Параллель между нами

Сегодня самый прекрасный день на свете. Я так счастлива, что не могу объяснить свои чувства словами, ибо я не умею говорить так же красиво, как моя милейшая Ма́ма. Я бы хотела походить на неё: быть такой же красивой, изящной, начитанной и умной, но пока что я с этим очень плохо справляюсь. Однако Па́па говорит, что со временем, я стану такой же прекрасной дамой, как и мама, если буду хорошо учиться и трудиться, что есть силы. Но загвоздка в том, что Я НЕ ЛЮБЛЮ УЧИТЬСЯ!

Нет, я это ненавижу!

Сидеть на одном месте часами, читать и писать; при одном упоминании учёбы моё нутро начинает измываться. Мне больше подходит гулять и изучать внешний мир, творение природы, милых животных и растений, нежели томиться в четырёх стенах, чертыхаясь над писаниной.

Я птица свободного полёта, нежели домашний приручённый зверёк.

Но приходится и учиться, как бы этого я не хотела. Препятствовать дедушке я не могу! Он такой суровый и чопорный, что иногда я его боюсь, несмотря на то, что я всегда прячусь за спиной отца. Мне кажется даже Па́па боится дедушки Фредди, потому что я, как особенный ребёнок в клане Девиль (матушка мне так однажды сказала), умею распознавать эмоции людей, особенно я хорошо чувствую боль и страх, потому что их люди меньше всего умеют скрывать и контролировать. Так как мы связаны с папочкой кровными узами, я всегда ощущала его эмоции очень глубоко, нежели других людей, к примеру чувства Адриана я не могу распознать, так как он очень умело их скрывает. Порой мне даже кажется у него отроду нет эмоций и он бездушная кукла. Хотя Па́па тоже научился хорошо маскировать свои чувства при мне, особенно отрицательные (наверное чтобы излишне не волновать свою впечатлительную дочь), но порой его каменная стойкость давала трещины, особенно в присутствии его отца и моего "любимого" дедушки Фредди.

И вот однажды при одном из редких встреч папы и Фредерика Девиля (тот самый дедушка Фредди) сердце отца начала биться быстрее и пульс учащался с молниеносной скоростью, а это по моим рассуждениям признак беспокойство, злобы или страха. Такие же эмоции я видела и у мамы в присутствии того же человека, который не так часто заходит в покои своей дочери, несмотря на то, что она часто болеет и лежит в постели, не выходя из своей комнаты.

Долгие годы в стенах этого большого особняка. Это наверное очень невыносимо, не видят ничего кроме каменного огромного дома, пустых больших комнат, навевающих печаль в одинокую душу пташки, запертую в золотой клетке. Мне хочется, чтобы моя матушка увидела большой и необъятный мир своими глазами. Это было бы так прекрасно! Ей бы понравилось наша прелестная природа, которая полна тайн и волшебства.

Конечно же, я очень огорчена тем, что ничем не могу помочь ей. Болезнь моей Ма́ма, увы, неизлечима, хотя точного описания, чем она болеет я не знаю. Па́па об этом никогда не говорит, а мамочка тем более. Они очень дорожать мною и не хотят беспокоить мою детскую психику, по крайней мере, Ади всегда так говорит. Кстати, про Ади, если вы помните, это тот раненый мальчик, которого я нашла в своём последнем путешествии по лесу. После этого, к сожалению, меня теперь не пускают гулять одну. Хотя теперь у меня есть друг Адриан, который живёт у меня дома. Когда Па́па нашёл меня в том поваленном дубе, он конечно же, был в непомерном ужасе, когда увидел меня чертёнка - грязного и растрёпанного. Хотя он удивился ещё больше когда я силой выволокла из дубиной норки и Ади, который через несколько минут потерял сознание от голода. Мне даже не пришлось умолять отца позаботиться об Адриане, так как Па́па сражу же, как увидел бедного ребёнка, решил взять его к нам домой. И теперь мы живём вместе! Почти прошёл год, Ади теперь выглядит вполне здоровым и упитанным, но самое главное он счастлив, ну так мне он сам говорил, честное слово! Ма́ма тоже полюбила его от всего сердца и приняла Адриана, как собственного ребёнка. Ну, и Ади тоже проникся к ней всей душой, ведь как мне казалось Лилия Девиль стала первой женщиной, которая показала ему что такое материнская ласка. И я рада, что мамочка развеселила после прихода Ади. Па́па тоже был не прочь прибавление нового члена семьи, к семейной ветке клана Девиль. Самое главное, что его любимая была этим довольна. И я тоже была рада, что у меня появился старший брат, который всегда слушает мои рассказы про путешествия, играет со мной в свободное от учёбы время (вы представляете, Ади любить учится! Я когда узнала, что он с удовольствием присутствует на уроках и усердно учиться, я была в ужасе. Как можно любить учится, когда мир полон не раскрытых тайн, которые можно познать лишь путешествиями?) Но, я смирилась с этим фактом и продолжаю жить, всячески доставая Ади, который мужественно терпит все мои шалости.

