глава29
—Да. . . да. . .быстрее —передразнивала меня Джен.
—Какие мы нетерпеливые —продолжила Ким.
—Ах . . . ах. . . да. . да. . .ааааах.
Девочки передразнивали нас,а Ви смеялась на диванчике.
Бооожеее,они всё таки слышали.Кошмар.
—Значит, наша София любит жёстко?Хахаха ,не ожидала.—сказала Ким, слегка посмеиваясь.
—Ким и Джен,прекратите.Вы не видите ,что ей неловко?—Сэми вступился за меня ,наконец.
—Надо было стонать тише,мне кажется,что вся школа услышала ВАШИ стоны. —Сказала Джен.
—Да-да,между прочим,были слышны стоны не только Софии,Сэми. Хахаха
Все трое засмеялись.
Мы с Сэми сели на диванчик,и я прижалась к нему,будто он меня спасёт от их глупых шуточек.
—Хахахах—
Мне показалось?Над нами шутят,а он ещё и смеётся.
***
За завтраком мы с Сэми обсудили все последние новости, всласть наговорились о том, как хорош Ади Монахен, и приступили к обсуждению того, что я надену в субботу. Мы даже не видели Афродиту и ее постоянную свиту в составе Воинственной, Ужасной и Осы.
Урок Вампирской социологии был настолько интересным — от изучения амазонок мы перешли к древнегреческим вампирским празднествам — что я совершенно забыла и о предстоящем празднике Дочерей Тьмы, и о самой Афродите. Урок драматического мастерства тоже прошел отлично. Я, наконец, выбрала для себя один из монологов Катарины из «Укрощения строптивой»
После урока Неферет поймала меня в коридоре и спросила, как идет изучение Вампирской социологии для старших классов. Пришлось сказать, что я пока не слишком продвинулась (перевод: вообще не открывала учебник). Неферет была явно разочарована, а я ужасно расстроилась и на урок литературы пришла мрачнее тучи. Не успела я занять свое место между Ви и Сэми, как начался весь этот кошмар, и дальше все пошло совершенно ужасно.
Пентисилея читала главу «Иди, а я ненадолго задержусь» из «Незабываемой ночи». Честно вам скажу, это просто замечательная книга, и мы все слушали, затаив дыхание, как вдруг этот тупица Элиот начал кашлять. Нет, этот парень был просто невыносим!
Примерно на середине главы, когда кхеканье с задней парты стало по-настоящему назойливым, я почувствовала какой-то странный запах. Он был нежный и сладковатый, но в то же время очень капризный и трудноуловимый. Я машинально вдохнула поглубже, продолжая слушать преподавателя.
Тем временем кашель Элиота становился все навязчивее, и в конце концов я вместе со всеми обернулась, чтобы пригвоздить его к месту испепеляющим взглядом. В самом деле, неужели нельзя сдержаться или выпить глоток воды?
Вот тогда-то я и увидела кровь.
Элиот не лежал на парте и не дремал в своей обычной манере. Он сидел абсолютно прямо и в ужасе смотрел на свою ладонь, забрызганную свежей кровью.
Я не могла отвести от нее глаз, и тут он снова начал кашлять, да так надрывно и хрипло, что я сразу вспомнила тот ужасный день, когда меня Пометили. Только я тогда просто захлебывалась кашлем, а у Элиота от него изо рта брызгала кровь.
— Ч-что?.. — прокаркал он.
— Позовите Неферет! — резко приказала Пентисилея и, выдвинув ящик стола, достала оттуда аккуратно сложенное полотенце и бросилась по проходу к Элиоту. Парень, сидевший рядом с выходом, молча выскочил за дверь.
В гробовой тишине мы смотрели, как Пентисилея подбежала к Элиоту и успела подать ему полотенце как раз перед началом нового приступа.
Элиот прижал полотенце ко рту, кашляя, давясь и отплевываясь. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он поднял голову. По его бледному круглому лицу текли кровавые слезы, алые струйки хлестали из носа, как из незавернутого крана. Когда Элиот повернул голову к Пентисилее, я увидела, что из уха у него тоже течет кровь.
— Нет! — выкрикнул Элиот с такой силой, которую никто не подозревал в этом увальне. — Нет! Я не хочу умирать!
— Ш-шшш, — прошептала Пентисилея, убирая взмокшие рыжие пряди с его залитого потом лица. — Боль скоро пройдет.
— Но... но... я... — начал было Элиот тоненьким хнычущим голоском, совершенно не похожим на его собственный голос, но тут его настиг новый приступ кашля. Он начал захлебываться, и его вырвало кровью в промокшее насквозь полотенце.
