10. ВСТРЕЧИ С ПРЕКРАСНЫМ (ч.3)
«Пня» в коридоре уже не было, орудие молчало. Трое магов плели какое-то заклинание, забившись в нишу перед поворотом. В комнате оказалось неожиданно светло: чёрная масса сошла с её стен, обнажив огромное окно, выходившее в сад. Стражники собрали жижу в несколько магических «бочек», выстроив их вдоль стены. А в золотистой сфере, парившей чуть поодаль, видимо, нашёл свой последний приют «пень» – ну то немногое, что от него осталось.
Двое стражников хлопотали над Освером, цокая языками и бормоча что-то на неизвестном Талии языке.
– Живой? – спросил их Ровад.
– Живой, но ему крепко досталось. Дайте нам минут десять, скажем больше. Возможно, понадобится принести одно из его запасных тел, – не оборачиваясь, отчитался кто-то из них.
Удовлетворившись этим ответом, явер направился к шаами Ларе. Чем ближе он подходил к ней, тем мягче становились его движения. Возле стола он и вовсе опустился на одно колено и пропел медовым голосом:
– Моя бесценная госпожа, не выразить словами, как мне жаль, что ты была вынуждена перенести такое. Нам всем нет прощения!
Талия мысленно хрюкнула от смеха.
– Это был ужас. Это был такой ужас! Я... – шаами зарыдала, обхватив голову руками.
Изогнутое нечто упало ей на колени, и Талия только тут поняла, что это был обломок арфы, кусок колковой рамы с обрывками струн. Очевидно, они и иссекли ей пальцы, когда лопнули.
Ровад потянулся к ней, чтобы исцелить раны, но шаами отшатнулась, затравленно глядя на него. Её оранжевые глаза пылали как анлиморские окна на закате.
– Простите, явер Ровад. Я сейчас возьму себя в руки, – опустив ресницы, дрожащим голосом сказала она. – Видимо, я... отвыкла. Я слишком долго жила в безопасности и совсем...
– Ничего, ничего, голубушка. Ни к чему тебе к такому привыкать.
– Вы здесь... Так значит, мне всё же удалось до вас докричаться?
– К сожалению, нет, моя госпожа. Вас спасли птицы. Мы следили здесь за одной подозрительной особой, – он покосился на Талию. – И когда защитная система здания, куда она вошла, начала вдруг ни с того ни с сего палить по пролетающей стае, решили, что это неспроста.
– Хвала Линоле!
– Воистину хвала.
– Эти твари... их было две. Они появились из портала в той нише. Одна тут же нырнула прямо в стену и, думаю, как-то повредила дом, а вторая набросилась на Освера. Он отбивался, но недолго.
– Не мучай себя, шаами. С твоего позволения мы внимательно изучим твои воспоминания и...
– Мне кажется, оно что-то сделало с его душой, – не слушая стража, продолжала Ларе. – Я не очень отчётливо вижу их, души, но... быть может, госпожа ан Камиан осмотрит его?
– Конечно, если нужно, я готова, – шагнула вперёд Талия, но Ровад остановил её взмахом руки.
– Мы очень благодарны нашей гостье за её рвение, но, полагаю, у неё есть много других дел. Например, привести себя в порядок.
Талия только сейчас осознала, что стоит посреди комнаты мокрая, в репьях и глине: спеша на встречу с Парвелом, она не успела толком прилизаться после своих садовых приключений и просто сменила форму, не ожидая, что кошачье тело может ей сегодня понадобиться. Впервые в жизни ей стало настолько мучительно неловко за свой внешний вид. И это чувство очень ей не понравилось. Талия поспешила оказаться на двух ногах.
– Портал! – предупредил отряд кто-то из стражей.
– Не блокировать, – вскакивая на ноги, велел Ровад.
Ниша озарилась лиловым, и из неё, под прицелом полдюжины жезлов, выступило самое прекрасное чудовище, которое Талии только доводилось видеть. Это был каргнорианец, вне всякого сомнения, но каргнорианец, чьё тело существенно перекроили. На его руках было по четыре пальца вместо пяти, глаза были крупнее, морда – короче, талия – тоньше, ноги – длиннее, а бёдра – уже. В его... её движениях, пропорциях, даже нарезке чешуи было что-то неуловимо кошачье. Изогнутые, вдавленные по бокам, смотрящие назад рога походили на длинные каракальи уши, а шипы на нижней челюсти – на рысьи бакенбарды. Природа и неизвестный тушечник создали на удивление гармоничное существо.
