Наследие

В посёлок редко заходили чужие. Мне было лет семь-восемь, когда, гуляя по лесу, я встретила темноволосую женщину, которая утверждала, что заблудилась, а телефон разрядился. Просила позвонить мужу, а так как о мобильнике в том возрасте и думать не разрешалось, я повела её в общину. По дороге мы разговорились. Она расспрашивала, почему мы живём в лесу, узнавала про наш уклад, количество жителей. Я старалась отвечать обтекаемо, ведь отец всегда предупреждал: ни в коем случае не доверяй незнакомцам.

Мы вошли во двор, но перед дверью женщина помедлила.

— Я могу войти?

Странный вопрос. Я уже открыла рот, чтобы ответить согласием, когда появилась Алина.

— Заткнись! — рявкнула она.

Женщина удивлённо перевела взгляд с меня на Алину. Тем временем сестра втащила меня в прихожую и с вызовом посмотрела на неё.

— Что вам нужно?

— Позвонить, — она мягко улыбнулась. — Позволите войти?

Алина молчала.

С лица женщины медленно сошла улыбка. Она скривилась.

— А ты поумнее будешь.

И в мгновение ока исчезла среди деревьев.

Я тогда глазам своим не поверила.

— Ты что творишь?! — накинулась на меня Алина. — Совсем с ума сошла?

Естественно, Алина рассказала всё родителям. Тем же вечером объявили срочный семейный совет. Папа выглядел мрачным, мама — испуганной.

— Дарина, детка, ты же помнишь: нельзя разговаривать с посторонними. Особенно — показывать поселение, — тихо говорила мама.

Я покаянно кивнула, понимая, что совершила ошибку.

Папа же составил целый список правил и проконтролировал, чтобы мы их вызубрили. Одно из первых гласило: никогда не приглашать никого в дом. Слова вроде «проходи», «заходи», а также утвердительный ответ на просьбу войти — под запретом. В любой непонятной ситуации звонить (при наличии мобильного!) отцу. Постараться как можно быстрее оказаться рядом со знакомыми людьми.

— Доверяй своей интуиции, — серьёзно сказал папа. — Если становится страшно в присутствии кого-то — беги со всех ног.

С тех пор мы и приступили к тренировкам. Папа выгонял нас с Алиной утром на улицу, и мы в тишине бежали по лесу. К сестре он начал относиться требовательнее и, несмотря на её юный возраст, устраивал отдельные испытания, часто и ночью. О них сестра не особо распространялась, но когда они с отцом возвращались, то выглядели как самые настоящие заговорщики.

***

Утро новой учебной недели встретило промозглой сыростью и мелким дождем. Настроения такая погода не прибавила. После пробежки я скинула кроссовки в прихожей и пошла в душ. В шкафу уже ждали выглаженные юбка и блузка. Я быстро переоделась, завязала волосы в хвост, немного подумав, нанесла тональный крем и подвела глаза. Зеркало отразило растянутые в улыбке губы.

Школа располагалась в самом центре города, а так как мы жили на отшибе, до неё довёз Андрей. Я всё хотела проявить самостоятельность и ездить на автобусе, но нет — отвозили на занятия как маленькую. «Андрею же по пути», — заявляла мама.

Недавно выторговала себе право возвращаться с Пашей. Мы подружились почти сразу. По счастливой случайности его дом располагался по соседству, так что мне оставалось пройти всего несколько сотен метров в одиночестве. На это мама, к великому удивлению, согласилась, предварительно познакомившись с Пашей, расспросив о его родителях и дальнейших мотивах общения со мной. Пашка краснел и запинался, объясняя, что мы друзья.

— Отличного дня.

— Угу, — буркнула я, вылезая из машины.

Отчим помедлил.

— Дарина? Всё хорошо? — пытливо всмотрелся в мои глаза.

Я неопределённо повела плечами.

— Просто слегка устала.

Андрей сочувственно улыбнулся.

— Позвони маме, когда закончатся уроки, — напомнил он.

Я кивнула, махнула ему на прощание и направилась к школе. Окинула взглядом двухэтажное кирпичное здание и тоскливо вздохнула.

Даже спустя год всё равно себя чувствую чужой. Как будто тут мне не место.

— Привет, малышня! — поздоровался Пашка, догоняя меня, и закинул руку на плечо.

Высокий и стройный одиннадцатиклассник, еще и спортсмен, вдобавок ко всему — обладатель смазливой внешности: всё вкупе обеспечило ему пристальное внимание девушек. Хоть и отношения между нами только дружеские, некоторые особо впечатлительные личности считали, что если кто-то каждый день уходит со школы вместе, то они пара.

К слову, малышня — это про меня. При всей своей спортивной фигуре высоким ростом я не отличалась, а туфли на каблуках принципиально не носила.

— Салют, — огрызнулась я.

Он фыркнул.

— Чего без настроения?

— Твоя жизнерадостность бесит.

— Ты, Дарька, не злись. Я по телеку слышал, от бурного выражения эмоций морщины рано появляются.

— Услышал он, — проворчала я, скидывая его руку с плеча. — Тебя зовут.

Возле крыльца стояли парни из команды по волейболу. Один из них махнул Пашке.

— Я догоню, — пообещал он, уходя.

С Пашкой мы сдружились на почве волейбола. Он состоял в мужской команде, даже участвовал в дружеских соревнованиях. Я пришла однажды поболеть, а затем вдвоём вернулись домой.

