18. СИАНАЭЙ (ч.2)
***
Анар нехотя разлепил глаза. Перед ним пестрел вышивкой всё тот же занавес, в щёлке между полотнищами виднелась знакомая мозаика... Вот только прежде на ней не было следов кошачьих лап – кроваво-красных следов. Алай напрягся и, осторожно повернув голову, проследил их взглядом.
Цепочка следов начиналась у входа в комнату Мейва и заканчивалась у ножки стола. Там кверху лапами без движения лежал Фонарь. Белое брюхо его было испещрено алыми пятнами. Рука Анара потянулась к висевшему на стене мечу, но тут послышался раздражённый топот, и в поле зрения появились сапоги Мейва.
– Вот же гадина! – крикнул Куцехвост и со всего размаху приложил кота по пузу тряпкой. Фонарь взвизгнул, подпрыгнул и, упав на то же место, снова изобразил труп. На этот раз у него получилось куда натуральнее.
Анар улыбнулся и выглянул наружу. За столом, пряча лицо в ладонях, сидела хохочущая Аниаллу. Справа, вжавшись в каминную решетку, скрючился Брай. От него сильно пахло гарью, и Анар подумал, что тот предпочёл бы залезть в очаг целиком.
– Забыл закрыть вазочку, на минуту отвернулся – уже весь пол в лапах, вся кровать в лапах, все стены тоже в лапах! Есть в этой Бездне хоть кто-то нормальный? Кот, жрущий варенье! – продолжал Мейв, орудуя полотенцем.
От второго шлепка «труп» воскрес, от третьего – ловко увернулся и, недовольно мявкнув, вскочил на колени к Аниаллу. Сианай обхватила его руками и смеясь наклонилась вперёд, прикрывая кота сверху.
– И не стыдно тебе, ворюга? – Мейв упёр в бок кулак с орудием возмездия.
Кот никак не среагировал, только мурлыканье его, как почудилось Анару, стало каким-то насмешливым. Аниаллу, видимо, тоже это услышала и легонько куснула Фонаря за ухо. Ворюга, немилосердно выкрутив шею, посмотрел на сианай в полном изумлении, Мейв на него – с завистью, Анар на обоих котов – с подозрением. Алу же ничего не замечала, она, словно заглаживая вину, с силой проводила ладонями по кошачьей шкурке, выжимая из Фонаря новую порцию и без того громкого мурлыканья. Выглядела Аниаллу абсолютно счастливой, однако... однако Анар чувствовал, что веселье её – напускное. Неужели Фай успела опутать и её?
– О, наш соня наконец-то пробудился! – широко улыбаясь, направилась к нему Аниаллу, но Анар не успел обнять жену, его взгляд против воли съехал на её странное одеяние.
«Опять!» – мелькнуло в сознании Анара. Окружающий мир вдруг как-то выцвел, всё стало размытым, чётко был виден только кожаный корсаж Алу. Но вскоре и тот распался на дрожащие вертикальные полосы. Они извивались, теряя форму, сливаясь в одно бесформенное пятно. Через несколько мгновений Анар сообразил, что взгляд его скользит уже по отвесной каменной стене. Всё ниже и ниже. Алай слышал отдалённый рокот, какой-то лязг, но не мог понять, что его издаёт. Что-то живое – маленькое, многоногое – стремительно исчезло, едва появившись в поле его зрения. Мысленный взор Анара рванулся за ним, упал на узкую трещину, заполненную красным светом, и устремился внутрь.
Анар не сразу понял, куда попал: на поле битвы, в чудовищный зверинец, неведомый храм или... жуткую кухню. Всё вокруг тонуло в густых испарениях, исторгаемых сотнями кастрюль, вертелов, жаровен и сковород. Великое множество существ бешено носилось в этом чаду, тащило охапки душистых трав, цельные туши, дрова, банки и бутылки, тарелки и блюда, накрытые салфетками или стеклянными колпаками. Шум оглушал. Находиться здесь даже бестелесно было невыносимо.
Анар уцепился взглядом за одного из крылатых официантов, мчащегося куда-то с подносом, полным дымящейся снедью, полагая, что тот выведет его из кухни. Надежды алая оправдалась: нырнув в узкий туннель, больше похожий на воздуховод, официант пронёсся по нему, рванул вверх, повернул направо и, отперев замочек на золотой решётке, вылетел в более просторное помещение.