В класс вбежала Неферет в сопровождении двух высоких, атлетического сложения вампиров, которые несли носилки и одеяло. В руках у Неферет был небольшой флакончик с молочно-белой жидкостью. Через несколько секунд в дверь ворвался Дракон Ланкфорд.
— Это его наставник, — еле слышно прошептала Ви с передней парты. Я кивнула, вспомнив, как Пентисилея упрекала Элиота в том, что он подводит Дракона.
Неферет протянула Дракону бутылочку и, подойдя к Элиоту, положила руки ему на плечи. В тот же миг кашель его стал слабее, а харканье почти прекратилось.
— Выпей это скорее! — приказал Дракон. Элиот слабо помотал головой, и тогда Дракон тихо сказал: — Это положит конец твоим мучениям.
— Ты... ты останешься со мной? — прошептал Элиот.
— Да.
Элиот на секунду зажмурился, а потом дрожащей рукой поднес флакон к губам и выпил.
Неферет кивнула двум вампирам. Они быстро подняли Элиота и уложили его на носилки, словно он был безжизненной куклой, а не умирающим мальчиком.
Дракон шел рядом с носилками, когда их выносили из класса. На пороге Неферет задержалась и обвела глазами наши потрясенные лица.
— Я могла бы сказать вам, что Элиот поправится, но это была бы ложь. — Голос ее был спокоен, и в нем звучала незнакомая властная сила. — Правда же состоит в том, что его тело отвергло Превращение. Через несколько минут он умрет навсегда и уже никогда не превратится в вампира. Я могу посоветовать вам не беспокоиться, могу сказать, что с вами этого никогда не случится. Но это тоже будет ложью. В среднем, каждый десятый недолетка отторгает Превращение. Некоторые из вас умрут на третьей ступени, как Элиот. Другие окажутся сильнее и доживут до шестой ступени, но затем болезнь настигнет их и убьет в несколько мгновений. Я говорю вам это не для того, чтобы запугать. Я говорю это по двум причинам. Во-первых, я хочу, чтобы вы знали — ваша Верховная жрица никогда не солжет вам, но, когда придет ваш срок, поможет перейти в иной мир. Во-вторых, я хочу, чтобы вы научились жить, зная, что каждый следующий день может стать для вас последним. Тогда, если вам придется умереть, вы умрете с миром, зная, что оставили по себе добрую память. Если же вам суждено пережить Превращение, то привычка к смерти станет вашей опорой в будущей долгой и безоблачной жизни. — В этом месте она посмотрела прямо мне в глаза и закончила: — Пусть благословение Никс утешит вас сегодня, и пусть эта смерть запомнится вам как часть жизни, в том числе и жизни вампира. Потому что все мы когда-нибудь вернемся в лоно нашей Богини.
Пентисилея действовала быстро и эффективно. Она спокойно стерла брызги и капли крови с парты Элиота. Когда все следы его смерти бесследно исчезли, профессор вышла на середину класса и велела нам почтить память Элиота минутой молчания. После чего она открыла книгу и продолжила чтение с того места, на котором ее прервал кашель Элиота.
Я честно старалась слушать. Пыталась отогнать воспоминание о белом лице Элиота, истекающего кровью из глаз, ушей, рта и ноздрей. Но больше всего мне хотелось забыть о том, что нежный аромат, который я почувствовала, был запахом крови, сочившейся из его умирающего тела.
Я уже знала, что в этой школе принято спокойно относиться к смерти недолеток, но, наверное, даже здесь нечасто случались две смерти подряд, да еще в одной ступени.
Остаток дня все были неестественно тихи и молчаливы. Обед прошел в зловещей тишине, и я заметила, что большая часть еды осталась нетронутой. Даже Близняшки в эту ночь не препирались с Сэми, и это было бы очень мило, если бы я не знала, что стоит за этим временным перемирием.
Когда после окончания ланча Сэми неловко попрощался с остальными и сказала, что хочет побыть у себя в комнате до начала пятой пары, я с радостью присоединилась к нему.
Мы молча вышли в густую тьму еще одной облачной ночи. Даже газовые фонари больше не казались мне теплыми и уютными. Напротив, их свет в эту ночь был холоден и тускл.
— Никто не любил Элиота, и от этого мне теперь еще тяжелее, — сказал Сэми,ложась на кровать. — С Элизабет все было намного проще. По крайней мере, мы честно жалели ее и очень грустили.
— Я понимаю, о чем ты говоришь. Я тоже ужасно подавлена, но при этом прекрасно понимаю, что меня до жути пугает смерть, грозящая каждому из нас, и я думаю только об этом, а совсем не расстраиваюсь из-за Элиота. И от этого мне стыдно и противно на душе.—Я легла рядом с Сэми ,и он приобнял меня.
