Дитя полумесяца

Все началось со странных и хаотичных снов. В них я постоянно от кого-то убегала или наблюдала неприятные моменты, больше похожие на сцены из фильмов ужасов. Поначалу я воспринимала их как реакцию организма на стресс после тяжелых дней в школе. Конец десятого класса, впереди одиннадцатый как-никак, и тревогу за предстоящий ЕГЭ в семнадцать лет не испытывал только самый ленивый. Затем сны превратились в страшилки, а страшилки в самые настоящие ужасы. Что со мной только не происходило за ночь: меня и убивали, и резали, и сжигали и заживо съедали, то топили, то закрывали в подвале, а то и вовсе приносили в жертву богам. Но, какими бы они не были извращенными, для меня сны оставались снами пока я могла проснуться.

После первого сна из которого я не смогла самостоятельно выйти все и началось. Ужасы обрели на столько реалистичный характер, что трудно было отличить их от реальности и, соответственно, пробудиться. Кошмар не заканчивался, пока меня кто-нибудь или что-нибудь не убьет. Только испытав самый настоящий ужас перед смертью, а я действительно думала, что вот-вот умру, меня выталкивало из сна. В редких случаях меня спасала мама, которая ночью прибегала на крики и насильно будила ото сна.

Состояние после пережитого сна было трудно совмещать с учебой, особенно если каждый день помимо уроков ты готовился к экзамену. Поэтому я занялась самолечением: перестала смотреть фильмы ужасов или фильмы вызывающие хоть какой-то страх или испуг, занялась чтением книг, часто выходила на улицу и начала правильно питаться. Но результат ничего не дал. После месяца таких мучений родители предложили мне посетить психолога, чтобы тот помог проработать мои страхи, либо какие-нибудь другие проблемы, беспокоящие меня. Но и он не помог.

Из-за снов появился недосып, от недосыпа рассеянность, раздраженность, замкнутость. Я стала отставать по учебе, конфликтовать с одноклассниками и учителями, перестала общаться с друзьями и все меньше контактировать с родителями. Я стала закрываться от всего мира.

Хуже того с каждым днем сны приобретали более жестокий вид, что сил бороться с ними оставалось все меньше и меньше. Ругань, истерики и сорванные уроки стали для меня обыденностью. Учителя задавались вопросом, как из отличницы, из хорошего и умного подростка, я стала раздраженным, вспыльчивым и неопрятным троечником. Даже родители не верили, что всему виной были какие-то сны, хотя именно на их глазах все и происходило. Все считали причину моего поведения либо плохую компанию, хотя я из дома кроме школы никуда и не выходила, либо социальные сети с группировками настраивающих таких детей как я на плохую жизненную дорогу.

Не видя поддержки в школе и от родных, я перестала бороться со своей проблемой, потеряла интерес ко всему, даже к своему будущему, и забросила учебу. Наконец, увидев истинную проблему своей дочери родители принялись исправлять ситуацию, но было уже поздно. Я потеряла надежду, что сны когда-то прекратятся. Целыми днями я сидела в своей комнате в ожидании ночи и нового способа своей смерти. Ни разу не было, чтобы сны повторялись. Каждая моя смерть была индивидуальна в своем роде и могла бы пригодится в кинематографе, потому как способов убить человека оказалось намного больше, чем фильмов и книг, написанных в этом жанре. Но мало мне было испытывать фантазию моего мозга на себе, вслед за снами появился первобытный страх - страх смерти. Я догадалась к чему снились все эти сны. Они предупреждали меня, что один из снов может сбыться в реальности и таким образом готовили меня к ней - к моей скорой смерти. Именно это и послужило последней каплей терпения и теперь я точно знала, что смерть с косой скоро придет за мной, и придет она именно ночью.

***

Родители, начитавшись книжек по психологии и насмотревшись вебинаров в интернете, продолжали попытки вытащить своего ребенка из так называемой депрессии. Одним из их часто используемых способов была поездка за город, подальше от всего того, что мне могло напоминать о доме, городе и школе. Они продолжали считать причиной моего состояния место, не интересуясь, что мне действительно было нужно. А мне было нужно понимание с их стороны. Чтобы меня оставили в покое психологи и родители, чтобы меня не вытаскивали из моей комнаты, не кормили против моей воли и никак со мной не контактировали.

Вот и сегодня меня вновь вывезли за город, насильно выдернув из кровати в раннее утро. Погода, не смотря на сентябрь, несколько дней стояла солнечной, что и сподвигло родителей в свой выходной съездить на базу отдыха. Я говорила, что никуда не хочу ехать в жару, в такую даль и к реке, где всегда обитало много насекомых, но все мои комментарии об этой поездке были упрямо игнорированы.

Шатер, арендованный отцом, находился поодаль от людей, что меня немного, но радовало, и по середине берега, делившего реку на двое. Кроме молодого тополя, спрятаться от родителей и жары было некуда, так что расположившись в его тени, я стала терпеливо ждать конца этой поездки. Под действием палящего солнца и духоты, терпение быстро кончилось. Меня начало раздражать все в этом мире, даже он сам, но устраивать истерики и ругань мне хотелось меньше всего. Их в последнее время было слишком много. Я старалась как можно дольше держать себя в руках, выполняя дыхательные практики и перечисляя в голове все, что я видела перед собой.

- «Пожухлая трава странного цвета, зеленая вода, деревья на другом берегу, камни, упавшие листья.» - Проговаривала я про себя и вроде бы стала успокаиваться, пока не услышала голос мамы.

- Мила, айда к нам! - Позвала она меня с любовью и нежностью, но меня на автомате одолело раздражение.

Чтобы не выкрикнуть в ответ что-нибудь оскорбительное, я специально стала ее игнорировать, сдерживая желание высказать все, что я думаю о родителях и их чрезмерной опеке. Особенно сдерживать приходилось предчувствие своей смерти, за которое меня могли тут же увезти в психиатрическую больницу.

- Все готово. Идем, папа пожарил сосиски. – Незаметно подошла ко мне она, пока я летала в своих мыслях, и присела рядом со мной, забыв как я это не люблю.

Отвернуться и отсесть было для меня обыденностью, но маму до сих пор это задевало за живое. Я ни раз просила не приближаться ко мне без моего разрешения, ни раз объясняла, что меня раздражает и злит любой контакт, но мама либо не слышала меня, либо не хотела слышать.

- Ты голодная, наверное? С самого дома ничего не ела. Уже часа четыре прошло. – Сделала она вид, что давно привыкла к этому и продолжила со мной разговаривать, пытаясь как всегда посмотреть в глаза.

- «Не хочу я на тебя смотреть? Сама не понимаешь что ли?» - Раздраженная ее привычкой, подумала я и ответила.

- Я не хочу.

Прозвучало с отвращением, но по другому ответить не могла.

- Болит что-то? Может заболела, раз аппетита нет? – Мама потянулась к моему лбу, но я тут же отмахнулась, быстро поднялась на ноги и, стиснув зубы, постаралась унять раздражение. Всю трясло от переполняющих эмоций, но я все же ответила:

- Хорошо. Пошли, – и быстро направилась к навесу, чтобы не идти с мамой наравне.

Это безумное раздражение появилось внезапно и, как сказал психолог, от недосыпа. Хуже всего было не то, что оно переходило в неконтролируемую злость, а то, к чему все это приводило. Папа с тех пор старался как можно больше проводить времени на работе, объясняя маме, что никто не мог поддержать меня лучше чем мать. Хотя на этот счет у меня была другая версия и гораздо правдивая чем папина. Гораздо проще было избегать проблему, то есть меня, нежели попытаться самому ее решить. Кто захочет возится со своей ненормальной дочерью, у которой на уме только одно? И мама верила, что именно ее поддержка и опека нужна для ее дочери больше всего. Никто не слышал мою просьбу прожить оставшиеся дни в спокойной для меня обстановке, без раздражителей и поездок из дома. Все были уверены, что знали гораздо больше меня и тянули вон из дома. Поэтому-то я и стала избегать контакта с родителями и, пусть через истерики, добиваться одиночества и тишины.

Вот и сейчас я, как можно быстрее, пыталась добраться до навеса и занять самое дальнее место от предков. Папа тем временем голыми руками выкладывал приготовленное мясо в большую тарелку, нервно отдергивая пальцы от горячих кусков.

- «Ну вот почему нельзя было взять вилку или нож?» - Раздражающе подумала я, продолжая оставаться в стороне.

- Дорогая, ты забыла приборы. – Заметил папа, отдирая последний кусок от решетки.

- Сейчас несу. – Вздохнула та, проходя мимо меня, и одновременно погладила по спине.

- «Сколько раз я просила не трогать меня? Зачем так делать?» - Передернуло меня от прикосновений.

Мама достала приборы, разложила овощи по тарелкам, папа налил сок по стаканам.

- Я ничего не буду. - Сказала я им, а родители меня снова не услышали и наложили самую большую порцию.

Иногда у меня складывалось впечатление, что оба это делали специально, чтобы позлить и вывести меня на конфликт.

- Я не буду это есть. – Отталкивая тарелку, проговорила я, как только мама поставила ее перед носом.

- Ну не хочешь, не ешь. – Ответил папа, показывая сдержанное недовольство, но мама тарелку не убрала.

