Было что-то вроде... восхищения собой. (Нарциссизм - наше все!)
– Слушай, Юна, – начала Эйва, – ты… невероятно играешь. Буквально мурашки по коже. (Ну, хотя бы не прыщи от волнения, уже хорошо!)
Юна улыбнулась, и в ее глазах промелькнула тень. (Тень от осознания, что скоро придется опять корчить рожи перед камерой?)
– Спасибо, Эйва. Приятно слышать.
– Но… – продолжила Эйва, – ты говорила, что, возможно, это твой последний фильм. Почему? (Интрига! Как в лучших сериалах Netflix, где все решают на последней минуте!)
Юна вздохнула, но на этот раз в ее голосе не было усталости. Было что-то вроде равнодушного интереса. (Интерес к тому, как скоро закончится этот разговор и можно будет пойти домой?)
– Да, – ответила она. – Устала, наверное. От этих ролей. От этого… амплуа. (Как будто от работы в офисе устала, ей-богу!)
– Ты всегда играешь злодеек? – спросила Эйва. (Как будто других ролей нет, только злодейки и котлеты!)
Юна пожала плечами. (Как будто сейчас не пожмет, а станцует канкан!)
– Почти всегда. Это как… моя специализация. Злодейки, стервы, роковые женщины… – она перечислила свои роли, и на ее губах появилась легкая, едва заметная улыбка. (Улыбка маньяка? Или просто от осознания, что скоро обед?) – Иногда мне кажется, что я и в жизни такая. (Главное, чтобы дома не устраивала сцены ревности из "Отелло"!)
Эйва задумалась. (Потому что забыла, что хотела спросить, или потому что поняла, что Юна – настоящая стерва?)
– А какие фильмы? – спросила она, желая представить себе Юну в этих образах. (Эйва, ты что, сценарий забыла?)
Юна, словно вспоминая что-то приятное, слегка прищурилась. (Будто вспоминает, как кофе утром пила, а не как мир покоряла!)
– "Темная сторона луны"… – начала она, – это был мой дебют. Там я играла одержимую психопатку, которая сводила с ума главного героя. (Главное, чтобы у главного героя после этого не развилась фобия к актрисам!)
– "Кровавый рассвет"… – продолжила она, – там я была жестокой королевой вампиров. Обожала эту роль! (Обожала кусать людей за шею, небось!)
– "Игра теней"… – Юна улыбнулась шире. (Как у Чеширского кота, только без кота.) – Там я была хитрой интриганкой, которая плела сети вокруг всех. (И пауков боялась, наверное!)
– "Зеркало души"… – она вздохнула. (Устала, наверное, от интриг.) – Там я была… двойником главной героини. И, конечно же, хотела занять ее место. (Как будто своей жизни мало!)
Эйва слушала ее, завороженная. В голосе Юны не было ни усталости, ни сожаления. Было что-то вроде… восхищения собой. (Нарциссизм - наше все!)
– Покажи! – вдруг попросила Эйва, – Покажи, как ты это делала! (Ага, сейчас Юна начнет показывать, как злодейски смеяться!)
Юна, не раздумывая, выпрямилась, расправила плечи и встала в горделивую позу. Ее глаза загорелись, голос стал холодным и властным. (Сейчас будет шоу!)
– Ты думаешь, ты сможешь меня остановить? – произнесла она, и в ее голосе слышались нотки презрения. (Как будто Эйва – ее личный враг!) – Ты думаешь, ты достойна того, что принадлежит мне? Ты всего лишь пешка в моей игре! (Драматично, ничего не скажешь!)
Эйва, затаив дыхание, смотрела на нее. Юна, казалось, преобразилась. Она была не просто актрисой, а настоящей злодейкой. (Осталось только злодейский смех услышать!)
Когда она закончила, Эйва не смогла сдержать восхищения.
– Вау! – выдохнула она. – Это… потрясающе! (Эйва, ты как будто первый раз в кино!)
Юна, вернувшись в свой обычный облик, рассмеялась. (Наконец-то!)
– Спасибо, – сказала она. – Просто вспоминаю старые добрые времена. (И как жрать хотелось после съемок!)