6
Занятия с Фредериком тоже шли своим чередом. Мейсон был прав насчет его замкнутости. Фредерик мало общался с другими стражами, хотя не вызывало сомнений, что все уважают его. И чем больше я с ним работала, тем больше уважала, хотя его методы тренировки оставались недоступны моему пониманию. Они казались очень грубыми. Мы всегда начинали с упражнений на растяжение в гимнастическом зале, а потом он отсылал меня наружу бегать, бросая вызов холодной осени в Монтане.
Спустя три недели после возвращения в Академию я перед началом занятий в школе вошла в гимнастический зал и обнаружила его там развалившимся на мате и, как нередко бывало, читающим книгу. Кто-то принес в зал CD-плеер, и, хотя поначалу это меня обрадовало, песня Принса «Когда голуби плачут», льющая из него сейчас, произвела совсем другое впечатление. Стыдно было даже знать ее название, я была знакома с ней лишь потому, что один из наших бывших соседей по дому бредил музыкой 80-х.
— Может, хватит, Фредерик? — Я швырнула сумку на пол. — Я, конечно, понимаю, что сейчас это хит в Восточной Европе, но неужели нельзя послушать что-нибудь, записанное еще не до моего рождения?
Не меняя позы, он сверкнул на меня глазами.
— Какая тебе разница? Слушаю-то я, а ты будешь бегать снаружи.
Я состроила гримасу, поставила ногу на перекладину и начала растягивать подколенные сухожилия. Учитывая все обстоятельства, Фредерик терпимо относился к моим высказываниям. Пока я не лодырничала на тренировках, он ничего не имел против моих резкостей. Я даже перешла с ним на ты — и обошлось.
— Послушай, а почему я все время только бегаю? — спросила я, переходя к следующему упражнению на растягивание. — В смысле, я, конечно, понимаю важность выносливости и все такое, но не стоит ли перейти к отработке ударов, например? На групповых занятиях меня все еще разделывают под орех.
— Может, тебе следует отбиваться посильнее, — сухо ответил он.
— Я серьезно.
— Ничего другого не могу посоветовать.
Он отложил книгу, но остался в той же позе.
— Моя задача — подготовить тебя к защите принцессы и сражениям с созданиями тьмы?
— Угу.
— Теперь ответь мне: предположим, ты умыкаешь ее снова и ведешь в торговые ряды. И там вы сталкиваетесь со стригоем. Что ты будешь делать?
— Все зависит от того, в каком магазине мы окажемся.
Он не спускал с меня взгляда.
— Ладно. Я проткну его серебряным колом.
Фредерик сел и скрестил ноги. Меня по-прежнему поражало, как столь высокий человек может быть столь грациозным.
— Правда? — Он вскинул темные брови. — У тебя есть серебряный кол? И ты знаешь, как им пользоваться?
Я оторвала взгляд от него и нахмурилась. Изготовленные с помощью стихийной магии, серебряные колы считались самым смертоносным оружием стражей. Вонзить такой кол в сердце стригоя означало мгновенную смерть последнего. Они смертоносны и для мороев, поэтому их запросто новичкам не раздавали. Мои одноклассники только-только начали изучать, как их использовать. Когда-то я тренировалась в стрельбе из пистолета, но до серебряного кола мне еще далеко. По счастью, существовали два других способа убить стригоя.
— Ладно. Я отрежу ему голову.
— Оставив в стороне тот факт, что у тебя нет подходящего оружия для этого, как ты компенсируешь то, что он может оказаться на фут выше тебя?
В раздражении я выпрямилась перестав наклоняться, касаясь носков.
— Ладно, тогда я подожгу его.
— И снова, с помощью чего?
— Сдаюсь. Ты просто издеваешься надо мной. Хорошо, я в торговых рядах и вижу стригоя. Что я должна делать?
Он, не мигая, смотрел на меня.
— Бежать.
Я с трудом удержалась, чтобы не бросить чем-нибудь в него. Когда я закончила упражнения на растягивание, он сказал, что побежит вместе со мной. Впервые. Может, такая пробежка даст мне хоть какое-то представление, на чем основана его убийственная репутация.
Мы вышли в прохладный октябрьский вечер и побежали. Я еще не очень привыкла к вампирскому расписанию. Учитывая, что занятия должны начаться через час, я ожидала, что солнце восходит, а не заходит. Однако оно уже опускалось к горизонту на западе, отбрасывая на заснеженные вершины гор оранжевые отблески. Реального тепла оно не давало, и по мере того, как потребность в кислороде увеличивалась, я чувствовала, что холод все сильнее обжигает легкие. Мы не разговаривали. Приноравливаясь ко мне, он замедлил шаги, держась рядом.
Что-то в этом неприятно задевало меня, внезапно мне страшно захотелось заслужить его одобрение. Я прибавила шагу, энергичнее заработала легкими и мышцами. Двенадцать кругов по беговой дорожке составляют три мили, нам оставалось еще девять. Когда мы заканчивали третий круг мимо прошли двое новичков, направляясь на групповую тренировку, в которой я вскоре тоже должна была принять участие. При виде меня Мейсон развеселился.