- Я же тебе сказала, что не хочу. – Меня стала охватывать злость. – Чего ты мне наложила?

- Но ты же потом сказала... - Растеряно пробубнила мама, а я перебила.

- С каких пор ты меня начала слушать?

Пульс участился, злость не утихала, а я не знала как остановится. Я машинально сжала руки и пальцы на ногах в кулак так сильно, что один ноготь на ноге загнулся и болью отдался к голове, перекрывая все мои испытанные эмоции. Я выдохнула. Взяла попавшийся на глаза большой кусок мяса из своей тарелки, села на скамейку и повернулась спиной к родителям. Папа недовольно вздохнул, мечтая выпороть меня за поведение, а мама, чтобы не расстраиваться, переключилась на готовый стол.

Я бы могла еще многое им высказать, но мое внимание полностью забрал кусок горячего мяса, который я перекладывала из рук в руки, пытаясь откусить от него кусочек.

- Накали его на вилку. Чего мучаешься? – Посоветовала мама, но мне хотелось есть именно руками, а не вилкой.

- Без тебя знаю. – Грубо ответила я и подумала:

- «Если бы было невтерпеж, воспользовалась бы вилкой.»

Зная, как я не люблю разговоры, родители все равно завели тему работы. Папа начал травить байки, что его заваливают работой на днях и что он будет возвращаться домой очень поздно. Мама конечно же ему посочувствовала, но опять ни о чем не догадалась.

- «Очнись уже! Он тебе голову дурит!»

Разговор продолжился, а я тем временем доела свой кусок мяса и посмотрела на еще один в тарелке, размышляя хочется ли мне его или нет, пока не заметила нехорошее ощущения в животе. Затем что-то быстро подступило к горлу и меня стошнило только что съеденным мясом. Все произошло быстрее, прежде чем я успела сообразить. Мама с визгом прибежала ко мне, папа подошел с бутылкой воды. Неприятное чувство отступило, но мамины поглаживания по спине и крики на ухо вновь вызвали раздражение, а за ним и повторный приступ тошноты. Чтобы вздохнуть полной грудью, я пытаюсь уйти от ее объятий, а мама держит и заставляет пить воду.

- Отстань. – Оттолкнула ее я и отошла. – Сказала же не прикасаться ко мне!

- Как ты с матерью разговариваешь? Она помочь хотела, а ты... – Грозно встрял папа.

- Нормально! – Бросила я ему. – Тебе какое дело? Езжай на свою работу, сбегай как трус от своей проблемы. – Крикнула я и показала на себя, а он скорчил лицо, словно не понял на что я намекнула.

- Что ты вообще говоришь? – Спросила мама и посмотрела на отца.

- Совсем умом тронулась. – Пробубнил тот.

- Да, тронулась! Как не тронуться, когда ты не можешь нормально выспаться уже шесть месяцев, в то время как папа, не в силах помочь, старается переждать все проблемы на работе, оставив глупую жену с ненормальным ребенком двадцать четыре на семь.

Услышав, мама отвернулась, стараясь спрятать расстроенное лицо, а папа стал закипать и в ярости отдернул меня за руку.

- Да, что ты такое говоришь? Я для тебя же стараюсь, иногда даже не сплю ночами, чтобы...

- Иногда? – Мне стало так смешно от этого слово, что я не с держалась и захохотала. – Да ты хоть можешь представить, что со мной происходит каждую ночь? За всю ночь мне удается поспать меньше тридцати минут, но и эти минуты не проходят просто так. Меня там режут, топят, душат. А ты мне про какое-то «иногда». Если ты так сладко живешь, то я готова меняться.

Папа не выдержал и дал мне пощечину, мама взвизгнула и оттолкнула его от меня, принявшись гладить место удара. Терла так сильно, что щека заболела еще больше, а раздражение перешло черту.

- Не трогай меня сказала!

Вырвалась я из объятий и, понимая, что теряю над собой контроль, хочу убежать, но мама, боясь меня потерять, схватила за руку и попросила успокоится.

- Мила, не надо. Отец не хотел...

Я вырвалась и, продолжая попытку убежать, со злости опрокинула все на своем пути: лавки, стол, посуду и, последним что было - мангал. Не чувствуя боли от переполняемой ярости, я опрокинула его голыми руками. Прежде чем папа успел что-то выкрикнуть, угли рассыпались по траве, которая как спичка вспыхивает на солнце, а следом за ней и навес. Тут я поняла, что не просто перешла черту. Благо, папа еще был в трезвом уме и среагировал на начинающийся пожар, повалив навес на землю и потушив его водой из бутылок. На крики сбежались отдыхавшие люди по соседству и администрация, к приходу которой все было потушено.

- «Они сами виноваты. - Пришла к выводу я, стоя в стороне и наблюдая за происходящим. - Они оба меня довели, они вынудили меня так себя повести. Ничего бы не произошло, если бы мама сразу меня поняла.»

Вот только папа так не думал. Его взгляд был еще яростней, чем несколько минут назад. Не выдержав его, я убежала и закрылась в машине.

Вскоре администрация предоставила штраф за ущерб и оказала медицинскую помощь, хотя она была не обязательна. Пусть мангал и был горячим, руки не получили никакого урона, но мне все равно их обработали и забинтовали.

День был испорчен, как и настроение. Родители быстро собрали вещи, завели машину и направились к дому. Ехали, конечно, в мертвой тишине, но такая обстановка для меня была комфортнее и я с наслаждением уставилась в окно.

Пейзажи сменялись один за другим, то приближаясь, то отдаляясь от машины, успокаивая меня после произошедшего, что в скором времени мне удалось уснуть.

***

Яркий свет проникал сквозь мои веки и слепил меня. Я предположила, что так ярко светило солнце со стороны, где я сидела, ведь как иначе я чувствовала его припек на своем лицею. Но когда припекать стало слишком сильно, мне показалось это подозрительным. Подозрительным было и то, что я не чувствовала под собой движение машины, отчего и решила открыть глаза.

Кругом был огонь. Языки пламени, словно змеи, вились вокруг меня и беспощадно обжигали со всех сторон. Воздуха категорически не хватало, от жары становилось больно дышать, а из глаз полились слезы. Охвативший меня приступ страха дал понять, где я находилась. Это состояние, когда ты не знаешь, чего ждать, ни с чем не спутаешь. Сомнений не было. Это был мой сон.

Все пылало, горело, трещало, рушилось и обжигало. Было больно. Очень. Кто когда-либо чувствовал боль во сне, знайте, это цветочки по сравнению с тем, что я ощущала тогда. От потолка, что трескался и обсыпался, и пола, что дрожал подо мной, меня сковал страх. Я знала, что скоро что-нибудь обрушится первым и, если бы вовремя не вышла из оцепенения, оказалась бы под горящими балками. Но благодаря этому же страху мне удалось вырваться и в панике искать выход.

Снившееся место я никогда не видела, но, наученная горьким опытом, быстро с ориентировалась в пространстве и побежала туда, куда можно было бежать. Добежав до конца напоминающего строением коридора, я открыла единственную еще не сгоревшую дверь и оказываюсь на лестничном пролете. Верхняя лестница, как по сценарию, была обвалена, так что пришлось бежать вниз. Все ниже и ниже, пролет за пролетом. Пепел и мелкие угли все это время сыпались прямо на меня, с каждым разом становилось все труднее дышать. Но как оказалось это не являлось основной проблемой. Чем ниже я спускалась, тем темнее становилось. Скорее все из-за дыма. Вскоре деревянное здание стало гудеть и покачиваться. От этого стал закрадываться страх обрушения всего здания на меня, но я не теряла надежды и бежала, что есть сил ниже, пока не врезалась во что-то твердое.

- «Стена!» - С надеждой осознала я и в темноте нащупала место столкновения, ища что-то похожее на дверь.

Мне прорисовался длинный прямоугольник с железной, но ужасно горячей ручкой.

- «Это дверь! - Переполнило меня радостью, но та сменилась разочарованием, когда я, намотав футболку на руку, дернула ее несколько раз и та не открылась. - Заперта? И более того это последний этаж.»

Я принялась стучать по двери руками и ногами, старалась с разбегу протаранить ее, но у меня не получалось, ее будто забетонировали в стену. Время шло, сил не оставалось, воздуха тоже, от чего на меня накатили эмоции.

- «Где-то должна быть дверь, просто я ее пробежала. Нужно вернуться и внимательно все разглядеть и как можно быстрее.» - Не сдавалась я и повернулась, чтобы побежать наверх, как неожиданно сверху громко прогремело. Потолок загорелся красно-желтыми трещинами и все, что находилось и горело надо мной, свалилось на меня...

***

Я вздрогнула, не сразу понимая, что сон закончился. Всю до сих пор стрясло и по-прежнему не хватало воздуха. Долго не могла отдышаться, пока не заметила перед собой окно, быстро открыла его и чуть ли не всем телом вывалилась из машины.

- Мила? – Услышала я мамин голос с переднего места и осмотрелась.

Машина намертво стояла, а в воздухе летал запах мокрого асфальта и бензина. Оглядевшись я поняла, что мы находились на заправке, а сверху с темно-серых туч моросил дождь, капли которого не спеша стекали с моего лица, охлаждая кожу от приснившегося огня.