Последовав за ним, Анар оказался в пещере, освещённой массивными железными лампами. Они были расставлены на верхнем ярусе какого-то сооружения, занимающего центральную часть пещеры. Оно состояло из полудюжины ажурных медных вееров, пересекавшихся под разными углами, и только из того, что существо поставило на него поднос и ловко разметало вокруг принесённые блюда, Анар заключил, что это обеденный стол. Летун получил свою монетку и, что-то пискнув, умчался обратно. Анар же остался: он узнал того, кто сунул маленькому официанту чаевые – карг Балфишрейн собственной персоной сидел за этим внушительным столом. В видении специалист по ядам казался куда менее толстым, чем в реальной жизни. Из глаз его почти исчезли искорки торгашеской льстивой хитрости, на морде было написано искреннее благоговение. Профессиональный отравитель Балфишрейн выглядел просто-таки одухотворённым, и, ища причину этой метаморфозы, зависший над столом Анар постарался рассмотреть тех, кто делил с ним трапезу.
Справа от Балфишрейна сидел другой каргнорианец. Его чёрная, безо всяких оттенков чешуя покрывала всё тело целиком и блестела, как начищенные рыцарские доспехи, челюсти, куда более мощные, чем у Балфишрейна, едва вмещали острейшие зубы, а шипов и рогов на голове и теле было значительно больше, чем у Анарова знакомца. При этом чешуйчатая морда чудовища обладала на удивление богатой мимикой, а улыбка была не лишена жутковатого обаяния.
– Меня вызывают к Иргхантаашу, – осклабился чёрный карг, обращаясь к кому-то за спиной Анара.
Алай заставил себя обернуться и... увидел Аниаллу – так ему сначала показалось, но он тут же понял, что ошибся. Перед ним сидела не Тень Аласаис. А она сама.
Наэй была спокойна, лишь лёгкая тень улыбки лежала на полных губах. В то мгновение, когда Анар узнал её, он испытал необычайное чувство, словно ласковый порыв ветра прошёл через саму его душу и... и что-то изменилось в нём – навсегда, необратимо. Она сидела за столом, среди рычащих каргов, она – самая хрупкая и самая большая драгоценность Бесконечного. Ни одна из сианай – ни могущественная Элеа, ни прекрасная Лаонея, ни... ни даже Аниаллу – не вызывали в его сердце ничего подобного, он и названия для этого не мог найти. Анар смотрел на неё, как зачарованный, почти растворившись в её безмерном обаянии.
Не присутствуй он там бестелесно, алай бы вздрогнул, когда, заглушая дивную музыку её взгляда, заговорил чёрный каргнорианец.
– Иргхантааш никогда не остановится. Ты это знаешь, я это знаю. Говорить не о чем, – лаконично заявил он; кривые когти лязгнули по столу.
– Когда нельзя сражаться, приходится отступать, – кивнула Аласаис.
Анар интуитивно почувствовал, что в её словах крылась какая-то горькая для них обоих двусмысленность, но какая?..
– Мы поступим так, как ты говоришь, – пророкотал карг. – Я предпочитаю сражение бегству, но у меня есть разум. Я не буду, как глупый кав'зул, бросаться на...
Мягкое движение руки его собеседницы остановило карга.
– Мы обсуждали это тысячу раз, Кернигаар. Мы говорили и о судьбе твоего народа, и о моей судьбе, и о роли каждого из нас в жизни другого, но ты никак не хочешь пустить уверенность в своей правоте не только в разум, но и в сердце. Ты должен выбрать, иначе... иначе ничего не получится ни у тебя, ни у меня.
На лице её по-прежнему не было и тени тревоги. Кернигаар и Балфишрейн были озабочены будущим, а она – нет. Она знала, знала нечто такое, что само по себе ставило её выше всех волнений... выше даже собственного бытия.
– Но сейчас... – начал Кернигаар и снова был вынужден замолчать.