И после года совместной жизни с новым членом семьи, я даже забываю, что когда-то Адриан был избитым, напуганным ребёнком, который прятался в лесу, от неизвестно кого (он мне всё-таки не рассказал, почему он оказался в том дубе). По крайней мере, теперь семья Девиль кажется полной и порой все в нём счастливы.

Не менее счастливый день и будет завтра, ведь завтра день рождения моих Ма́ма и Па́па. Я так рада, что этот день наступил. У меня было самое прекрасное настроение из всех чарующих настроений, которые могли бы быть на этом свете, и поэтому я сегодня даже с удовольствием посетила уроки. Корделия (моё сегодняшнее имя) была так сосредоточена на уроках, что мастер Ви, выразил ей истинное восхищение за то, что я смогла решить задачу без единой ошибки.

- Сегодня ты справилась на отлично, Корделия! Я горжусь тобою!

- Мастер, а как вы узнали, что я сегодня Корделия? И как вы угадываете мои имена каждый день?

Мастер посмеялся добродушной улыбкой и погладил по моей маленькой головке.

- Ты знаешь, Корделия, безумец видит безумца из далека, а гений рассмотреть гения даже через тысячи миль...

- Ахахах, мастер Ви вы такой умный и красноречивый. Я бы хотела походить на вас!

- Но ты итак лучше и сильнее меня! Ты самая талантливая моя ученица, ты же об этом помнишь?

- Да, - я улыбнулась. - Вы всегда об этом говорите! Ахахахахха...

- Ты права! Только не забудь про нашу тайну! Надеюсь, ты не забываешь учить наши прекрасные стихи?

- Под стихами вы же имеете ввиду, - я тихо оглянулась, чтобы рассмотреть никого ли нет рядом. Убедившись, что мы одни, я украдкой продолжила. - Заклятия?

- Ты так боишься сказать это слово, - мастер посмеялся и поставил свою холодную ладонь на моё плечо. При встрече наших взглядов моё сердце забилось чаще, как будто я сделала что-то запретное. - Не бойся, Корделия! В магии нет ничего пугающего, просто некоторые люди его не понимают вот и бояться. Магия - это спасение и сила! Но если кто-то узнает, что твой мастер Ви учить тебя магии, то к моему величайшему сожалению я не смогу быть твоим учителем.

- Это ужасно! Я никому не скажу! Я сохраню нашу тайну!

- Хорошая девочка! - и так мы расстались с мастером, договорившись, что завтра я останусь на дополнительный урок.

Я должна хранить секрет! Никому не должна говорить! Никому не должна говорить...

Подпевая своим мыслям, я пританцовывая шла по длинному коридору, оглядываясь на яркое солнышко через окна. В моей голове витали разные мысли в хаотичном танце, что я даже не замечала куда ведут мои ноги. Шагая маленькими ботиночками, Корделия шла и шла, пальцами играясь с ленточками в волосах, которые были заплетены в длинные и пушистые косы.

Нужно собрать тюльпаны для Ма́ма! Она будет улыбаться, когда их увидит!

Внезапная мысль сбила меня с неизвестного пути, и я остановилась, загораясь желанием воплотить в жизнь свою задумку. Оглянувшись, я увидела, что заплела в восточное крыло особняка, где находились рабочие комнаты отца. Тут он проводил совещание с взрослыми дяденьками по поводу работы. А также тут находилась старая библиотека и несколько пустых комнат. Как ни кстати, я оказалась у двери старой библиотеки, в которой я бываю лишь тогда, когда теряю Ади.

