4. ОПОЗНАНИЕ (ч.1)
– Ты уверена, что тебе не нужно помочь? – спросила Талию заглянувшая в спальню Лаа.
– Да. Ты меня причесала, а с платьем я уж как-нибудь справлюсь.
– Поторопись, они скоро придут.
Талия заставила себя отбросить одеяло и спустить ноги с постели. Ей ужасно хотелось остаться здесь, в тишине и полумраке, наедине с диковинными ощущениями, которые она испытывала. Но выбора не было: Лаа ожидала визита следователя, который пожелал встретиться с Талией лично.
Алайка задумчиво провела пальцем по толстому ковру. Он притворялся исхоженным слоем крупного серого песка, а на самом деле был нежнее котёночьего брюшка. Многое в спальне Лаа на ощупь было куда приятнее, чем на вид. Разбросанные вдоль стен валуны, от которых Талия старательно оберегала мизинцы и щиколотки, оказались уютными пуфами. А строгие железные колонны возле кровати, как выяснилось, начинали упоительно мягко вибрировать, если коснуться их рукой. Талия несколько раз замечала, как сестра прижимается к ним лбом. Видимо, их мурлыканье успокаивало её.
Талия тряхнула головой, скинула ночную рубашку и поспешно натянула платье.
– Ты готова? – снова показалась в дверях Лаа.
– Да, только тапочки никак не могу найти.
Лаа вздохнула, обошла кровать и положила перед ней мягкие домашние туфли. Талия послушно влезла в них.
– Я прекрасно понимаю, что ты предпочла бы пока ни с кем не встречаться. Но не забывай, ты сама выбрала этот путь и теперь обязана нести ответственность, – сказала Лаа, поправляя её пояс. – Соберись, Талия. Пожалуйста, соберись.
– То, что я позволяю себе что-то при тебе, не означает, что я позволю это и при других, – с трудом выговорила Талия. – Я ничем не опорочу и не подведу ни тебя, ни твоего Л., ни Веиндора... Ой, это же не кристаллы, это бабочки! – воскликнула она до того, как Лаа успела расслабиться, успокоенная её серьёзным тоном.
Талия склонилась к нише, разглядывая обкатанную водой корягу, облепленную прозрачными насекомыми с четырьмя округлыми крыльями, вытянутым тельцем и двумя длинными нитями на конце брюшка.
– Строго говоря, это не бабочки, – сказала Лаа. – Это подёнки с берегов озера Скорби. Вон, посмотри над изголовьем. – Она кивнула вправо, и Талия увидела их увеличенную стеклянную копию, приколотую к стене серебряной булавкой. – Мама наверняка рассказывала тебе, что в детстве я буквально сходила с ума по насекомым.
– Она показывала мне твою коллекцию. Почему же ты не привезла их сюда?
– Даже не знаю. Я как-то и не думала об этом, – пожала плечами Лаа. – Хрустальные подёнки имеют для элиданцев особый смысл: они здешний символ хрупкости и быстротечности жизни, о которой каждому из нас следует помнить. А мои бабочки – просто бабочки. Ловить их было забавно, и только. Я никогда не думала стать энтомологом или кем-то в таком духе. Так что...
– М-да, я помню, ты говорила, что здесь и украшения принято носить только те, которые имеют какой-то глубокий смысл. Но это же твоя личная спальня, – наморщила нос Талия.
– У каждого города свой дух. И свои «прелести». В Бриаэлларе, например, патриарх Селорн однажды чуть не оторвал мне ухо за то, что я ловила бабочек сачком вместо лап и пасти. Как он рычал!
– Это он умеет, – пробормотала Талия.
– Извини, я не хотела напоминать тебе...
– Ничего. Чем чаще ты будешь ранить меня воспоминаниями, тем быстрее у меня нарастёт мозоль. И я стану подобающе толстокожей для вашего Элидана.
– Та-ли-я, – уже всерьёз нахмурилась Лаа.
– Всё, всё! – примирительно подняла руки сестра.
Где-то неподалёку мелодично тренькнул колокольчик.
– Пора, – сказала Лаа.
Она привела сестру в приёмную, усадила в кресло, а сама встала рядом, положив руку на его спинку.
Вскоре в коридоре послышались шаги, и на пороге появился седоволосый мужчина в серой форме. Под цепким взглядом его глубоко посаженных глаз Талия на мгновение почувствовала себя подозреваемой, а не жертвой.
– Леди Лаа, госпожа ан Камиан, я Орн Тавер, придворный следователь его величества.
– Благодарю, что нашли время посетить нас лично. Как продвигается дело? – не дав сестре и рта раскрыть, спросила Лаа.
– Своим чередом, миледи. Как вы, должно быть, слышали, после покушения на её величество наш повелитель принял меры и теперь ни одна душа не может ни попасть во дворец, ни покинуть эти стены без его соизволения. Именно поэтому харнианцы были вынуждены атаковать нас на расстоянии или засылать к нам своих неодушевлённых созданий. Это ограничивает круг подозреваемых. Также предварительно сузить его нам помогло и то, что, в отличие от общегородской, защитная система дворца работала практически без перебоев. Мы знаем, где в момент нападения на госпожу ан Камиан находилось подавляющее большинство наших людей. Но, увы, мы не можем говорить о всех. Ряд персон и помещений на некоторое время выпадали из поля зрения системы. И это явно не было случайностью, иначе как объяснить, что она не засекла никаких признаков жизни рядом с вашей сестрой, хотя та отчётливо видела, что на неё напал живой, одушевлённый человек? Ведь так, госпожа ан Камиан, не голем и не живой мертвец?
– Он точно был человеком. Живым и одушевлённым, – закивала Талия.