— По крайней мере, все происходит очень быстро, — тихо прошептал Сэми.
Я содрогнулась.
— Наверное, это ужасно больно.
—Малышка моя,ты столько всего натерпелась.Иди сюда. —Он крепко обнял меня.
— Они дают умирающим что-то — ты видела, та белая жидкость, которую выпил Элиот. Наверное, она снимает боль, но позволяет пр ебывать в сознании до самого конца. Я слышала, что Неферет всегда облегчает недолеткам последнюю агонию.—Продолжил Сэми через 5 минут.
— Какой ужас... — еле слышно сказала я. — Да.
Мы замолчали. В этот миг луна выглянула из-за туч, окрасив листья призрачным серебристым сиянием, и я вдруг вспомнила об Афродите и ее предстоящем празднике.
— Как ты думаешь, Афродита не отменит сегодня празднование Хеллоуина?
— Ни за что. Мероприятия Дочерей Тьмы никогда не отменяются.
— Вот черт, — прошипела я, искоса поглядев на моего мальчика. — В последний раз он был их «холодильником».
Он уставился на меня.
— Элиот?
— Да. Это было отвратительно, он выглядел совершенно отупевшим, как будто под кайфом. Наверное, его тело уже тогда начало отвергать Превращение. — Повисла тяжелая тишина, а потом я добавила: — Я не говорила тебе об этом, потому что не хотела расстраивать. Значит, ты уверен, что Афродита ничего не отменит сегодня? Все-таки, две смерти сразу... Сначала Элизабет, потом Элиот.
— Это не имеет никакого значения. Дочерям Тьмы нет никакого дела до парня, которого они использовали в качестве «холодильника». Они найдут себе другой, только и всего. — Сэми помедлил и робко сказала: — Знаешь, Малышка, я тут подумал кое о чем. Может, тебе не стоит туда ходить? Вон как Афродита с тобой разговаривала сегодня. Она сделает все, чтобы тебе было плохо. Она злая, от нее всего можно ожидать!
— Все будет хорошо, Сэми.
— Нет, не будет. У меня дурное предчувствие. А у тебя до сих пор нет никакого плана.
— Это верно. Значит, пока займусь разведкой, — с напускной бодростью ответила я.
— Разведка подождет. Сегодняшняя ночь и так слишком ужасна. Все расстроены и подавлены. Я думаю, тебе стоит выждать время.
— Я не могу просто взять и не прийти, особенно после того, как Афродита открыто грозила мне! Она решит, что я испугалась.
Сэми глубоко вздохнул.
— Ладно, но тогда я пойду с тобой.
Я протестующе затрясла головой, но он не обратил на это никакого внимания.
— Ты теперь Дочь Тьмы, а значит, имеешь право приглашать на мероприятия гостей. Пригласи меня. Я буду тебя прикрывать.
Я вспомнила о своей жажде крови, бросившейся в глаза даже Ужасной и Воинственной. Уже в который раз я попыталась — разумеется, безуспешно — не думать о запахе, который сводил меня с ума. Рано или поздно Сэми узнает о моем пристрастии, но пусть не сегодня. Если я буду начеку, это может произойти очень и очень нескоро. Я не могла рисковать отношениями с моим мальчиком, я не могла позволить себе потерять его... или Вивиан... или Близняшек — никого из них. Да, они знали, что я «особенная», но они принимали эту особенность, потому что видели в ней знак избранничества, могущества будущей Верховной жрицы. В этом не было ничего плохого. А в кровожадности — было. Вдруг они не смогут принять ее?
— Нет, не надо, Сэми.
— Но, София! Ты не можешь идти одна в этот гадюшник!
— Я не буду одна. Там будет Ади.
— Да, но ведь он был парнем Афродиты. Кто знает, сможет ли он ей противостоять, если она набросится на тебя?
— Я могу сама за себя постоять.
— Я знаю, но... — Сэми вдруг замолчал и лукаво посмотрел на меня. — Эй, Малыш, что это у тебя так жужжит?
— А? Где? Что? — я испуганно подскочила. Потом прислушалась и с облегчением расхохоталась.
— Да ну тебя, Сэми! Это мой мобильный! Я вчера как следует зарядила его и положила в сумку.
Я вытащила телефон и посмотрела на экран.
— Черт, уже первый час, кто может звонить мне в такое время?
Я откинула крышечку и с ужасом увидела извещение о пятнадцати текстовых сообщениях и пяти пропущенных звонках.