- Мила, закрой окно, ты можешь простудиться. – Попросила мама, но я специально ее не слушала.

Залезла в машину я тогда, когда поднявшийся ветер полностью остудил меня от эмоций. До конца осознав, что сон закончился, я легла на сидение, но картинки из него еще долго продолжали мелькать у меня перед глазами.

- «Такой мне снится первый раз. В смысле связанный с реальными событиями. Наверное, он приснился, потому что я испугалась пожара. Да и вообще он был странным. Я была уверена, что бегу в правильном направлении, то есть бегу туда, где есть выход.» - Рассуждала я и чем чаще вспоминала фрагменты сна, тем вновь испытывала переживший ужас.

Я старалась думать о другом. Снова перечисляла вещи, которые видела вокруг себя: подушка, ремень, окно, дождь, лужи, елка, обертка, мамина сумка, руль, кресло, педали, мама. И только сейчас заметила отсутствие папы.

- Где он? – Спросила я маму, хоть и не очень хотела с ней разговаривать, и села.

- В кафе, ждет нашего заказа. Смотри какая очередь. – Показала она в сторону старой облезлой забегаловки. Очередь действительно была большой.

- «Гадость какая. Нет ничего хуже стоять в плотной очереди и вдыхать запахи людей. Плюсом ко всему является душная атмосфера. Я сижу в машине, а меня уже раздражает и воротит от этого места.»

Тут люди в очереди занервничали еще больше, поразмахивали руками и стали расходиться. Мы с мамой с недоумением смотрели, как свет стал гаснуть, а люди, что-то ворча себе под нос, выходить из кафе и, прикрываясь от дождя, разбегаться по машинам. В толпе я разглядела отца, шедшего с поникшей головой и с пустыми руками.

- Похоже нам придется терпеть до следующей заправки. Здесь еды нет. Нам лично сказал это директор. – Присев в машину сказал папа. В салоне повеяло прокисшим тестом и помидорами.

- И слава Богу. – Зажав ноздри, сказала я.

- О, ты проснулась. – Заметил он меня и ключем завел машину.

- Может доедим то, что осталось от пикника? – Предложила мама, а меня охватили сомнения.

- «Что есть то? Я же все с землей смешала?»

Но подумав, папа согласился.

Пройдясь по пакетам, родителям удалось найти пару огурцов, которые не вошли в салаты, хлеб и соль. Папа одним махом разломал огурцы с хлебом и рассыпал на какую-то крышку соли. Через несколько минут от этой небольшой находки не осталось и следа, но кроме бутылки масла есть больше было нечего. Так с голодным желудком мы поехали дальше.

Из мороси дождь резко перешел в ливень со вспышками и раскатами грома. Природа за окном совсем поникла и обрела неприятный цвет, от которого стало тошно на душе. Снова захотелось спать, но на этот раз я была настроена доехать до дома без нового кошмара и опять отвлекала себя перечислением увиденного: дорога, грязь, фонарь, остановка, машина, машина, машина.

Мы ехали почти сорок минут в одной, от чего моя спина стала уставать, и я поменяла положения ног, заметив странный предмет в кармане своих шорт. Забинтованными руками трудно было лезть в узкий карман, поэтому я сняла бинты и без препятствий достала листок дерева. Я нашла его рядом с местом, в котором скрывалась от жары и родителей и решила взять его с собой.

- «Он так на меня похож. Уставший, вялый, желтого почти коричневого цвета. На грани своего исчезновения. Уже начало октября и ему осталось не долго. От него не останется ничего, кроме воспоминаний, что он был. Но и этого не будет, потому что знаю о нем только я и скорее всего не я буду помнить о нем, а он обо мне. Я знаю, мой конец ближе листка.» - Я как можно сильнее прижала его к груди и с тоской посмотрела в окно на проносящиеся мимо деревья и дома.

Вдруг стало темно. Мне показалось, что я снова уснула, но нет, я все также ехала с папой и мамой домой на машине. А темно стало, потому что нас накрыла волна черных туч с ослепляющими молниями и оглушающим громом. Тут все тело окаменело, по нему пошла дрожь - признаки жуткого страха. Того страха будто вот-вот произойдет что-то плохое и именно со мной.

- «Например, встречный водитель машины может потерять управление и врезаться в нас, или, когда мы будем заезжать в горку, нас может ударить молния, или загореться двигатель, или из темноты кто-нибудь вылезет. - Зуб на зуб не попадал от своего воображения и внутри все сжималось. - Страшно. Хочется убежать от сюда, но куда я убегу? Вообще есть ли такое место, где меня не будет мучить страх, эти ужасные сны и раздражение? Оно просто сводит с ума. Если есть такое место, то я хочу поскорее там оказаться.»

Прошел час, и мы въехали в наш город и совсем скоро оказались во дворе нашего дома. Вроде уже все, бояться больше нечего, но дикий страх меня не отпускал.

- «Мне лишь надо как можно быстрее добраться до своей комнаты и с головой спрятаться под одеяло, где меня никто не тронет.» - Выстраивала я план, вынимая из сумки телефон с ключами, включила фонарик и открыла дверь машины. Но не успела я отбежать от нее как меня тут же схватил за руку папа.

- Куда это мы собрались? А помогать кто будет? - Задавал он вопросы и смотрел на меня, не замечая в каком я находилась ужасе.

- «Зачем он это сделал? Я и так еле дышу, а он мешает мне пойти туда, где я смогу хоть немножко передохнуть. Что я ему сделала?»

- Тут вещей не так много, пусть идет. – Заступилась за меня мама.

Папа отвлекся, чтобы что-то ей ответить, а я, подгадав момент, вырвалась и побежала в подъезд. Он что-то кричал мне в след, но я нарочно не слушала и, открыв дверь домофона, скрылась за ней. Взбежав по лестнице, не щадя свих ног, я бежала все выше и выше, но на последнем лестничном пролете ноги словно окаменели.

- «Еще чуть-чуть.» - Подбадривала я себя и все равно шла, но все же ноги не выдержали, и, запнувшись, я упала.

Измотанный голодом и недосыпом тут свалился бы любой. Мне оставалось пару ступенек, но сил не было.

- «Почему, когда мне до цели остался метр я споткнулась? Что за несправедливость?»

Кое-как пересилив себя, встала я, но тут спиной почувствовала, как что-то жуткое приближалось ко мне. Тело вновь окаменело, зубы застучали, а слезы полились сами по себе. Страх снова перехватил дыхание, от чего захотелось истерично кричать. И тут что-то подтолкнуло меня, и я резко побежала к своей двери, вставила ключи и жадно их повернула. Было страшно на столько, что я стала с силой прижиматься головой к холодной стене и жмурить глаза.

Открыв дверь и забыв про ключи, я тут же побежала в свою комнату по темному коридору, загребая ногами все, что валялось на полу. Закрыв дверь и включив свет, но не открывая глаза, я осталась стоять так пока не успокоилась.

Осмотрев комнату, от которой меня все равно бросало в дрожь, я, сняв только ботинки, залетела на кровать и накрылась одеялом. Лежала я так пока не стала чувствовать себя в безопасности и уже потом смогла выглянуть из-под одеяла, вслушиваясь в шумы дома: телефон, топот соседей, громкий разговор и тишина. Показавшись, что я лежала слишком близко к краю, я медленно отползла в угол, откуда открывался вид на всю комнату. Спустя время паника стала стихать, но тут с грохотом в комнату ворвался папа.

- Ты что глухая? Я что тебе сказал? – Сердито произнес он. – Иди сейчас же и помоги матери с сумками. – Я мотаю головой. – Что значит «нет»? Быстро пошла помогать матери! – Вздрогнула я от его рыка, но осталась сидеть на месте.

Тогда папа подошел к кровати, крепко схватил меня за руку и потащил в коридор, пугающий своей темнотой.

- Нет! – Кричала я и вырывалась.

- Ты будешь меня слушаться! Хватит уже привлекать к себе внимание. Ничего тебе не снится. Ты просто все себе навыдумывала. – Пытался меня вразумить отец, но сделал только хуже.

Я догадывалась, что родители верили не во все, что я им рассказывала, но не ожидала, что папа назовет меня вруньей и будет считать, что таким образом я привлекала к себе всеобщее внимание. Я была на столько поражена, что от ступора не заметила, как тот дотащил меня до двери.

- «Так значит я так привлекаю к себе внимание? Поверить не могу, что папа такое сказал, что даже такое мог подумать. Если бы я хотела, я бы давно все это прекратила. Он и представить себе не может какого это раздражаться и ненавидеть всех, ведь на самом деле страдаешь при этом ты. А захлебываться страхом даже сидя в своей комнате при свете дня? А каждую ночь умирать в муках? Это что по-твоему выдумка? Я сама это делаю? Да, папа?» - Долго смотрела я на него в полном шоке, а он кричал на меня, размахивая руками и что-то говорил.

Смотрела и смотрела, удивляясь своему отцу, и в конце концов не стерпела и расплакалась. Моя реакция приостановила его.

- Ты считаешь, что я всю выдумываю? Значит ты считаешь, что я лгу? – Вытирая слезы, повторяла я его слова, ощущая накатывающуюся злость к нему, что не сдержалась и выкрикнула прямо ему в лицо. – Ненавижу тебя!