— Ты в прекрасной форме, Элиша!
Я улыбнулась и помахала ему рукой.
— Ты уменьшила скорость! — раздраженно бросил Фредерик, заставив меня оторвать взгляд от парней, резкость его тона поразила меня. — Вот почему твое время не улучшается. Потому что ты легко отвлекаешься.
В смущении я снова прибавила скорость, несмотря на сопротивление своего тела. Наконец все двенадцать кругов остались позади. Фредерик засек время, и выяснилось, что мы пробежали на две минуты быстрее моего лучшего времени.
— Не так уж плохо, — возликовала я, направляясь в гимнастический зал для новой серии растягиваний. — Получается, я могу мчаться быстрее экспресса, если наткнусь в торговых рядах на стригоя. А вот сможет ли Лисса…
— Если она будет с тобой, ничего плохого с ней не случится.
Я удивленно вскинула на него взгляд. Это был первый реальный комплимент, полученный от него с тех пор, как я начала тренироваться. Взгляд его карих глаз был прикован ко мне, в них читалось и одобрение, и приятное удивление. Тут-то все и произошло. Ощущение было такое, словно в меня выстрелили. В теле и голове взорвался ужас, резкий, жгучий, словно крошечные бритвы боли. Перед глазами все расплылось, и спустя мгновение я уже была не здесь, я буквально летела вниз по ступеням лестницы, испуганная, полная отчаяния. Мне нужно было выбраться оттуда, нужно было найти… меня.
Миг — и поле зрения очистилось, я снова была не в голове Лиссы, а на беговой дорожке. Ни слова не сказав Фредерику, я со всей возможной скоростью помчалась в направлении спального корпуса мороев. Не имело значения, что ноги только что проделали мини-марафон. Они бежали сильно и быстро — словно вовсе и не устали. Краем глазая отметила, что Фредерик догнал меня и спрашивает, что случилось. Однако я не знала ответа. У меня была одна-единственная задача, одно-единственное желание: добежать до спального корпуса. Когда заросшее плющом здание неясно проявилось в сумерках, нас встретила Лисса с залитым слезами лицом. Я резко остановилась; легкие, казалось, вот-вот взорвутся.
— Что случилось?
Я схватила ее за руки, заставила посмотреть мне в глаза. Но она была не в состоянии отвечать; она просто обхватила меня руками и зарыдала, прижавшись к моей груди. Я стояла, поглаживая ее тонкие, шелковистые волосы и приговаривая, что все будет хорошо, все уладится… что бы ни было. И, честно говоря, в тот момент меня не волновало, что именно произошло. Она здесь, живая и здоровая, — только это одно имело значение. Фредерик стоял рядом, готовый отразить любое нападение. С ним я чувствовала себя в полной безопасности.
Фредерику приказали увести меня, как я ни умоляла их позволить мне остаться с Лиссой. Он повел меня в спальный корпус новичков и заговорил со мной, только когда мы уже почти дошли.
— Тебе что-то известно о происшествии? Именно это ты имела в виду, когда говорила директрисе Кировой, что Лиссе угрожала опасность?
— Я ничего не знаю. Просто глупая шутка.
— У тебя есть хоть какие-то догадки, кто это сделал? И зачем?
Я задумалась. До нашего бегства заподозрить можно было множество людей. Такое случается, если вы популярны. Люди любят вас, люди ненавидят вас. Но сейчас? В известной степени Лисса как бы не существовала. Единственная, кто реально презирал ее, была Мия, но, казалось, Мия больше склонна оперировать словами, чем поступками. И даже если она решила проявить себя более агрессивно, почему именно так? Она казалась человеком другого типа. Существует миллион иных способов отомстить.
— Нет, — ответила я. — Ни малейшего представления.
— Элиша, если ты знаешь что-то, расскажи мне. Мы с тобой на одной стороне, мы оба хотим защитить ее. Это серьезно.
Я резко развернулась и выплеснула на него свой гнев по поводу этой истории с лисой.
— Да, это серьезно. Очень серьезно. А ты заставляешь меня каждый день описывать круги по беговой дорожке вместо того, чтобы учить сражаться и защищать ее! Если хочешь помочь ей, научи меня хоть чему-нибудь! Научи меня сражаться. Бегать я уже умею.
До этого момента я не осознавала, как сильно мое желание учиться — чтобы доказать свою значимость в глазах его, Лиссы и вообще всех. Инцидент с лисицей заставил меня почувствовать себя бессильной — очень неприятное чувство. Я хотела делать что-нибудь, хоть что-то.
Фредерик воспринял мою вспышку спокойно, все с тем же бесстрастным выражением лица. Когда я закончила, он просто дал понять, чтобы я продолжила путь — будто я ничего не говорила.
— Иди. Ты опаздываешь на занятия.