На мощной груди незнакомки пылал символ «Шипов Соцветия», так что собравшиеся в комнате тут же опустили оружие. Каргнорианка окинула комнату недобрым взглядом. Чешуя на её длинной, гибкой шее отливала фиолетовым – под цвет светящейся радужки.
– Это что, какой-то энвирз? – откровенно таращась на незнакомку, прошептал Парвел.
– Это такой же энвирз, как я – энвирзова бабка, – пробормотала Талия.
Каргнорианку окружала настолько плотная аура мощи, что Талия не сразу заметила, что та ранена. За ней из портала появился второй «шип» – к немалому удивлению Талии, алай. На нём тоже не было живого места.
Ровад решительно преградил парочке путь.
– А-а, шаами Эба, шаами Сиамор, какой приятный сюрприз! – Он отвесил каждому из них по издевательскому поклону.
– Почему вы здесь? Что с Освером? – встревоженно глядя на тушечника, спросил алай.
– А с тобой что? – ткнув его пальцем в раненое плечо, рыкнул Ровад.
– Там была засада. На нас напали и...
– А я говорил тебе, что ты допрыгаешься! Дома дел невпроворот, а вам бы всё шляться.
– Мы получили приказ нашего непосредственного начальства... – вскинув подбородок, отчеканил Сиамор.
– Ты солдафона-то из себя не корчь, нашел кому голову морочить! Если ты не хочешь чего-то делать, ты вывернешься, даже если тебя гвоздями к полу прямо за шкуру приколотить.
– Я не стану бросать своих только из-за того, что...
– Вот уж точно – своих. Собратьев по неумению пользоваться разумом, – постучал себя по лбу Ровад. – Всем было сказано: никакой выездной работы без охраны.
– Какая у нас может быть охрана? Ректора Агадара нам наймёте? – проскрипела Эба.
– Надо будет – наймём, – без тени улыбки сказал Ровад. – А пока не наняли, будете сидеть дома. Я уж вам хвосты поприжму, не сомневайтесь. Не поняли по-хорошему, поймёте по-плохому. Здесь вам не Эмори. И даже не Змеиный Глаз. И не Бриаэллар, – добавил он, резко повернувшись к Талии. – А ты, госпожа ан Камиан, второй день в городе, а уже нашла себе отличную компанию. Встреча была оговорённой? Или ты просто так заявилась?
– Конечно, оговорённой, – возмутилась Талия. – Я прекрасно знаю, что в Анлиморе...
– Эти вон тоже знают, а толку? – покосился на парочку стражник. – Ладно. Передайте мне воспоминание о переговорах и том, что здесь произошло, и можете быть свободны. У вас сегодня, насколько я понимаю, много беготни.
– Да, изрядно, – сказал Парвел.
– Только сама мне всё перекачай, будь любезна. А то ещё порчи дорогостоящей техники нам сегодня только не хватало, – сказал Ровад, передавая ей массивный планшет.
Талия вложила палец в предназначенную для этого прорезь и сделала, что просили.
– Значит, вы договаривались о встрече не с самим Освером? – спросил Ровад, когда она закончила.
– Нет. С его секретарём, явером Отти.
– Ты при этом не присутствовал? – обратился к Парвелу стражник, протягивая ему планшет.
– Нет. Талия сама с ним разговаривала. А что я должен сделать?
– Вкладываешь сюда палец. Устройство обратится к тебе с вопросом, воспоминаниями за какой период времени ты готов с ним поделиться. Потом скопирует их. Твои мысли оно не запишет, не беспокойся, возьмёт только информацию от органов чувств, – терпеливо объяснил стражник.
Парвел вопросительно покосился на Талию. Она чуть прикрыла глаза, успокаивая его.
– Всё, – похлопав по планшету, сказала Ровад. – Более вас не задерживаю.
– Но вы же нам потом сообщите, что здесь произошло?
– Если сочтём уместным. Давайте, давайте, у нас всех много дел, – поторопил он Талию, когда та заколебалась.
Жрецам нечего не оставалось, кроме как поклониться и удалиться.
И только в дверях до Талии дошло.
– Ты хотя бы представляешь, кто это был? – мысленно выдохнула она, когда они свернули на лестницу.
– Каргнорианка, которая озолотила с десяток отборных анлиморских тушечников? Или бесцеремонный дед? – поморщился Парвел.