- Апчх...

- О, похоже наш Адриан опять засел среди груды книг, - улыбаясь, я засунула свою головку через дверь и как ожидалось глазами тут же отыскала чёрную шевелюру своего старшего брата, который засел на втором этаже, окружив собой уйму книг и спрятавшись за бархатным креслом. Я тихо проскользнула вовнутрь, хищно улыбаясь. У меня была цель напугать Ади, подкравшись к нему сзади. Поэтому, я тихо зашагала на носочках, и уже приближалась к брату. Вот - вот. Несколько метров. Шагов. Я уже подняла руки и скрючила пальцы, как дикая кошка и как хотела крикнуть:

- БУ-У! - но Ади опередил меня, и теперь была напугана я.

- Изи, ты бы видела своё лицо! Ахахахаха! - смеялся Адриан.

- Ты меня напугал, Ади! Так нечестно! - заныла я, пиная ногой спину брата, который захлёбывался смехом.

- Ай, больно! - сморщился он, пытаясь погладить место удара. - Изи, это не прилично бить людей! Девочкам не подобает так себя вести!

- А мальчиком не подобает пугать девочек! - кидая себя на груду книг съязвила я.

- Но ты сама хотела меня напугать, а я просто опередил тебя!

- МНЕ МОЖНО! - поднимая ноги на вверх и барахтая ими воскликнула я.

Ади скривил брови и выдохнул.

- Мдээ... Ты всегда так говоришь, когда что-то делаешь! Но это не означает, что тебе всё дозволено, особенно вот так вот лежать перед мужчиной, - и он опять выдохнул и закатил глаза.

- Пффф... Ахахахаха! Перед каким мужчиной? Ты что себя мужчиной называешь? Ахахахахха, Ади ты такой забавный.

- А что по твоему я не мужчина?

- Хмм... Дайка подумать? - я сделала умный вид, перекачиваясь на живот прямо на книгах брата. После я улыбнулась, поставив локти на пол. - НЕ-А! Мне так не кажется! Ты не мужчина. Ты ещё ребёнок, а у детей пола нет! Ааххаххахах...

Брат был явно в шоке от такого ума заключение.

- Изи, - выдохнул он. - Ты такая...

- Какая, братик? - хлопая ресницами, с интересом вслушивалась я.

Адриан на меня пристально посмотрел и как-то невзрачно улыбнулся.

- Такая легкомысленная! - и вдруг заявил он, закрывая свою книгу.

- Эй! Нельзя оскорблять даму! - поднимаясь с места злобно процедила я, чуть ли не скаля зубами. Также разозлившись, я кинула первую попавшиеся под руку книгу на брата. Потом вторую. Третью. Потом четвёртой я ударила Ади по голове, не замечая, что я творю. Внезапно, Адриан затих, закрыв руками голову и сжался в кресло всем телом. И в тот же момент на меня обрушился страх, обволакивая всё моё нутро, который исходил от Ади. Было странно и страшно одновременно, так как объектом его страха была я.

Мой старший брат боялся меня! Боялся до такой степени, что потерял контроль над своими эмоциями, которые обычно неведомы мне.

Встретившись с ним взглядами, я увидела себя, нет просто своё пустое отражение, через которое Ади видел какого-то другого. Что-то ужасное и омерзительное от чего мой братик даже перестал дышать.

Чувствуя его страх, моё сердце сжалось до такой степени в маленький кулачок, что моё дыхание начала прерываться. Я в жизни не чувствовала такую боль, страх, ужас, особенно от ребёнка, который в свои годы должен был знать боль только от ушибов и потери игрушек. Смотря в эти бездонные чёрные глаза Ади, я потянула руку, дабы утешить его, чтобы он выбрался из своего Ада, но я сделала ошибку, которая навеки перевернула мою с Ади жизнь. Своим прикосновениям к щеке мальчика, который придался своим видением из прошлого, я заглянула ему в душу так глубоко, что прожила жизнь Адриана вместе с ним ещё раз.

