Выход? Или...
«Скоро все закончится, надо просто запастись терпением и пережить это», - думал я, сдерживая слезы, лежа кверху голой задницей на кровати, в тот момент когда один за одним раздавались резкие удары по ней отцовским военным ремнем.
Ох, черт, ну и доставалось же мне. Зато как закаляло характер! Это не нынешнее время, где за любой косяк максимум отнимут смартфон на один вечер. Когда я только закончил начальную школу, мама отдала меня на секцию плавания под чутким надзором нашей учительницы по физической подготовке. У миссис Хэмсворд на занятиях постоянно в руках была длиннющая деревянная палка. Логично, что за нее можно было бы ухватиться, если ты устал посередине дорожки и нет сил дальше плыть. Однако у нее был другой подход. С тех пор у меня изредка побаливает правая лопатка. Но плавать я все-таки научился.
Нельзя сказать со стопроцентной уверенностью, что я не был способным учеником, ведь я был. Но только касательно не тех вопросов, которые затрагивали квадратные уравнения и графики функций. Дело было не только в математике. Конечно, во многом свою роль сыграла лень и рано начавшееся бурное половое созревание. Но думаю не только у меня были такие «проблемы». Я преуспевал в истории: на городской олимпиаде среди 6 классов я назвал больше всех президентов нашей страны и по результатам вошел в призовую десятку. Правда, на этом мои успехи прекратились аж до выпускного класса. Вспомните себя лет так в 11-12. На рубеже середины двухтысячных я строил песочные гаражи в песочнице вместе с соседскими энтузиастами. Верхом мастерства было сконструировать гаражи-многоэтажки, которые после пары часов эксплуатации не сыпались и могли бы простоять до утра. Если бы не каста ребят на трюковых великах. По пути в школу они азартно соревновались между собой за звание «Самого безбашенного разрушителя детских построек», а заодно и утреннего настроения. Не буду врать: в эти моменты я думал, что когда повзрослею, то отыграюсь на таких же как я подростках, растаптывая и круша все вокруг.
Примерно в это же время мне купили первый компьютер. Особой нужды в нем не было, поскольку отец вечно пропадал в командировках на Ближнем Востоке, и не мог появляться дома десятками месяцев; мама прославилась на все Западное побережье, сыграв второстепенную роль в популярном сериале «Два Лонг Айлэнда, пожалуйста, или жизнь в тихой гавани». По утрам она часами могла копошиться у зеркала, выискивая новые морщинки на своем лице, ведь вечером, скорее всего, ее ждал на интервью тоже некогда бывший актер. Лет через 10-15, когда она устанет от всей этой популярности и бесконечной беготни, её ждёт участь развлекать Америку по телевизору, узнавая подробности у новой восходящей звезды о том, чем же на самом деле необходимо питаться, чтобы всегда поддерживать баланс углеводов в организме, ну и какие-то более банальные вещи: скелеты в шкафу, интимные подробности молодости и деньги. Говорят, что зачастую, дети подсознательно сами или не желая того, подвержены оказаться на том же «рабочем» пути, что и их родители. Актер из меня был бы уж точно никудышный (я не могу запомнить что нам задают в школе, какие там громадные сценарии), а армия, хотя являлась довольно перспективной с точки зрения кадров и пенсии, но смотря на своего отца, на его черствость, безразличие к бытовым вещам и тяжелый послевоенный синдром - последнее, чему я хотел бы посвятить свою жизнь.
Впервые у меня появился первый друг по онлайну в том же году, вроде в 2009. Его звали Марис, жил он тогда в центре Стокгольма, Швеция. Мы состояли в одной банде в некогда популярной ролевой игре открытого пространства. Когда я писал ему, то всегда спрашивал, как он себя чувствует, чем живет и как проводит досуг в одной из лучших по уровню жизни населения стран мира. Каждую неделю мы созванивались по Фейс-Тайму и делились впечатлениями касательно прошлого и вот-вот почти наступившего. Он понимал меня, на подсознательном уровне знал, чего я хотел бы и что таю в себе. Шесть дней в неделю Марис познавал юриспруденцию в местном университете. По субботам обычно были практические занятия: группа студентов разбивалась на подгруппы из четырех-пяти человек и решала актуальные правовые задачи, в том числе и на иностранном (английском) языке. Для меня такие способы обучения были в новинку. Друзья друзей из старшей школы рассказывали нам, что пары в наших колледжах и университетах были похожи на выступление ритора где-то в Древнем Риме. Один ведает, а остальные покорно внимают. Несколько раз у меня получалось виртуально попадать к Марису на пары. Я постепенно начинал понимать доколе незнакомый для меня язык и вскоре приветствовал всех его друзей по-шведски, проникся культурой, развлечениями, стал привыкать к постоянной серой картинке на экране: в Скандинавии настоящего лета всего пару месяцев в году! И очень холодная снежная зима. Что уж говорить, как-то раз я даже серьезно намеревался попасть к нему в рождественские праздники на недельку. Однажды я написал незамысловатое сообщение, которое внезапно все оборвало. И смысл был не в том, что оно в себе несло, а то, что до сих пор не было прочитано. После этого случая я начал относить себя к людям, которые никогда ни за кем не бегают, ничего не ждут от других - у этих людей свой собственный мир, не каждому ясный. Нет, я не стал мизантропом, далеко нет. С того момента не было ни одной весточки от него. Удивительно, как простое бездействие может положить конец довольно крепкой дружбе, хоть и на расстоянии.
Возвращаясь в реальность: я рос под гипер опекой родителей с самого раннего возраста. Мне приходилось всегда раньше уходить раньше с прогулок, ровно в 10 часов и ни минуты больше, иначе расстрел. Самостоятельность я познал лет в 14, когда в первый раз ушел из дома ночью, пока все спали. Был дикий скандал, из которого, как мне показалось, я вышел победителем. Однако это мало что поменяло. С каждым годом я начинал понимать, что они делают это не просто потому, что им хочется досадить, а от большущей любви ко мне. А вернее, из-за одного большущего секрета, который знает несколько людей, и то, я говорил им его как-то вскользь, так что никто уже и не вспомнит. Ненавижу говорить о будущем, однако с уверенностью могу презюмировать, что своих детей я никогда не буду держать в тисках, игнорируя законы Штата о «комендантском» часе и прочем.