– Покоцанный несолдафон, – в тон ему ответила Талия. – Её напарник. У меня в книжке он бледный был, как ан Меанор, а тут ничего так, подкоптился на солнышке...
– Ну он, кажется, твой соплеменник.
– Он такой же мой соплеменник, как и твой. Его отец был человеком, магом из Линдорга, а мать – эалийкой из Ал Эменаит. Это же Сиамор, сын Амфери Похищенной, неужели ты о нём не слышал?
– А-а... погоди. Его отец украл его мать-алайку, чтобы она родила ему ребёнка с магическими сверхспособностями. И у него вроде бы получилось.
– Ага. Только он недолго этому радовался, – затараторила Талия. – Сынок быть воплотителем папашкиных мечт не захотел и, научившись у него всему, чему было можно, извёл его под корень – в смысле так, что воскресить не удалось. Ректор закрыл на это глаза, потому что Сиамор уже тогда начал работать над проектом «Собачий коготь» – амулетом, который должен был защищать владельца от всех видов телепатии, включая алайскую, духовную. И он же помогал Ректору разными путями переманивать в Линдорг эалийских телепатов – тот размечтался, что сможет сколотить из них что-то вроде «Порванного крыла» у драконов Изменчивого, с подконтрольным ему Сиамором вместо Кеттарона.
– А самому обезопасить себя с помощью «когтей».
– Скорее – своих ближайших прихвостней. Сам он в защите не нуждается: там такой духовный щит – Селорн не пробьёт. Или, во всяком случае, незаметно не пролезет. Но план Ректора не удался. На самом деле «Когти» работали только тогда, когда Сиамору этого хотелось. По сути, они были чем-то вроде «Селорновой вафли» – эдакими порталами, ретрансляторами для телепатических чар. Подробностей того, что именно Сиамор там устроил – в смысле как именно он всех стравил – я не знаю, но шороху он навёл знатного. Пострадало множество магов – в первую очередь товарищей его отца. Они убивали и подставляли друг друга, взрывали лаборатории и хранилища дорогущих артефактов, вываливали друг про друга такое, что лихорадило весь Линдорг... Некоторые из важных планов Ректора тоже сорвались. Но вечно виться верёвочка, конечно, не могла. Так что Сиамор насладился представлением, извинился перед Ректором за «Когти» (при этом сказав, что возвращать выделенное на их производство финансирование не будет, ведь он так умотался, бедненький, пытаясь угодить нанимателю), а потом взял свою многострадальную матушку за лапушку и преспокойно покинул Линдорг.
– И их не преследовали?
– Нет. Думаю, по ходу своих махинаций Сиамор много чего узнал про Ректора и компанию. И случись с ним что, кто-нибудь из его доверенных лиц всё это тут же бы опубликовал. Так что Ректор предпочёл делать вид, что подвиги Сиамора ограничились убийством отца-подлеца. А неудачников в Линдорге жалеть не принято. Рискнул и проиграл – сам, дурак, виноват.
– А остальные эалы?
– Кого-то выдворили. Но многих – тех, кто не был уличён в сговоре с Сиамором – Ректор оставил. Никакой оппозицией Бриаэлларским коллегам они, разумеется, не стали, но помогли ему раскрыть не один десяток внутренних заговоров.
– Честно говоря, я думал про «Когти» – это байка.
– Линдорг, как мог, замял эту историю. Наши тоже не особо её выпячивали – не хотели крупного конфликта в Наэйриане.
– Жаль. Так просто взять и бросить всё...
– Ну Ректор – это всё-таки Ректор. Облапошить его – это одно. А победить – совсем другое. Сильнейший маг в Энхиарге, как-никак. Да и целью Сиамора, если учебники не врут, было поквитаться за мать и отбить у кого бы то ни было желание... экспериментировать на прекрасных беззащитных кошках. Он добился своего и скрылся с глаз. Я думала, он выполняет для патриарха Селорна какую-нибудь жутко важную и тайную работу, а он – вот он! – едва не подпрыгнула на ходу Талия.
Парвел неодобрительно покосился на неё. На улочке никого не было, но кто-то мог наблюдать за ними из окон.
– Это ты ещё не слышал, как я пищала, когда наткнулась в «Логове Змея» на живую Калишамниллу ан Меанор! – хихикнула Талия.
– Можно подумать, ты выросла в глухой деревне, а не в окружении алайских матриархов с патриархами и прочих легендарных личностей, – закатил глаза Парвел.