Отрывки самых больных воспоминаний крутились перед моими глазами, как песчаная буря наседая на меня.

Я не чувствовала своих рук. Они были связаны сзади меня, на ногах были железные кандалы. В моих глазах была лишь тьма. Темнота которая меня окружала, пахла кровью, солёными слезами и сырыми каменными стенами, которые не проветривались целую вечность. Я плакал, рыдал, отчаянно крича:

- Отец, пожалуйста, отпусти её! Она не виновата! Накажи меня! Пожалуйста, меня! - мой голос прерывался от каждого слово, слёзы мешали мне говорит, но я отчаянно пытался докричаться до мужчины, которого я звал отцом.

В тёмной комнате, пропитанная запахом крови, я смотрел на мужчину невысокого роста, с сединой на голове, который с высока смотрел на меня с призрением, как будто я ничтожество. Существо, от которого он не мог избавиться, но и не мог дать возможность продолжать жить на этом свете. Эти чёрные глаза, наполненные яростью и безумием, проникали мне в душу, обволакивая своей тьмой моё сердце.

Я боялась, нет это был Ади. Это были его воспоминания. Его страх. Боль, которую он терпел. Отчаяния с которым он боролся за жизнь, хватаясь всей силой за любую ниточку спасение, чтобы вырвать из рук этого ненавистного ему мужчины, хрупкое тело маленького создание, которая тянуло руки ему, умоляя спасти его.

- Сестра, прости! - слёзы продолжали капать, даже не пытаясь прекратить лить.

Я такой слабый! Я никчёмный человек! Не могу даже помочь своей сестре! Она кричит! Нет не трогай её! Ей больно! Пожалуйста, кто ни будь спасите её!

Моё сердце не унывалась от боли. Я не хотел слушать её крики и звуки хлыста, которым этот ублюдок её бил. Я был в гневе, рычал пытаясь оторваться от этих кандалов, которые были уже пропитаны моей кровью за все годы моего существования на этой земле. Я ненавидел весь мир за то, что он так жесток ко мне, к моей сестре и братьям близнецам, очередь которых будет следующим за наказания.

Каждая минута длилась, как вечность, крики моей сестры утихали в превращаясь в тихие вопли израненного зверька, который издавал последние отчаянные рывки, чтобы с концом не покинуть этот мир. Опустив голову на грязный пол, который покрылся моими слезами, я корил себя за свою слабость. Закрыв глаза я пытался уйти от всего этого кошмара, чтобы забыть всё навеки. Но вдруг моё сердце замерло от страха, когда всё стихло и топот ботинок, направился в мою сторону.

- Я тебе говорил, что не смей отрывать глаза! - холодный голос отца навис в воздухе, нападая на меня, как дикое животное. Я медленно поднял голову и с ужасом встретился с его безумным взглядом.

Я ни мог в ответ ничего не произвести, так как до ужаса боялся этого человека. Он мог сотворить всё что угодно с нами, поэтому было бы лучше промолчать со страхом глазах. Хотя, ему было наплевать, что мы чувствуем, ведь он получал удовольствие от того, что творил с нами, с его детьми, гнусные вещи, битьё хлыстом это ещё самая малость на, что этот ублюдок мог быть способен. Изверг был бы и то лучше, чем этот грязный сукин-сын.

- Как же вы меня бесите, мелкие отродье! - его злобный взгляд, проникал в душу, когда он холодными руками стянул меня за волосы, чтобы я встретился с его ужасным лицом, покрытый шрамами.

- Почему вы нас не убьёте, отец? - этот вопрос всегда таился у меня в душе, и сегодня, в этот раз он безвольно выбрался наружу, чем явно удивил это никчёмное существо.

- Ты ещё смеешь задавать мне вопросы, грязное отродье? - он злился, как и я.

- Так почему ты нас не убьёшь, если мы никчёмные отродье, которые тебе мешают жить, - Я уже нарывался на крик в истерике. - Убей нас! Ну же, убей! Мы же тебе так надоели. Мы же тебе не нужны! Зачем так нас мучать! Мы не просили, чтобы нас родили! ЛУЧШЕ СМЕРТЬ, ЧЕМ ТАКАЯ ЖИЗНЬ!