– Сейчас я ничем не могу помочь ни тебе, ни твоему народу. Эту свою жизнь я прожила, – произнесла она таким будничным, ровным тоном, словно говорила «пора спать». – Я должна покинуть этот мир, пока я ещё могу сказать, что прожила её достойно. Пора двигаться дальше, – Аласаис улыбнулась и сделала движение, по которому стало понятно, что она собирается встать.
Балфишрейн зачем-то полез под стол. Анар насторожился, но карг вытащил оттуда лишь объёмистый свёрток. В глазах наэй блеснуло любопытство. Оно сменилось узнаванием сразу же, стоило каргу развернуть подношение. И тут Анару стала понятна причина его видения: на тёмной ткани лежал тот самый странный корсаж, в котором Аниаллу приехала в Бездну!
– Этот хр'колл оскорбил тебя, госпожа, – смущённо пробурчал Балфишрейн. – И он ответил сполна за свой поступок. Будет знать своё место.
– Значит, ты решил, что его место на моих плечах?! – Она звонко рассмеялась. – Что ж, завидная судьба – даже для приближённого Иргхантааша!
Аласаис приняла одеяние, некоторое время задумчиво перебирала кожаные складки тонкими пальцами, а потом сказала:
– Благодарю тебя, Маан'дукх Балфишрейн, но этот дар не для меня. Тебе теперь придётся искать... новую Аласаис для своего народа – ей и отдашь! – и вернула ему подарок.
Наэй поднялась, карги встали следом. Их головы были почтительно склонены. Они прощались навсегда. Улыбка всё ещё цвела на алых губах Аласаис, но взор её стал совсем иным, задумчивым, устремлённым куда-то вдаль, в просторы, недоступные никому из живущих.
Внезапно она повернула голову и взглянула за плечо Балфишрейна – туда, где незримо присутствовал Анар. И вновь, как в первую секунду, он очутился в плену магии её глаз, и ему почудилось, что каким-то неведомым образом она видит его. Что таилось в её них – надежда? боль? нежность? жалость? – алай не успел разглядеть.
Он снова был в Бездне. Справа пылал камин, и Брай всё так же сидел возле него, вцепившись пальцами в решётку. Слева застыл обеспокоенный Мейв с алым отпечатком кошачьей лапы на щеке. А перед ним стояла Аниаллу.
Словно во сне, не в силах полностью вернуться к реальности, он наблюдал, как сианай протянула руку и её пальцы, показавшиеся Анару такими холодными, коснулись его щеки. Она нежно провела ими по его лицу и, перевернув руку ладонью вверх, изумлённо уставилась на их кончики, ставшие вдруг влажными. Анар тоже смотрел на первые в своей жизни слёзы и не мог вымолвить ни слова, будто кто-то плотно завязал ему рот.
Он видел её. Видел Аласаис.
И это само по себе, в отрыве от того, где и с кем он её видел, настолько потрясло его, что он никак не мог заставить себя сконцентрироваться ни на чём другом. Он отдал бы что угодно, чтобы увидеть её ещё раз, умер бы, чтобы защитить её... но при этом болезненно-ясно ощущал (хотя не мог понять, откуда пришла к нему эта уверенность), что ни того, ни другого никогда не случится. Её больше не было в Энхиарге. И никогда не будет ни в одном из тех мест, куда он сможет попасть. Анар пытался удержать в памяти выражение её глаз, понять, осмыслить, что прочитало в них его сердце. Но оно ускользало, таяло.
– Анар, что произошло? У тебя было видение? – нарушила молчание Аниаллу.
Анар не шелохнулся. Он неотрывно смотрел на её – такое пугающе похожее – лицо, словно боясь, что стоит ему моргнуть, и она тоже исчезнет.
– Я... я не знаю... не помню... не понимаю... – не в силах открыть ей правду, проговорил он наконец.
– Странно. Твой разум будто захлопнулся. Я так и не сумела пробиться... Может, ты сядешь? На тебе лица нет, – сказала Аниаллу и сама опустилась на его кровать.
Не успел Анар сесть рядом, как хлопнула о стену резко распахнувшаяся дверь комнаты Фай.
– Собирайтесь. Ждите Мейва, – не поворачивая головы, бросила Такрен, проносясь мимо них к выходу. – Харнианца не брать.