По комнате раздался громкий звук пощечины. Это вторая полученная от папы за день, хотя за все мои семнадцать лет он не позволял себе повышать на меня и голоса. Оба сразу сообразили, что сказали и сделали друг другу, но не успели мы опомниться, как от увиденного мама с криками побежала на папу.

- Как ты посмел поднять руку на ребенка? – Отгородила она меня от отца, мямлившего что-то себе под нос, и продолжила кричать на него.

Слова и пощечина от папы не выходили у меня из головы и не давали отпустить ситуацию, а оглушающий голос мамы еще больше накалял ее.

- Все, надоели! - Вырвалась я из объятий и стала обоих выталкивать за дверь. - Пошли вон из комнаты! Вон! Вон! – Кричала я во весь голос пока родители не отступили.

Но на этом мои истерики не закончились. Закрыв в комнату дверь, я продолжала кричать и биться в нее пока из меня не вышла вся злость. Родители знали, что пока я сама не успокоюсь, крики не прекратятся, и усердно ждали их конца. Когда же вместе с криками ушли все силы, я развалилась на полу и долго лежала так, тихо рыдая в одиночестве. Придти в себя удалось не сразу и только тогда, когда сквозь стены и бетон до меня дошел плач младенца. Он надрывался и плакал так громко, что стало страшно, почему его до сих пор не услышали. Меня охватило беспокойство.

- «Если его мама так долго не подходит, может с ней что-то случилось?» - Задумалась я и стала прислушиваться дальше.

Плачь слышался еще несколько минут, а потом и вовсе стих. Предположив, что мама наконец его успокоила, я поднялась с пола, переоделась в домашнюю одежду и села на кровать в свой дальний угол.

- «Здесь меня никто не тронет. Покой. Все хорошо.» - С головой укуталась я в одеяло, с надеждой остаться в тишине своего маленького мира, и только начала привыкать, в комнату зашла мама.

Не закрывая дверь и с тарелками руками, она прошла к столу. Из коридора послышался громкий разговор отца и повеяло запахом еду, от которого мне стало больше тошно, нежели голодно.

- Я тебе поесть принесла. – Разложила мама тарелки по столу.

- Мам, я не хочу. – Попыталась я спокойно объяснить.

- Надо же, ты давно так меня не называла. – Стала она вытягивать из меня слова, а я невольно отвечала.

- Не правда. Называла я тебя так и раньше.

- До снов, да. – Что-то подобное буркнула она и вынула из кармана халата ложку с вилкой, но я не расслышала из-за продолжавшегося разговора отца.

Его голос так и резал уши и все больше меня раздражал.

- Я тут мяско пожарила, но если не хочешь, то есть омлет.

- Я не хочу.

- Я оставлю здесь, вдруг захочешь.

Еще раз проверив все ли мама принесла, она направилась из комнаты, но остановилась не дойдя до двери и, немного постояв в размышлениях, направилась ко мне.

- Знаешь, я не расстраиваюсь, что ты меня перестала называть мамой. - Села она на край кровати и осторожно начала. - Я понимаю ты измотана. – Не сдержавшись, я фыркнула в ответ.

- «Начинается! «Я понимаю», «я знаю», «со мной было тоже самое». Ни черта не было! Никто не знает, никто не понимает и ни с кем подобное не случалось. Никто не может мне помочь. Особенно мои родители. - Начинаю раздражаться и я все время отвлекаюсь на папу. - До кого он пытается так докричаться?

- У меня тоже был такой период. Я тоже долго не могла уснуть. Ты бы видела, какая я была вялой. Я даже засыпала на уроках. Мне химичка двойку один раз поставила за то, что лабораторку проспала. – Нервно посмеялась мама и, видя, что я никак не реагирую, продолжила. – И вот, когда мне стало совсем хуже, одна бабка-повитуха, что жила в моем селе, напоила меня отваром, после которого я проспала целых два дня, а затем все стало в норму. К сожалению той старухи нет, как и рецепта отвара, но у меня есть действующее снотворное. Держи. – Мама достала из кармана пластинку с одной единственной таблеткой и протянула мне, но я на столько сильно была возмущена ее непониманием, что ко мне снова стала возвращаться ненависть.

- Какое снотворное? - Спросила я, подняв голос.

- Сильно действующее. Оно точно поможет.

- Что поможет? – Распирало меня от злости. – Зачем оно мне? Зачем?!

- Так ты сможешь выспаться. Папа очень раст...

- Как ты не понимаешь! – Перебила я ее, нервно почесывая голову от раздражения. - Если я выпью эту таблетку, я больше не проснусь! Вообще! Я умру, ты понимаешь? – Со злостью схватила я таблетку и выбросила в сторону.

- «Как же надоели ее глупые разговоры, ее глупые и доставучие разговоры. Сколько раз я говорила ей, что дело не в бессоннице, а во снах. Я из-за них не могу нормально выспаться. Как же раздражает! Да, еще и эти папины крики!»

- Все, мне надоело! Оставь меня! Уходи! И дверь закрой. Не могу больше слушать как он орет! - Интенсивно махала я руками в сторону двери и, чтобы недавняя истерика не повторилась, мама быстро ретировалась и я наконец осталась одна.

Вечер прошел быстро, шаги и разговоры долго не утихали, но, когда наконец наступила тишина, ее заглушил шум дождя. Я лежала на кровати, сверля взглядом потолок, и из последних сил держалась, чтобы не уснуть. Крупные капли тарабанили железный подоконник и хоть немного отгоняли от меня желание все бросить и закрыть глаза.

- «Как же не хочется закрывать глаза. Хоть спички вставляй. И отвлечь себя не получается, голова не соображает. Как же не хочется проходить все круги ада снова. Но у меня просто нет сил.» - Веки тяжелеют, картинка плывет и мания берет надо мной вверх.

***

Не открывая глаз, я поняла, что лежала на чем-то твердом и холодном, подо мной скрипел песок и пахло сыростью. Сомнений не было – я во сне. Открыв глаза, из-за темноты я не сразу увидела перед собой старые доски, которые, как оказалось, были протянуты вдоль моего тела. В голове сразу появилась безумная догадка, которую я попыталась отогнать прочь. Но паника накрыла меня волной, заставив машинально раздвинуть руки и упереться ими в дерево с обеих сторон.

- «Только не гроб! Только не гроб!» - С ужасом раздалось у меня в голове, но я знала, что это был он.

Самый страшный кошмар все же сбылся у меня в голове - я была похоронена в гробу. Попытки проснуться были тщетны и мне ничего не оставалось, как играть по правилам своего подсознания.

Оглядевшись на сколько это было возможно, я заметила, что доски гроба были неровными, отсюда песок внутри и запах сырости.

- «Значит я уже закопана.» - Осознала я, из-за чего паника вышла из-под контроля, и я энергично стала стучать по крышке.

От вибраций земля сыпалась мне на лицо, но страх быть погребенной заживо не давал мне думать ни о чем кроме свободы. Вскоре между досками пробился тусклый свет, давший надежду, что меня еще не закопали. Я сразу стала стучать еще громче и визжать, что есть сил, пока в перерывах не услышала приглушенные звуки. Когда шумы стали четче и превратились в шаги, я с радостью в голосе стала звать на помощь.

- Помогите пожалуйста! Я не могу выбраться! На помощь!

Меня ослепил яркий свет фонаря, вслед за которым появилось очертание фигуры, возвышавшуюся надо мной. Радости не было предела, и, предвкушая, как меня достают из лап смерти, я с надеждой посмотрела на своего спасителя. Силуэт человека смотрела на меня в ответ, а затем исчез, а вместе с ним и моя вера на спасение.

- Нет, нет, не уходите! Пожалуйста помогите! – Стала я задыхаться, толи от потери надежды, толи от нехватки воздуха.

- «Это конец! Мой конец! Как же надоело! Я устала! Помогите! Кто-нибудь избавьте меня уже от этого ужаса! Я все для вас сделаю, только помогите! Это не выносимо! Умирать каждый день и не по разу слишком даже для взрослого человека. Хватит меня мучить, если кто-то или что-то хочет моей смерти, то пускай уже добьется своего!» - В отчаянии заливалась я слезами и судорожно билась о деревянные стены, пока сверху на крышку гроба не упала что-то тяжелое.

Я медленно посмотрела через щель, сквозь которую на лицо проскользнула капля грязи, и увидела как тот самый силуэт закапывал меня. От осознания того, что он и был тем, кто оставил меня здесь умирать, я стала в ужасе кричать и изо всех сил пробиваться сквозь доски. Он словно меня не слышал и продолжала закидывать землей. Грязь стекала прямо на меня, заливалась в глаза, в нос и в рот, я задыхалась, молила этого не делать, но он не останавливался.

Со временем звуки лопаты стали затихать. Это означало, что уровень земли увеличивался, а надежда на спасение уменьшалась. Казалось конец был близок. Не было ни голоса, чтобы кричать, ни воздуха чтобы дышать, пальца в крови, глаза и зубы в песке, но я продолжала бить рукой одну из досок, пока так не треснула. Понадобилось еще пара ударов, чтобы полностью сломать доску и сквозь получившуюся дыру и грязь выбраться наружу. Каков же был сладок свежий воздух на вкус. Но насладится им мне не дал тот человек.