Мимо проплыла Маша. Вот бывает же: видишь человека в первый раз и осознаёшь, что дружбы или мало-мальски хорошего общения не будет. Такая нелюбовь постигла и нас. И я до сих пор не понимала причины. Пыталась анализировать наши разговоры, чтобы понять, чем могла её обидеть. Но потом меня осенило: пройдёт пару лет, наши пути разойдутся, и что обо мне думала какая-то Машка-одноклассница, уже будет неважным. Поэтому на её подколы и попытки задеть отвечала безразличием. А отсутствие реакции бесило Машу ещё больше.

— А почему это мы не здороваемся? Аверина, зазналась? — процедила она.

Я молча прошла мимо. Плюхнулась на уже привычное место за последней партой и достала учебник с тетрадью. Благо, делить площадь ни с кем не приходилось.

Сонька — невысокая фигуристая девушка с перекинутой через плечо толстой русой косой — села впереди.

— Ты что такая смурная? С Пашкой поругались?

— А ты всё ждёшь? — я прищурилась.

— Жду. Бросишь его, а я утешу, — привычно подколола подруга.

Сонька уже долго издалека вздыхала по Паше. Иногда я смотрела на неё и не понимала, почему просто не признаться в своей симпатии? Комплексы Сони, на мой взгляд, были надуманными. У неё миловидное лицо, роскошные русые волосы, всегда заплетённые в косу, веснушки на щеках. Она обладала развитыми формами и из-за этого казалась чуть полноватой.

Уроки шли своим чередом, пока на большой перемене к нам на обеде за столик не подсел Пашка.

— Привет! — пискнула Соня и густо покраснела.

Он подмигнул ей. От этого щёки Сони просто запылали. Я покосилась на подружку.

«Надо спровадить его, пока её удар не хватил».

— Ты же обычно со своими сидишь? — напомнила я. Парни из его класса шумно переговаривались.

Пашка рассеянно кивнул.

— Так я к вам ненадолго, не наезжай. Через две недели у нас игра намечается. Саныч договорился с физруком универа. Решил нас испытать. Своего рода товарищеский матч.

— Игра между вами и командой универа? — уточнила я.

— Ага, — Паша улыбнулся. — Оказывается, их тренер и наш Саныч — друзья, учились вместе, все дела.

— А зачем это всё? — не поняла я.

— Ну как, при поступлении их тренер, может, словечко замолвит за хороших игроков. Да и организация будет на уровне. Придёшь поболеть?

Сонька, кажется, едва дышала. Обычно трещала без умолку, а в присутствии Паши её коммуникабельность куда-то испарялась.

— Обязательно! Как же не поддержать. Мы с Соней придём.

— Вот и умнички, — Пашка поднялся. — Сегодня сразу домой?

— Нет, я ещё в зал хотела сходить, надоело дома тренироваться, так что без меня.

Пашка ушёл к своим, а Соня медленно выдохнула.

— Ты сказала, что мы обе пойдём? — она округлила глаза. — Ты же видишь: я в его присутствии и слова сказать не могу. Вот как ты себе представляешь моё поздравление команды с победой?

— А ты уже и победу им отдала? — я фыркнула. — Не бойся, по моим наблюдениям, твой тупизм действует в непосредственной близости Паши. Мы будем на трибунах, так что смело можешь орать слова поддержки. Думаю, он услышит и оценит.

Соня мрачно кивнула.

***

Администратор, невысокая спортивная девушка с волосами, убранными в хвост, разрешила осмотреться, предложила на выбор несколько групповых направлений и на мой отказ порекомендовала тренера для индивидуальных занятий. Народа, несмотря на рабочий день, прилично. Только две дорожки из семи свободны, а посетители еще и очередь занимали для упражнений на тренажёрах.

— Готовы приобрести абонемент? — поинтересовалась девушка.

Я с сомнением качнула головой.

— Еще одно место посмотрю и, если не устроит, вернусь к вам.

Она дежурно улыбнулась и попрощалась.

Дорога к следующему залу заняла минут десять. Он располагался в полуподвальном помещении жилого дома. О том, что здесь находится тренажёрка, свидетельствовала табличка на подъезде. Посетителей немного. Я порадовалась, увидев отдельную кардиозону.

Тренер, коренастый мужчина в растянутой майке и шортах, провел экскурсию, сообщил, что основная масса людей приходит либо рано утром, либо вечером.

На стенах размещались многочисленные грамоты, свидетельствующие о наградах тренера в части жима. Одна из надписей гласила о том, что он — чемпион соревнований края. Видимо, это место призвано сохранить его былую славу.

Я покосилась на мужчину, отметив про себя его солидный живот и в целом не слишком презентабельный вид.

— Что для тебя важнее — чтобы за стойкой стояла подтянутая девица или смазливый парень или тренер с большим опытом, победитель множества соревнований? — видя моё сомнение, поинтересовался мужчина.

В его словах был смысл, тем более что заниматься я предпочитала сама.

— Вы правы. Видимо, ваш зал я и выберу.

Я оплатила абонемент и ушла в раздевалку. Написала маме сообщение, что через часа полтора освобожусь.

Тренировка прошла быстро, после небольшого перерыва возвращаться к режиму всегда сложно, поэтому я слегка размялась, сделала пять упражнений и в заключение побегала на дорожке. Мама позвонила, сказала, что задержится, попросила подождать в местном торговом центре неподалёку.

Я уже выходила, когда услышала сзади знакомый голос. Обернулась проверить свою догадку и застыла.

— Папа?