– Это другое, – озадаченно поморщив нос, сказала его спутница. – Мать и дядю я видела с детства, а про Сарваха, Калишу или Сиамора только читала. Их не было на виду. И теперь, когда сталкиваешься с ними вот так, нос к носу – это будто герои книжек сходят со страниц. А с Сиамором ещё и очень любопытно: обнаружить кого-то вроде него работающим в Страже Соцветия – это ужасно необычно, даже учитывая трагедию бедняжки Амфери, которая не могла на него не повлиять. Я думала, он по меньшей мере выполняет какие-нибудь секретные задания Аласаис.
– Ага. Необычно, – покосился на неё Парвел. – Почти как встретить ан Камианку среди жрецов Милосердного.
– Ну вот. Я заразила тебя своим агаканьем. Стыд мне и позор, – заломила руки Талия.
– Я тебя великодушно прощаю. Ладно, – сказал Парвел, посерьёзнев, – скажи мне лучше, что ты думаешь про Освера? У тебя есть идеи, что это было и кому могло понадобиться?
– Ну... моей первой мыслью было, что на него напали, чтобы подставить нас.
– Но сейчас ты так не считаешь?
Талия кивнула.
– Вот и я тоже. Зачем тогда оставлять в живых свидетельницу? Или её купол был настолько хорош, что эти твари не смогли бы его пробить?
– Нет, определённо нет. Мне кажется, им просто не было дела до неё. Они пришли за Освером. Но при чём тут мы? Мы ведь оказались там не случайно. Я не верю в такие совпадения.
– Аналогично. Быть может, целью нападения был не только Освер, но и мы? Они подгадали время, когда смогут что-то сделать со всеми нами разом. Как-то парализовать и похитить, например. Но что-то у них пошло не так.
– Или они просто... приурочили давно планировавшееся нападение на Освера к нашему приходу, чтобы в очередной раз продемонстрировать анлиморцам – где мы, там и проблемы?
– Думаешь, стражники нам потом хоть что-то расскажут?
– Понятия не имею. Всё зависит от того, какой приказ на наш счёт отдал им эзлур Сепхор. В любом случае нам следует быть благодарными за то, что нас просто не посадили под замок до выяснения.
– Да уж.
– Хотя, честно говоря, я была бы не прочь пересидеть сегодняшний вечерок в камере, – помолчав, добавила Талия.
– Из-за встречи со жрецами? – не сразу понял её Парвел.
– Я терпеть не могу официальные сборища, особенно в таком формате, когда один вещает с табуретки, а остальные слушают. Я вот думаю: после всех этих увольнений их ведь осталось всего-ничего, зачем нам собираться в таком огромном зале? Может, мы могли бы всё как-то переиграть – в смысле отойти от протокола?
– Устроить миленький пикничок в саду? – ухмыльнулся Парвел.
– Почему нет? У нас есть куча ковров и тканей для шатров. А можно и вовсе совместить приятное с полезным: привести тут всё в порядок, а потом уже разбрестись по шатрам и коврам. Совместное корчевание пней, знаешь ли, благотворно сказывается на сплочённости коллектива. Любой адор подтвердит.
– Адоры пни не корчуют. Они их выманивают. Как камни, – вновь прорезался в её сознании голос Энаора.
Талия чуть не споткнулась.
– Нет, Талия, – после краткой паузы сказал Парвел. – Всё это звучит заманчиво, но есть традиции, которые тебе придётся соблюдать. Просто поверь мне: если ты не залезешь сегодня на табуретку, потом крепко об этом пожалеешь.
– Да? – жалобно переспросила Талия.
– Да, – неумолимо ответил ей Парвел. – Так что хватит шутить шутки. До аукционистов путь неблизкий, порепетируй пока свою речь.
– Есть, – сказал Талия, вяло отдавая ему честь.
Парвел не сумел удержать на лице отстранённое выражение и полсотни шагов.
– Мне кажется, ты зря волнуешься. Вы, алаи, известные мастера плести словесные кружева. А путать их тебе никто не будет: те, кто нас действительно ненавидел, уже уехали. Да и вообще, такие церемонии – это не место для дискуссий. Жрецы выслушают тебя с подобающе каменными лицами и разойдутся по своим делам. Все сколько-нибудь важные разговоры будут вестись потом и как раз в приватной обстановке. Тут элиданские обычаи работают на тебя. Так что, уверен, всё пройдёт без эксцессов.