Увидев, что я выбралась из гроба, своим огромным сапогом он толкнул меня обратно. Ухватиться было не за что, края выкопанной ямы размокли от влажности и совсем не держали форму. При попытке подняться или удержаться от еще одного толчка я теряла равновесие и скатывалась вниз.

Мужчина, как я поняла по его телосложению, большому размеру сапога и характерному кряхтению, усердно пытался запихнуть меня обратно в деревянную коробку, но сам старался оставаться наверху и не спешил спускаться. При последней попытке толкнуть меня ногой, я все же удержала равновесие и смогла увернуться, побежав к противоположному краю могилы. Яма была выкопана глубоко, поэтому сразу выбраться не удалось, да и быстро подоспевший мужчина успел снова оттолкнуть меня от края. Мне ничего не оставалось как бегать от него из угла в угол, размешивая грязь ногами и то и дело проваливаясь между досками гроба.

Как ни старалась, выбраться не удавалось. Его тяжелые шаги преследовали меня и при любой попытке подняться отпинывали от края. Силы быстро стали меня покидать, адреналин уже не справлялся. Я понимала, что это конец и мне не выбраться, если я что-нибудь не придумаю. Но в голове был полный кошмар. В такой ситуации было трудно рационально мыслить, так что ничего не придумав, я со всех ног побежала к противоположному краю, быстро присела для прыжка и подпрыгнула. Но комья, что налипли на ногах, пока я бегала по сырой земле, сработали как балласт и утянули к дну могилы.

Сердце от неудавшейся попытки забилось еще быстрее, но благодаря страху я решилась попробовать еще и, встав на твердую поверхность, снова подпрыгнула. Мне удалось повиснуть на краю ямы, а затем запрокинуть на него свою ногу, но как только я попыталась подняться, то услышала топот быстро приближающихся сапог, а за ними удар. Этот мужчина пнул меня и, пока я приходила в себя, стал еще усерднее закапывать. Когда я осознала, что он сделал, мое тело было закопано на половину, но сдаваться не стала. Голова от удара кружилась, но я смогла выкарабкаться из-под тяжелой от воды земли, и перевернуться на четвереньки. Увидев мои движения, монстр отбросил лопату, спрыгнул ко мне, навалился всем телом и схватил мощными руками мою шею. Я была слишком в неудобном положении, чтобы перевернуть ситуацию в свою сторону, да и он торопился меня задушить, все сильнее и сильнее надавливая на мое горло. В глазах уже темнело, шея от давления хрустела, я понимала, что вот-вот задохнусь, но на последнем издыхании успела вырваться из сна и проснуться.

***

Пусть его руки уже не душили меня, но кожей своей шеи я продолжала чувствовать их давление. В глазах по прежнему было темно и только спустя какое-то время стали прочерчиваться силуэты моей комнаты. Сердце бешено колотилось в груди, отдышка не прекращалась, а тело до сих пор сковывало то ощущение ужаса. Головой-то я понимала, что сон закончился, а вот тело словно продолжало в нем находиться.

- «Ему удалось...удалось сделать то, что он задумывал. - Чувствовала я, как уходила под землю. - Я мертва. Я мертва! - Кричала я про себя, пока не ощутила чъе-то касание и не во сне, а на яву. - Нет!» - Вздрогнула я и закричала во весь голос, подумав, что тот мужчина пришел из моего сна, чтобы закончить начатое, но повернувшись к нему я увидела перед собой перепуганных маму и папу.

В их глазах читался ужас. Им хотелось знать, что на этот раз меня так напугало, а я не могла сказать ни слова. Все тело трясло, слова не связывались, мне было страшно, но успокаивать себя я не давала. После нескольких попыток, папа достал телефон и стал куда-то звонить. Увидев это мама почему-то стала отбирать его и молить этого не делать. Все быстро перешло в ссору, от которой мое состояние только стало хуже. Наконец родители на чем-то согласились, мама ушла, а папа резко взял меня за ноги и потянул к краю. Я попыталась сопротивляться и хваталась за все, что попадалось под руку, но папа с силой дернул меня к себе и зачем-то схватился за нижнюю часть лица. Вырваться не удавалось, своей крепкой хваткой он удерживает меня в ожидании мамы, пока та не пришла со стаканом какого-то успокоительного. Надавив мне на скулы, она опрокинула стакан, а папа зажал рот рукой, чтобы я не смогла выплюнуть горьковатую на вкус жидкость. Когда я все же ее проглотила, родители меня отпустили, и я снова забивалась в угол кровати, наглухо закутавшись в одеяло.

Что было после этого я помнила смутно и пришла в себя только под утро. Глаза после слез сильно болели, голова была тяжелой и ничего не соображала, а сил не было даже просто поднять голову с подушки. В доме на удивление стояла тишина, только изредка слышались звуки капель, бьющихся о железный подоконник. Лежа на спине, я смотрела в потолок и по ощущениям просто умирала от своего состояния. Не было сил, пошевельнуть и пальцем.

В коридоре послышались шаги, и вскоре в комнату вошла мама.

- Как ты? – Спросила она меня с улыбкой, делая вид, что ничего не произошло. Я медленно подняла на нее взгляд и также медленно перевела его на потолок. – Успокоилась? Думаю, да. Может чего-то хочется? – Я нехотя помотала головой. – Ну, если захочется, только скажи. Я все сделаю и принесу.

- «Вот бы сейчас заснуть и не проснуться. - Подумала я. – Но вряд ли ты сможешь выполнить мое желание.»

У меня нашлись силы, чтобы ее не игнорировать, и в ответ кивнуть, мама сделала тоже самое и собралась уходить, но заметила мою брошенную одежду, беспорядок на столе и начала убираться. Приборка стала меня волновать и появилось желание поругаться с мамой. Пусть у меня и был беспорядок, но я видела и знала, какая вещь лежала на том или ином месте, чего не было после маминой приборки.

- Не трогай. – Попросила я ее спокойно.

- Как не трогай? Смотри как ты все бросила. Вся одежда помялась, да и она не чище грязи. Я возьму постирать.

- Я эту одежду только вчера надела.

- Ну значит надо было либо бросить ее в стирку, либо аккуратно повесить на вешалку.

- Ты что, забыла как я вчера разделась? – Спросила я с наездом. - Если бы не папа, возможно бы и убрала на место.

Мама молча продолжила собирать вещи, а мне вспомнилось, что именно сегодня она должна была идти на работу.

- Почему ты все еще не на работе?

- У меня выходной.

- Как выходной?

- Вот так. – Продолжила собирать одежду, а меня стала охватывать злость, но я, как можно сдержанней ей ответила. – Не трогай. Не тро-гай.

Мама с удивлением посмотрела на меня и демонстративно бросила одежду на пол, но после этого не ушла, а, подойдя к столу, стала прибирать его. Ее нежелание меня слышать в конце концов вывело из себя и я машинально кинула в нее свою подушку.

- Ничего здесь не трогай! – Подняла я на нее голос, прежде чем подушка ее коснулась.

- Мила, что ты делаешь? – В ответ на мое поведение прокричала она и, увидев мой озлобленный взгляд, вскинула руки вверх. – Хорошо! Я ничего не буду делать.

Но только я обрадовалась ее отступлением, как она села на край кровати.

- Но давай поговорим. – В ответ я недовольно проныла, но мама продолжила. – Понимаешь, этой ночью...

- Не хочу об этом говорить. – Ответила я и отвернулась к стене.

- Ты дослушай. Ты сегодня нас напугала.

- Ну извините! Я старалась не кричать.

- Я тебя не ругаю, просто хочу все тебе объяснить, чтобы ты правильно поняла. – Настояла она на продолжении разговора и на что-то намекнула.

- Не поняла?

- Сейчас объясню. Понимаешь, папа так поздно приходит на работу, потому что работает за двоих. За себя и как бы за меня.

Мои родители работали в одной фирме и занимали одинаковую должность, но, чтобы папа работал за маму, я слышала в первые.

- Он старается как может, чтобы я всегда была с тобой и могла помочь в любую минуту. Да ему не просто, но ты постарайся понять, что я могла просто взять больничный или отпуск. Но так нужно.

Мама разговаривала загадками и так торопилась мне все объяснить, что пропускала какие-то предложения, либо намеренно их утаивала от меня. Я не понимала даже куда вел ее разговор, пока та не задала мне вопрос.

- А ты бы не хотела съездить на море? Мы ведь давно там не были. Шум моря, жара, синий океан и пляж.

- Скорее шум орущих туристов, жара, от которой нигде не спрячешься, и засраный океан. А еще полностью забитый теми же туристами пляж, на котором даже нет места поставить сумку, да и вид от толстых теток не слишком радует глаз. Точнее совсем.

- Но есть специальные места, где есть частный кусочек пляжа, куда не могут попасть обычные туристы. – Объяснила она, а у меня в голове что-то щелкнуло.

- То есть необычным можно там находится? – Мама неуверенно кивнула. – Прости за вопрос, но «необычные» это как?

- Ну я имею ввиду людей, которые заплатили за это.