- Говоришь у тебя трудная жизнь? - я почувствовал тяжёлый ударь на своей щеке, и похоже прикусил язык и повредил зубы, однако наполнявшая меня злость, была сильнее, и я не чувствовал никакой боли. Хотя, возможно, я так привык к ней, что уже не замечаю её.

Боль - это сила!

Как я повторяю каждый день своим младшеньким. Я уже начал верить в эту ложь, обман которым я пытался успокоить своих рыдающих малышей у меня на колени.

- Да дворовые собаки живут лучше, чем мы! - кричал я, чуть ли не захлёбываясь в своих же слезах. - ЧЕМ МЫ ЗАСЛУЖИЛИ ТАКУЮ ЖИЗНЬ? Нас мучают изо дня в день. БЬЮТ. НАСИЛУЮТ. МОРАЮТ ГОЛОДОМ. ЗАПИРАЮТ ОДНИХ В ПОДВАЛЕ, ГДЕ ПОЛНО КРЫС И ВСЯКИХ ТВАРЕЙ! ТЫ ИГРАЕШЬ С НАМИ, КАК С ИГРУШКАМИ И ГОВОРИШЬ, ЧТО НЕНАВИДЕШЬ НАС! ЕСЛИ ТЫ ТАК НЕНАВИДЕШЬ НАС, ТО УБЕЙ К ЧЁРТОВОЙ МАТЕРИ НАС ВСЕХ! Я НЕ ХОЧУ ЖИТЬ! НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ МОИ МЛАДШИЕ ЖИЛИ ТАКОЙ ЖИЗНЮ! У НАС ДАЖЕ ИМЁН НЕТ! МЫ ПРОСТО НИКТО!

Мой голос прервался в один миг. Он взял меня за горло, чтобы я умолк и всей силой запечатлел в стену, что я ударился головой. Перед глазами всё поплыло, как во сне. Удар за ударом он наносил мне тяжёлой рукой, что мой рот, глаза, нос, лицо истекали кровью.

- Не смей орать на меня, никчёмный ты щенок! - кричал он, пиная меня ногой то в живот, то в голову. Но я не издавал ни звука, только хлюпанье крови, которым я истекал эхом проносились в пустой комнате. - Да, как ты смеешь поднимать на меня голос! Это всё гены от твоей шлюхи матери, которая родила вас и сбежала со своим любовником. Да, я вас ненавижу! Была бы моя воля, я бы вас всех убил ещё в чреве матери, если не этот старик вашей мамаши! Видите ли ему нужны дети этой суки. Он считает, что в вас могут быть какие-то там силы этого никчёмного клана вашей матери! Клан Андерсонов, а как же! Да в вас нет никакой силы от этого дрянного клана! Вы просто мусор! Отродье этой суки!

Отголоски моих мыслей пробудились под хныканье маленькой девочки, которая обнимала меня и шептала мне под ухо:

- Братик, не умирай!

Полуоткрыв глаза, я увидел густую блондинистую шевелюру своей маленькой сестры у меня на груди. Внезапно мне на сердце стало тепло, от того, что она прикасалась ко мне.

- Эй, не плачь! - тихо сказал я, протягивая к ней руку, чтобы погладить её по голове, но я забыл, что у меня всё ещё связаны руки.

- Братик, ты живой! - со слезами на глазах сестричка кинулась на меня, крепко обнимая. - Я думала, что ты умер! Ты 4 дня лежал не двигаясь. Я думала... думала, что... мы... ты больше не проснёсся...

- Пожалуйста, не плачь больше! - шептал я. - Сестра, успокойся! Как видишь, я жив! Я с тобой!

4 дня значит! Ничего не чувствую! Всё тело затекло! Голова кружится! О боже, братья!

- Близнецы? Что с близнецами?

- Не знаю! Он бил тебя пока ты не потерял сознания, а потом ушёл, сказав, что накажет и младшеньких. Я боюсь, что он с ними сотворить что-то ужасное. Они ведь такие маленькие и такие слабые. А если... если он их убьёт? Бра-ат...

- Им повезёт, если он их убьёт! Лучше смерть, чем такая жизнь!