– Вряд ли, – пробормотала Талия. – Боюсь, наши дорогие коллеги намерены сделать всё возможное, чтобы не прошло. Я хорошо держу удар с глазу на глаз или в небольших группах, но с солидными аудиториями мне бывает сложновато, особенно если кое-кто намерен опуститься до хамства и ультиматумов. Вот, можешь приобщиться.
Порывшись в пространственном мешке, предусмотрительно вшитом в карман (расхаживать с сумками лицам её положения считалось в Анлиморе неприличным), Талия достала несколько сложенных вчетверо листков, исписанных бисерными буквами.
– Вы прослушиваете храм Веиндора? – пробежав первый из них по диагонали, вытаращился на неё Парвел. – Но как? Мы же чуем...
– Понятия не имею. Я получила эти сведения уже вот так, на бумажке, от дяди. А уж откуда они попали к нему... это нам ещё предстоит выяснить. И сделать так, чтобы больше не приходили.
– Почему?
– Потому, что они будут приходить не только ему.
– А ещё и патриарху Селорну?
– Да.
– Всё так серьёзно?
– Более чем. Он разорвал бы меня в клочки, если бы смог.
– Ты уверена? – уже поняв, что Талия не шутит, спросил Парвел. – Госпожа Лаа рассказывала, что он любит устраивать спектакли...
– Так и есть. Но сейчас не тот случай. То, что я сотворила, действительно из ряда вон. И, по его мнению, заслуживает соответствующего наказания. Так что нам следует быть начеку.
– «Взбесившаяся муфта», – продолжив чтение, хмыкнул Парвел.
– Да, о беспринципный «любитель погреть руки», – похлопала его по плечу ан Камианка.
– А что это за «история с танайским экзаменом, которая наилучшим образом характеризует твой интеллект»?
– В Змеином Глазу, чтобы получить право голосовать на выборах, нужно сдать экзамен на знание программ всех кандидатов. Я его завалила с треском.
– А зачем ты его вообще сдавала? У тебя разве есть их гражданство?
– Нет. На пробный экзамен может прийти любой желающий. А у меня в то время был роман с аспирантом-философом. Вот я и пошла с ним за компанию – ему был нужен такой опыт для диссертации.
– И что же в этих программах было такого, что ты не смогла запомнить?
– Ты даже не представляешь, – поморщилась Талия. – Там не просто программы с конкретными действиями в духе: «Привет, мы Парвел и Талия, выходцы из Элидана и Бриаэллара. Если вы проголосуете за нас, мы снизим вам налоги на роскошь на три процента и построим десять новых кошачьих приютов плюс часовенку Милосердного». У этих чешуйчатых вместо брошюрки с пунктами по целой монографии, с детальнейшим описанием их воззрений на самые разные отвлечённые – прямо совсем отвлечённые – вопросы. Что они думают о таком-то высказывании таковского, что – о сякой дилемме сяковского. Под любой планируемый шаг подводится такая настолько обширная мировоззренческая база, что умом можно тронуться. Бр-р! Как вспомню, так кажется, будто мозг в клубок масляных змей превращается.
– А от элиданских текстов?
– Нет, к счастью. Там, конечно, на мой вкус, очень много воды и всяких красивостей с витиеватостями, да и с кучей тезисов я не согласна, но всё... как-то по делу.
– О, а этого я знаю лично, – снова опустив глаза на бумаги, сказал Парвел.
– Которого?
– Который радуется, что на твоё место не назначили действительно опасного еретика Инона. «Она просто девочка, которая хочет постоять в красивом платье в торжественной обстановке. Пусть постоит. Не мешайте ей и вот увидите, наши дела ей быстро наскучат. Она перестанет во что-либо вникать, вернувшись к своим девчачьим забавам. И существенного урона храм не понесёт», – зачитал Парвел.
– Наивная душа, – вздохнула Талия.
– Лучше уж наивная, чем такая, как у господ из начала твоих разведданных. Не могу поверить, что они и впрямь собрались вывалить на тебя всё это в храме на официальной церемонии!
– Видимо, моё назначение задело их чувства ещё глубже, чем мы ожидали.
– Знаешь, куда им следовало бы засунуть свои чувства? – грозно процедил Парвел.
– Я бы поделилась с тобой предположением, но, боюсь, ты опять скажешь, что я веду себя недостойно, – вильнула хвостом алайка. – Лучше буду думать, как спасти наш вечер. Есть у меня одна безумная мыслишка, как сбить наших дорогих коллег с намеченного курса...