- За малюсенький кусок пляжа? - Удивилась я.

- Нет, подожди. – Теряется она в своем рассказе и тут мне становится интересно, о чем идет разговор. Я не то, что поворачиваюсь, а сажусь по удобнее и начинаю ее внимательно слушать. – Просто есть места для отдыхающих, где они могут жить неделями при ежедневном обслуживании.

- И что это за места?

- Я имею ввиду санатории, правда которые я предлагаю тебе, они чуть отличаются от других.

- И чем же?

- Там есть врачи, психологи, нянечки...

- «Врачи? Врачи?! Это что еще за санатории с ними? Психушки что ли? О нет!» - Поразилась и рассудила я, и от одной мысли, что родители собрались сдать меня в такое учреждение, меня бросило в холодный пот. Волнение подступило к горлу и я стала задыхаться.

- Мила, Мила, что с тобой? – Засуетилась мама и хотела меня успокоить, но я оттолкнула ее от себя и отползла.

- Нет. Не подходи. Не трогай меня. – Воздуха не хватало, на глазах подступили слезы, поэтому слова получились невнятные.

От услышанного меня охватили ненависть и злость. В голове все перемешалось, думать трезво не получалось, но все что я хотела, это чтобы мама поскорее ушла с моих глаз.

- Вон! Уходи!

- Нет, просто пойми, тебе там станет лучше. Поживешь месяцок другой в комфортных условиях, с компетентный персоналом и первоклассным обслуживанием. Может тебе даже там и понравится. Найдешь новых друзей, познакомишься с кем-нибудь.

Перечислила она мне плюсы, но у меня кончилось терпение, чтобы на секунду о них задуматься. Ее предательство перекрывало все в моей голове.

- Уйди немедленно! И не трогай меня своими руками! Ты мне противна! В психушку собственную дочь? Лучше убей! Ненавижу тебя!

Кричала я на нее, даже когда от нехватки воздуха скрипел голос. При ее попытке успокоить или прикоснуться, я стала отбиваться руками, визжать, как ненормальная, и кидать в нее все, что попадалась под руку: книги, телефон, ножницы, карандаши. Последним что летело в нее была пластмассовая копилка. В нее она не попала, но напугала здорово, так как ударившись о стену та разлетелась, а деньги рассыпались по полу. Не дожидаясь, пока я кину в нее что-то тяжелое, мама выбежала вон из комнаты и закрыла за собой дверь.

Я еще долго психовала, выкрикивала слова, которые родители не должны слышать от своих детей, но тогда кричала не я, а сама душа. Вот от кого угодно, но от родителей я никогда не ожидала предательства. В груди болело, хотелось кричать так громко, чтобы больше не слышать предательских слов от родных. Со временем внутренний крик и пыл утихли, остались лишь слезы, но и они затем прекратились, и я просто лежала, уставившись в стену.

Мама заходила ко мне каждый час, но я на нее никак не реагировала. Во мне сидела обида. Я не могла смириться с решением родителей и демонстративно игнорировала их. Дошло до того, что я специально терпела голод, чтобы не выходить из комнаты и не встречаться взглядом с предателями. Терпела как могла, пока не сдалась и с враждебным настроем не направилась к двери. Даже не открывая ее, я сразу почуяла запах еды, который распространился по всей кратире и манил меня к себе.

Пройдя по коридору, я от туда поняла, что на кухне находилась мама, но сильное чувство голода не дало мне отступить. Вдохнув по глубже, я опустила взгляд и сразу прошла к плите. Помимо мамы, как оказалось, на кухне был и отец, с которым, пока тот мыл посуду, она о чем-то разговаривала, но мое появления заставила их обоих замолчать. Странно было то, что папа был дома, хотя по рассказу мамы должен был вернуться не позднее семи часов вечера.

- «Наверное, приехал, узнав, что мы опять с ней разругались.» - Предположила я и взяла тарелку.

Воображение играло как могло. Я затылком чувствовала, что они пристально смотрели на меня, в особенности папа, но продолжала делать вид, что не обращаю на них никакого внимания. И все было бы хорошо, не заговорив со мной отец.

- Мама рассказала, что ты не рада нашему решению. - Промолчала я в ответ и продолжила накладывать еду. - Как ты можешь судить о месте, не зная...

- Не говори со мной. – Буркнула я.

- Что? – Удивился папа, но продолжил. – Говорят там сервис на высшем уровне. Скучать не придется.

- Не говори со мной! – Не выдержала я и в этот раз прокричала. – Не смей говорить со мной. Сами езжайте в свою психушку. Я останусь тут.

- Пойми, там тебе помогут. - Ввязалась в разговор мама, из-за чего я стала раздражаться и, чтобы снова не поссориться с родителями, сбежала с кухни, закрывшись в своей комнате.

- «Тебе помогут...Говоришь так, словно я больна чем-то...Хотя если подумать, это действительно похоже на болезнь, причем неизлечимую. Но вряд ли мне помогут доктора, ведь лекарства от снов еще не изобрели, а мне помочь может только оно...И все же почему именно я? Почему я страдаю, а не кто-нибудь другой? Почему они на столько ужасны? Кому и что я сделала плохого? А если уж и сделала, то простите пожалуйста. Я все сделаю для вас, только прекратите это. Пожалуйста? Я устала терпеть страх, пересиливать себя каждую ночь, чтобы не спать. Мне так хочется вернуться к прежней жизни, наконец увидится со своими друзьями. Интересно как дела у Никиты и Наты? Они наверное забыли обо мне. А родители? Я на столько довела их, что они решили сдать меня в психиатрическую больницу. Предатели! Но их тоже можно понять...кто-нибудь покончите уже с этим!» - Думала я и не заметила, как на глазах проступили слезы.

Они капали прямо в тарелку, от чего еда становилось только вкуснее и я с наслаждением ела мамину еду, прокручивая в голове давно забытые воспоминания. Как-то папа решил подурачиться и сделал кукольный театр для нас с мамой. Я сидела у нее на коленях, в ожидании папиной игры. Он показывал сказку «Красная шапочка» причем всех героев играл он сам и делал это довольно смешно. Папа кривлялся, менял свой голос и нелепо падал. Со стороны это выглядело так смешно, что мы с мамой не сдерживались и от души смеялись над ним. А еще вспомнилось, как мы ходили в парк аттракционов. Папа не любил посещать ни карусели, ни горки, даже ни разу не был на колесе обозрения, но мы с мамой один раз насильно потащили его за собой. Он сидел по середине, жмуря глаза и сжимая наши с мамой руки. Этот аттракцион он еле выдержал, после чего неделю не садился со мной даже на детскую качель в нашем дворе.

Таких воспоминаний было так много, что провспоминала я до самого вечера. Не смотря на работу родителей, мы много раз проводили время вместе, нам было весело, мы смеялись, разговаривали, делились секретами, но несколько месяцев назад все изменилось.

- «Почему? Что произошло такого, что я стала умирать каждую ночь? Кому я сделала плохого? Меня что прокляли? Наслали порчу на меня? Или что? Почему я умираю? Что это значит? Все же было хорошо, я не перечила родителям, не ругалась с ними, вела себя подобающе с учителями и одноклассниками. Что я сделала не так, что меня решили сжить со свиту? Почему меня каждую ночь топят, душат, сжигают, закапывают за живо, ведут за мной охоту или пытают? Раньше такого никогда не было. Мне иной раз даже глаза страшно закрыть, вдруг за эту секунду меня может расплющить какой-то булыжник или застрелить человек. Почему меня одолевает жуткий страх скорой смерти? Иной раз так схватит меня, что я боюсь даже ручку в руках держать. Вдруг она нечаянно соскользнёт и распластает мне руку, и я умру от потери крови. А ведь у меня вся жизнь впереди. Я много хочу куда съездить, много хочу попробовать, ощутить. Я не хочу умирать, но у меня уже просто нет сил сопротивляться. А раздражение? Почему меня все вдруг стало раздражать? Что мама мне сделала плохого, что я стала с ней обращаться? Почему я ее ненавижу? Почему ненавижу папу? Они стараются для меня, чтобы мне было лучше, а я к ним так отношусь. Что произошло? Я уже так устала задавать эти вопросы, устала терпеть, пересиливать себя. Мне хотелось спокойствия, чтобы я, без всякой злости и ненависти, смогла сесть за один стол с родителями, обнять их, поцеловать, поговорить, посмеяться, выпить чашку чая, плотно поесть без всяких приступов тошноты. Прогуляться по парку со своими друзьями, увидеть одноклассников, учителей, пойти в школу, ведь я там не была с января. И наконец спокойно прийти в свою комнату, выключить свет, лечь в кровать, закутаться по-удобнее в одеяло и закрыть глаза, не боясь, что меня там ждет. Именно этого я и хочу. Выспаться уже наконец...Вот бы сейчас уснуть и не проснуться. Меня все равно скоро не станет. - Подумала я и меня осенило. - А чего это я мучаюсь до сих пор? Это давно уже должно было закончится...еще раньше. Хватит терпеть эти мучения. Нужно покончить со всем сейчас.» - Твердо решила я и ничто не могло меня переубедить.