- Не смей так говорит! Мы выживем, выберемся от сюда и будем жить вместе счастливо! Я верю в это!

Встретившись с полной надеждой голубыми глазами сестрёнки, я понял, что больше не смогу это терпеть. Я должен спасти всех! Должен ни, что бы это не стало! Однако моя вера была тут же сломлена, когда отворилась дверь и в комнату вошёл он.

Яростно горящие глаза, которые были полны безумия. Эти чёрные глаза, которых хотелось выдраить ногтями, чтобы они не смотрели на тебя. Эта гнусная улыбка, ехидно смотрящая на мою сестру, которая всей силой сцепилась в страхе в мою грудь.

Моё дыхание сбивалось и голова шла кругом всё глубже проникая в воспоминания Адриана. От увиденных сцен, пропитанных ужасом, сердце разрывалось на части. Раз за разом я проживала жизнь Ади до встречи со мной, и это было невыносимо для моей детской души. Я чувствовала, что что-то во мне ломается, какая-то трещина появляется в моей душе, с каждой сценой возрастая и становясь глубже, больше и больнее.

- Братик, боль - это сила! - повторяла сестра Ади со слезами на глазах.

Убейте меня, пожалуйста, кто ни будь! Я не хочу смотреть на это!

Я слышала мысли Адриана. Чувствовала все его эмоции. Боль. Страх и гнев направленный на этого человека. Жажда крови, который его охватывал порой, когда он бил его сестру и братьев на его глазах. Творил чудовищное с ним самим. Слезы, которые он проливал вместе со своими младшенькими. Слова, которыми он успокаивал их.

Я всё это чувствовала.

Моя голова не удерживала шквал того ужасного, что я видела.

- НЕ ТРОГАЙ НАШЕГО БРАТА! - кричали маленькие малыши-близнецы, похожие на самого Ади, кидаясь на того мужчину.

- А-а-а-а-а! - с криком и кинулась голубоглазая сестра за своими братьями со всей ненавистью понёсся ему удар в грудь, горячей кочергой, которого она в порыве гнева прихватила из горящего камина.

Они как безумные нападали на него, защищая своего старшего брата, который полумёртвым лежал на полу, истекая кровью. Его полуголое тело была покрыта ссадинами, синяками и даже глубокими ранами, которые не успевали заживать. Издавая последний дух, харкая кровью, Адриан держался изо всей силы, чтобы не покинуть эту жизнь, глазами наблюдая, как его младшие бороться за жизнь своего старшего брата, не переставая нападать на их мучителя. Они были похожи на безумцем, которые сошли с ума. Их злополучный отец уже не мог вырываться, после удара кочергой по голове, возможно, он потерял сознание, но дети его добивали.

- Это тебе за всё! За моих братьев и за меня! Умри! - кричала его сестра, покрытая кровью отца.

- Умри-и-и! - радостно кричал один из близнецов, хохоча, как сумасшедший получавший удовольствие от такого зрелища и прыгая на бездыханном теле. - Ахахаххаахахааха! Мы свободны!

А третий же, второй близнец, держался рядом с братом, без слов продолжая наносить удар.

Было такое чувство, что это эпопея безумия продолжалось часами и днями. Бездыханное тело Ади боролось за жизнь, ведь этот ублюдок в этот раз пытался и на самом деле убить его.

Адриан лишь был свидетелем совершённого убийство своих младших, однако его большим желанием было бы убит это отродье Ада своими же руками. А я, лишь «была» Адрианом, который проживал всё это наяву. Как после убийство, маленькие дети, погрузили его тело в тележку, завернув в тёплое одеяло. Как сестра пыталась кое-как промыть его раны. Как маленькие близнецы одевали на его голые ноги ботинки. Как эти бедные дети, днями и ночами заботились о теле брата. В тот год была ещё жестокая зима, после которого весна пришла холоднее, чем обычно. Даже погода была не благосклонно к этим существам, которые отчаянно боролись за жизнь. Они спрятались в лесу. В глубокой лощине питаясь тем, чем можно нажиться среди густых деревьев. Маленький близнец жевал все травы, которые попадались ему под руку. Он был любопытен ко всему, ведь он первый раз в своей жизни видеть мир вне тёмного и страшного подвала. Он постоянно смеялся, заряжая обстановку смехом, а его тихая копия не отходила от него не на шаг, всё время мирно предаваясь к спокойному сну. Сестра же заботилась обо всех, как истинная мать.