– Вот. Число придворных весьма велико, так что мы решили для экономии времени просто предъявить госпоже ан Камиан всех, кто вызвал у нас подозрение. Разумеется, я гарантирую вашу полную безопасность.
– Вы привели их с собой? – спросила Лаа.
– Да, они ждут в коридоре.
– Зовите.
Следователь коротко поклонился, скрылся за дверью и вскоре вернулся в компании полудюжины людей. Движения их были на удивление синхронны и в то же время неловки, глаза, устремлённые вдаль, пусты. На их правых запястьях посверкивали пристёгнутые к длинной цепи серебристые браслеты с номерами.
– Не беспокойтесь, они ничего не видят и не слышат. Я полностью контролирую их тела, – сказал господин Тавер, выстроив своих подопечных вдоль стены. – Рассмотрите их хорошенько. Нет ли среди них предателя, напавшего на вас? Или, быть может, вы видели кого-то из них прежде, при каких-либо подозрительных обстоятельствах?
– Нет. Я не узнаю никого из них. Но... – Талия покосилась на Лаа, и та чуть заметно кивнула. – Номер два очень боится, как бы его не изобличили в том, что он сам спалил кладовую, которой заведовал. Он давно приторговывал утварью оттуда, а тут так удачно подвернулись харнианцы. Извините, я не лезла в его голову специально, просто он так громко об этом думает.
– Благодарю, что поделились своими наблюдениями, – без иронии прижал руку к сердцу следователь.
– Кажется, он и рассчитывал на нечто подобное, – мысленно сказала сестре Талия, когда тот отправился за новой порцией подозреваемых.
– Так и есть. Среди предков господина Тавера было множество успешных торговцев. Он не слишком гордится этим, но, как видишь, пользуется их наследием в полной мере.
– Но зачем ему я? Почему он сам не допросил всю эту компанию? Он же жрец Милосердного, а значит, должен нутром чуять, когда ему лгут.
– Не будь глупенькой, Талия. Стёртая хорошим телепатом память или внедрённые им же ложные воспоминания прекрасно защищают от проницательности наших жрецов.
– Я не знала.
– Прискорбно. Хорошо, что теперь знаешь.
– Но я всё равно не понимаю, почему он не обратился к обычному телепату. Если не к штатному, так к наёмному.
– Потому что ты в Элидане, – холодно сказала Лаа. – Прислуживать во дворце – большая честь. Её редко удостаиваются люди со стороны.
– Ясно. Все тёплые места достаются родственникам больших шишек.
– Не все, но значительная часть.
– Но ведь должен же существовать какой-то отбор. Вот уж никогда бы не подумала, что милосердники могут быть такими растяпами.
– Он есть. Жесточайший. Среди жрецов Веиндора. В их случае любое пятно на душе – повод для дознания. Но эти люди, к сожалению, не жрецы, и нам приходится... быть к ним более снисходительными.
– Рискуя безопасностью дворца?
– Не утрируй. Украсть несколько безделушек совсем не то же самое, что выкрасть государственную тайну. Ни на что подобное никто из них не пойдёт.
– Завидую твоей уверенности.
– Такого рода намерения, а уж тем более поступки разительно меняют облик душ. Перемена стала бы заметна. И мы приняли бы меры, несмотря ни на какую протекцию, – гордо подняла подбородок Лаа.
Талия предпочла промолчать.
Вернувшийся следователь извинился за возникшую заминку. На этот раз среди подозреваемых оказалась женщина. Но ни она, ни остальные не были знакомы Талии. Господин Тавер вышел и вернулся во второй раз.
– Нет. Тоже нет, простите, – покачала головой Талия, рассмотрев его спутников. – Но... кажется, я уже где-то встречала номер пять. Он выглядит так знакомо...
– Вот как. Можете вспомнить, где именно?
В ровном голосе следователя едва заметно прозвучало удовлетворение. И дело тут, определённо, не ограничивалось радостью профессионала, хорошо сделавшего свою работу. Это было что-то глубоко личное.
Талия напрягла память. Молодой мужчина. Среднего роста, худощавый, круглое лицо, широкие брови, тёмно-русые волосы, крупный, какой-то не по-элидански неаккуратный нос.
– Это же Парвел! Жрец Веиндора, который помогал мне в Бездне спасать приютских детишек! – сообразила она наконец. – Каким ветром его сюда занесло?
– Посмотри внимательнее, – мысленно сказала Лаа с лёгкой укоризной.
Талия пригляделась и полуутвердительно спросила:
– Это его сын, да?
– Теперь верно. Пятый Парвел в их роду. Первый пару десятилетий входил в Совет Элидана, лет восемьсот назад. Родные им очень гордятся. В отличие от последнего.
– Простите, я обозналась. – Талия обернулась к следователю. – Я знала отца господина Парвела. Их лица и души на редкость похожи.
– К несчастью, не во всём, – бросил господин Тавер. – Вы не видели его отца с самой Бездны?
– Да. Иначе я бы так не ошиблась.
Следователь умело скрыл досаду.
– Ну что ж, благодарю, что уделили мне время. Мы будем работать дальше и известим вас, как только обнаружим что-нибудь достойное внимания. Миледи Лаа, госпожа ан Камиан.
Он поклонился и чуть помедлил, словно ожидая чего-то.
– Если у вас нет других подозрений относительно господина Парвела, не могли бы вы позволить ему задержаться? – вдруг проговорила Лаа. – Моя сестра хотела бы побеседовать с ним – о его отце.
– Разумеется. Я передам вам управление чарами контроля. Надеюсь, ничего из сказанного господином Парвелом не оскорбит ни ваш слух, ни слух нашей гостьи.