Дождавшись сумерек, в гробовой тишине дома я стала искать то, что освободило бы меня и мою семью от нависшей беды. Я была уверена, что ни доктора, ни море, ни психологи, не могли решить мою проблему, кроме собственной смерти. Я и правда так думала, но к сожалению в тот момент я не могла здраво мыслить и не понимала, что своим решением нанесу еще больше боли и страданий своим родителям. Но той ночью я не смогла ничего найти. Будто все, от чего можно было себе навредить, исчезло из нашего дома.

Так и не найдя ничего, я сидела на полу и навзрыд рыдала от своей беспомощности.

- Значит мне сегодня не покончить все раз и навсегда. - Засмеялась я сквозь слезы. - Значит меня все-таки увезут в дурдом, где я проведу всю жизнь и умру в полном одиночестве. Значит меня все же замучают сны...Сны? - Поняла я, что еще ничего не потеряно. - Сны! Точно, мне надо всего лишь крепко уснуть, а дальше сон сделает все сам!

С этой мыслью я энергично стала готовится ко сну. Я умылась, причесалась, расправила кровать, впервые выключила свет в своей комнате и, удобно устроившись, легла спать. Ворочалась минут тридцать, но так и не смогла уснуть.

- «Почему у меня ничего не получается? Почему я не могу все закончить? Что мне опять останавливает? В первые я захотела добровольно прыгнуть в руки сна и что? Он меня не принимает!» - Снова начинаю я заливаться слезами и невольно вспоминаю о снотворном, которое давала мне мама.

Только я не видела куда его точно кидала и даже не могла предположить, но усердно продолжала искать. Перетрясла все свою одежду и другой мусор, валяющийся на полу, я посмотрела под кроватью, за шкафом, на полках, но не смогла найти эту несчастную таблетку. Я так разозлилась, что пнула стол ногой, из-за чего игрушка потеряла равновесие и упала к стене, начав петь песни на весь дом. Я быстро полезла за ней, чтобы она не разбудила родителей, и когда наконец ее достала, обнаружила ту самую таблетку. Пусть она была вся в пыли, и я не была на сто процентов уверена, что это была именно она, я все же взяла ее. Отряхнув ее от пыли, я проглотила и тут же легла спать. Конечно таблетка подействовала не сразу, но все же подействовала и я уснула.

***

Открыв глаза, первое, что я почувствовала, это покой, которого я давно не ощущала, а затем увидела яркий солнечный свет, наполняющий всю мою комнату. Никогда не видела ее на столько чистой в плане гармонии. Здесь больше не чувствовался страх, гнев, ненависть или раздражение. Здесь мне было спокойно. Еще я заметила, что я, впервые проснувшись, не чувствовала усталости, а наоборот меня переполняла бодрость. Чтобы насладится этим моментом я потянулась во все стороны и ощутила, что мне стало только лучше.

О том, что несколько часов назад я решительно хотела себя убить, я вспомнила не сразу. И то, это казалось для меня таким далеким воспоминанием, будто все что меня до этого дня уничтожало где-то далеко. Мне не верилось. Впервые мне хотелось улыбаться так сильно, что я не выдержала и улыбнулась во весь рот. Мне нравилось это чувство, это спокойствие, этот воздух пропитанный солнцем. Мне хотелось видеть и ощущать его всегда.

- «Я вообще где? - Возник у меня вопрос. - Во сне или в раю? Потому что если это сон, хотя это скорее всего походит на рай, то это первый мой спокойный и добрый сон.»

Неожиданно в комнату зашла мама.

- Извини, но мне не хватает белья для стирки. Так что я возьму у тебя. – Сказала она, не поворачивая на меня головы и не смотря мне в глаза, от чего у меня возник еще один вопрос.

- «До чего я довела свою мать? - В первые я не чувствую к ней ненависти, злости или раздражения, а наоборот мне хочется извиниться за все, что я ей сделала и сказала. - Она же моя мамочка, которая всегда будет любить меня, не смотря ни на что.»

Пока мама собирала белье, я села и заплакала, а мама, увидев мои слезы, тут же все бросила и подошла ко мне. Она это делала и раньше, только я ее отталкивала. Она обнимала меня, прижимала к себе, от чего слезы шли еще больше. В ответ я тоже прижимала ее и крепко-крепко обнимала.

- Мамочка, прости меня! Прости!

Голос у меня был хриплым. От всего накопившегося ужасно не хватало дыхания, но я все равно говорила и говорила. Она вытирала слезы с моего лица и целовала.

Я рассказала ей все, даже про вчерашнюю чуть несовершенную ошибку, но при этом миллион раз успела извиниться перед ней и папой, и продолжала говорить, как сильно их люблю. А она слушала и ревела вместе со мной. Затем в комнату вошел папа, стоявший все это время за дверью и слышавший весь наш разговор. Он подошел к нам и молча обнял обеих, а затем извинился за свои сказанные слова и пощечины. Мы наконец почувствовали себя семьей.

Отойдя от нахлынувших эмоций мы все вместе пошли пить чай. Мама наложила мне все, что было в доме. Я, наслаждаясь, ела. Мы долго сидели втроем, пока папа не стал опаздывать на работу. Мне так не хотелось, чтобы он уходил, но ничего не поделаешь. Завтрак с мамой затянулся до самого обеда, а потом мы, забросив все домашние дела, ушли к маме в комнату, развалились на диване и смотрели телевизор. Рядом с мамой было так тепло.

Не отходя друг от друга, мы долго лежали вдвоем, а потом вместе стали наводить порядок. В моей комнате и правда все лежало не на своих местах, но постепенно каждая вещь нашла свое место. Мне оставалось убрать стол, как на глаза попался школьный дневник. От остальных школьных принадлежностей лежавших на столе мне вдруг стало тоскливо и вновь захотелось пойти в школу, пообщаться с одноклассниками, но сильнее всего хотелось увидеть Наташу и Никиту.

- «Вот бы увидится с ними, только простят ли они меня? Я забросила общение из-за снов, перестала отвечать на сообщения и звонки. Какая из меня подруга?» - Задумалась я.

- На чем остановилась? – В комнату зашла мама и помогла отогнать тоску.

- Задумалась о школе и о друзьях. Я скучаю.

- Ничего, скоро пойдешь в школу и увидишься с ними, только передохнешь еще недельку. – Мама присела на кровать, а я подсела рядом.

- Нет, никакой недельки. Хочу завтра в школу пойти.

- Ну завтра так завтра. Я закончила, могу помочь тебе.

- Да, я уж сама уберу все. Я же намусорила.

- Намусорила это мягко сказано. – Посмеялась она, а я поддерживала. – Но все равно помогу.

- Извини, что кинула в тебя вещи.

- Не расстраивайся, потом будем вспоминать об этом со смехом.

Я пододвинула мусорный пакет по ближе и стала выкидывать старые тетради, а мама складывать книжки в сумку, которые нужно было отдать в библиотеку еще в начале лета. Но как только она взяла мой рюкзак, то отдернула руку и завопила от боли. Я тут же подбежала на помощь и как оказалось, мама наткнулась на разбитое стекло фоторамки, на фотографии которой были запечатлены мы с родителями и мои лучшие друзья. В одно лето мы с ними ездили на рыбалку, правда ничего не поймали, но остались довольны поездкой, как раз этот кадр и был запечатлен. Видимо со злости я и ее метнула в стену.

- Это все я. – Задрожал у меня голос от осознания, но мама успокоила, показав, что от осколка, она не получила никакой раны и стала аккуратно собирать стекла.

- Посмотри, что там у тебя с телефоном? - Протянула она мне мой давно забытый и разбитый телефон.

Мы не смогли его включить пока не прибрали весь стол и не нашли от него зарядку. Пока он заряжался, мама переставила фотографию в другую рамку, и вся комната была на этом прибрана.

От усталости мы разлеглись на кровать и уставились друг на друга. На мамином лице я заметила морщинки, говорящие о том, сколько ей пришлось со мной пережить.

- А не хочешь сделать ремонт в своей комнате? Вон все стены обтерлись. Давно ведь уже не было его.

- А где мы деньги возьмем?

- Можно взять из денег на санаторий.

- Все же хотите отправить меня в дурку?

- Нет это не дурка. Это простой санаторий, только с детским психологом, точнее сказать с психологом, который работает с подростками и их подростковыми проблемами. Мы думали, что если ты там поживешь, то сможешь хорошо отдохнуть.

- И как бы я там одна отдохнула?

- Почему одна? Я хотела с тобой ехать, да и сейчас хочу. Я в таком санатории никогда не была.

Я осознала, что все, что я думала, было лишь бреднями сумасшедшей и родители меня не предавали. Мне стало стыдно.

- А работа?

- Я бы уволилась.

- Уволилась?!

- А почему бы и нет? Все равно у нас сокращение идет. А я недавно с отчетом напортачила. – Призналась она и засмеялась.

- Ну, мам ты даешь.

- Что? Сами всю работу на нас сваливают и не дают отпускные. Как тут не запутаешься?

- Ну...я не против, поехали. - Согласилась я, глядя на сколько сильно маме хотелось отдохнуть.

- Правда?! Ты хочешь поехать?

- Да.

- Значит надо скорее звонить папе, а то он собирался после работы сдать путевки.