Так бедные дети просуществовали несколько недель, пока на теле старшего брата не затянулись глубокие раны и большие синяки не зажили. Состояние Ади пришло в норму и отныне он мог самостоятельно двигаться. Теперь детям не мешало ничего покинуть своё укрытие, чтобы убежать далеко-далеко, как они и всегда мечтали.

Но их мечтам не суждено было сбыться. Как только дети покинули свою лощину, то их настиг тот, о котором они всей силой пытались забыть.

Он выжил! И теперь их мучитель идёт за их следом.

В страхе бедные дети бежали ото всех ног. За ними гонялись стая поисковых собак и люди этого ублюдка, который намеривался отомстить за содеянное своим же отпрыскам.

Первым поймали тихого близнеца, который испугался собак и застыл на месте статуей. Второго близнеца, поранившего ногу за день до этого, нёс на руках Адриан, который сломя голову бежал ото всей силы. Близнец кричал и плакал, когда увидел, что его половинку поймали. Сестра бежала за ними и пыталась успокоить своего младшего брата, который бился с истерике, раз за разом проговаривая:

- Мы станем сильнее и вернёмся за ним!

Погоня продолжалась с такой ярой борьбой, что было сложно сказать, что эти маленькие существа всего лишь испуганные дети, которым даже нет 10-ти. Однако им в этой жизни фортуна повернулась спиной. Как будто жизнь наградила их только страданием и болью.

Лес закончился и погоня остановилась у обрыва, где стекала глубочайшая река. Пути вперёд не было, а назад было так страшно возвращаться.

Неужели, нам не суждено жить, как нормальные люди?

Были последними мыслями Адриана, когда сестра столкнула его в обрыв с маленьким братом на руках со словами:

- НЕ СМЕЙТЕ УМИРАТЬ!

Эти голубые глаза сестры, покрытые слезами были последним, что увидел Адриан, когда ударился с ребёнком в руках в воду, река которая вынесла его на берег у проросшей корнями больших лианов речки. Он опять попал в лес, только в этот раз один, без братьев и сестры. Голова была кругом. Среди больших деревьев мальчик чувствовал себя никчёмным и маленьким. Он без сил полз куда-то вперёд, цепляясь за последние отголоски жизни. Слова сестры, которые она произнесла в последний момент давали ему силу жить. Поэтому он шёл вперёд, в глубь леса, пытаясь найти следы своих родных.

Под весенним солнцем, прорывающимся среди листьев деревьев, Ади вышел в маленький луг, где на покрытой мхом земле мирно покоился старый поваленный дуб, который стал его убежищем, пока его не нашла я.

Я всегда хотела узнать Ади получше, его прошлую жизнь, семью и что с ним случилось до встречи со мной. Но я и представить не могла, что у него было такое чудовищное прошлое. И теперь после того, как я буквально прочла его душу, я разрывалась на части от столького количество боли, которая была запечатана в его воспоминаниях. Похоже я случайно сломала замок, с помощью которого кто-то скрыл воспоминания Адриана. Возможно это были мои папа и мама, которые хотели, чтобы Ади жил спокойно без страшных воспоминаний.

А теперь я знаю всё и как мне дальше с этим жить?

Боль Адриана стало первоисточником первой трещины в хрупком стекольном мире моей души. В тот день я первый раз почувствовала, что внутри моего тела я была не одна.

***

- Одна всего лишь маленькая трещина в душе ребёнка, стало началом интереснейший истории, которая затянулась аж на целое столетие, - улыбнулся Мастер Ви, выдыхая дым табака.

- А что звучит прозаично! - ответила Ламия, присаживаясь в середину круга, очерченным белым мелом вокруг неё, где напротив сидел Кристиан на теле, у которого были кровью исписаны изящным почерком древние руны. - Ну, что мой милый Кристи, ты готов отдать мне своё тело и душу?

- Без колебаний, моя госпожа!