И только мама поднялась за своим телефоном, как на всю комнату стали звучать СМС сообщения. Они звучали с моего телефона и так долго, будто мне писали все люди на планете.

- Смотри, ты будто дочка президента. – Показалось это забавным маме, а мне стало грустно. Грустно, потому что кроме родителей я все же была кому-то нужна.

Включив телефон из всех людей мне писывали и звонили четыре человечка: мой классный руководитель, одна хорошая и добрая одноклассница и двое моих лучших друзей. Конечно больше всех звонком и сообщений было от последних. Но среди всех оповещений оказалось одно очень важное для меня. Сегодня был день рожденья Наташи – моей лучшей подруги.

- Точно. Совсем забыла про ее день рождения. Надо будет написать ее маме. И ты напиши. - Вспомнила мама.

- Я?! - Удивилась я.

- А кто ее подруга?

- Уже не я.

- Почему?

- Потому что кто захочет дружить с той, которая резко перестала дружить. Наташа скорее всего думает, что я ее кинула.

- Так ты позвони и объясни все. Ты же не виновата. Хотя я лично думаю, что она на тебя не сердится. Позвони.

- И что я ей скажу?

- Расскажи ей все и не забудь поздравить. Хотя лучше поздравь, а потом расскажи. Так будет лучше.

- Тебе легко говорить.

Тут на мой телефон позвонили. От неожиданности я чуть его не выронила и увидев имя того, кто звонил, меня охватила паника. Это была Наташа.

- Мам! – Закричала я, что есть сил, и показала телефон.

- О! А вот и она. Даже звонить не пришлось.

- Что...что...что мне делать? – Нервничала и заикалась я.

- Я знаю, что. Дай-ка мне телефон. – Я передала его маме, а та, чтобы что-то сделать, просто ответила на звонок и передала мне трубку. – Дальше сама.

Как мне хотелось на нее разозлиться, но нужно было что-то сказать, ведь Наташа на том проводе ждала от меня ответила.

- Мила?...Ало? Слышишь меня?

От ее голоса у меня подступили слезы. Сильнее всего мне хотелось извинится за нашу дружбу, за молчание на сообщения. Как лучшая подруга я должна была все ей рассказать, но специально выключила телефон, чтобы никого не слышать. Затем во мне разыгрался адреналин. Мне хотелось поздравить ее, узнать, как у нее дела, или просто спросить глупость. Очень хотелось, но губы не двигались, голос куда-то пропал, но несмотря на мое молчание Наташа продолжала.

- Милка? Чего молчишь?...Почему меня не поздравляешь? Сказать, что ли нечего? Или ты забыла? – Я тут же сбросила вызов. Не смогла дальше молчать.

- Ты чего! - Воскликнула мама, а я заплакала.

- Я плохая подруга. Хуже меня на свете нет. - Вытирала я слезы рукавом.

- Мила, не вежливо так поступать с человеком, который сам тебе позвонил. Еще и в его день рождения. Немедленно перезвони и извинись. - Отчитала меня мама и заставила судорожно набрать номер Наташи.

Сердце от волнения билось все быстрее, а когда голос в трубке сказал про недостаточно средств, оно чуть не выпрыгнула у меня из груди. Мама тут же побежала в комнату за своим телефоном, но Наташа перезвонила быстрее.

На этот раз я взяла трубку и без запинки высказала все, что собиралась. Я просила прощения за то, что прекратила общение, за то, что скидывала или игнорировала ее звонки, и за то, что сама сбросила трубку, боясь с ней заговорить.

- ...И с днем рожденья тебя. – Последнее, что сказала я, хотя должна была сказать в самом начале, и стала ждать ответных слов, но в трубке стояла тишина.

Я успела испугаться, что изначально нажала на сброс, а не на принятие вызова и все это время говорила сама с собой, но на другом конце трубки послышался напоминающий плачь смех.

- Вот так протараторила! - Хохотала она. - Наконец-то я тебя услышала. Я уж думала с ума сошла. Молчишь в трубку и дышишь как маньяк! Я не сержусь, я рада, что тебе лучше. И спасибо за поздравление. – Успокоила меня Наташа и сняла огромный груз с плеч.

- Прости меня?

- Ты чего извиняешься? Все хорошо. Забудь. Давай дуй ко мне. Все-таки у меня днюха! – Тут я растерялась еще больше.

- «Вообще можно ли мне идти? Достойна ли я быть там с ней?» - Задумалась я и в растерянности посмотрела на маму, в ответ она энергично кивнула.

- Милка? Опять под маньяка косишь? - Занервничала та.

- Нет, я тут, тут. Я сейчас приду!...А что ты хочешь в подарок?

- Ты чего издеваешься? Ты – мой подарок! Беги быстрей, я дома! – говорит она и отключается.

- Мам, что ей подарить? – Сразу напала я.

- Успокойся, что ты так разволновалась?

- Так, понимаешь, она даже не обиделась.

- Это же хорошо. Ты давай бегом одевайся...

- А подарок?

- Сейчас принесу деньги. Выберешь ей что-нибудь по дороге.

То ли от волнения, то ли от радости трясущимися руками я привела себя в порядок, собрала необходимые вещи и оделась на автобус, оставаясь ждать у двери обещанные мамой деньги.

- Налички у меня не оказалось, только карточка, но я тебе доверяю. - Протянула она мне свою банковскую карту, а у меня закрался вопрос.

- Мам, а вообще правильно ли я сейчас ухожу? Ведь у нас только все стало налаживаться?

- Конечно, не беспокойся. Все хорошо. Тебе надо переключится на что-то кроме нас. Ты же еще придешь? Чего ты волнуешься?

- Да нет, просто все еще стыдно.

- Иди, тебя Наташа ждет. - Погнала она меня, услышав мой бред, и сунула карту в мой карман.

Поцеловав на прощание и шлепнув по попе, мама выставила меня за дверь и я, впервые самостоятельно выйдя в мир, с еще большим волнением вышла из подъезда.

Идя по улице среди людей меня стало одолевать чувство тревоги. Все-таки несколько месяцев взаперти дали о себе знать, но несмотря на это я не отступила и пошла в ближайшие магазины. Обойдя все, что было можно и не найдя подходящего подарка, я стала размышлять.

- «Что любит Наташа? Это сладкое, сладкое, и еще раз сладкое. А еще что-нибудь газированное. - Думала я и набирала в корзину разных конфет и газировку. - Только вот бы упаковать все красиво, но я и так уже набрала на большую сумму. Хотя все равно лучше какую-нибудь коробочку купить.»

Я проходила мимо мюслей и хлопьев, на глаза попалась пачка обычных подушечек с начинкой. Вроде ничего не обычного, если не знаешь, что внутри, а внутри вместо заветренных печенек будут сладости, что я накупила. Идея была грандиозной, но меня терзала большая для меня сумма.

- «Думаю, мама не обидится если я столько потрачу. Потом обязательно перед ней извинюсь.» - Решила я и забежала на пустую детскую площадку, чтобы поменять «начинку» коробки.

Аккуратно открыв ее снизу, я достала содержимое и заложила в нее все конфеты. После я запечатала коробку, уложила ее и бутылку газировки в подарочный пакет, и поспешила на автобус. Из-за того, что долго не ездила на общественном транспорте, перенервничала и пропустила нужную остановку, но пока шла до дома Наташи успела съесть все подушечки из коробки, благодаря чему и отвлеклась от своих переживаний.

Дойдя до ее дома, я неуверенно поднялась до квартиры и также неуверенно постучала в дверь. Но не успела я убрать руку, как дверь быстро открылась и на меня с объятиями накинулась Наташа, словно все это время поджидавшая меня у порога.

- Милачка! Как ты долго! Я чуть с ума не сошла! – Затащила она меня к себе и изо всех сил стала обнимать, сжимая меня все сильнее и сильнее.

- За-ду-ши-шь. - Промычала я от нехватки воздуха.

- Прости, прости! Просто так давно тебя не обнимала. Это за все не случившиеся разы. – Отпустила она меня и выдохнув, я наконец, обняла ее.

- Прости...я проехала остановку.

- Ну это в твоем стиле. – Рассмеялась она. – Пошли на кухню, чайник уже кипит. – Позвала она меня и опустила взгляд на пакет. – Это что?

- К чаю...хотя на самом деле это подарок. – Ответила я и еле сдержала улыбку.

- Я же говорила, что не надо. – С высоты своего роста, грозно посмотрела она на меня, но затем обмякла и приняла мой подарок. - Пойдем.

Я была счастлива от нашей встречи и готова была вот-вот расплакаться.

- Нет, стоять. Ни каких грустных мордашек. Только улыбка! – Сказала она настойчиво, от чего я улыбнулась, а потом все же расплакалась. - Ты чего, Мил?

- Нет, просто я только сегодня начала улыбаться, а слезы это с непривычки. – Засмеялась я, вытирая их рукавом.

Ната налила нам чаю и стала рассматривать пакет, а когда нашла в нем газировку, просто завыла от радости.

- Открой еще коробку с печеньем. – Сказала я и прикрыла улыбку чашкой.

Наташа поставила тарелки на стол, достала из холодильника молоко, подумав о моем подарке, как о коробке с пиченюшками, но взяв ее в руки, наконец, заподозрила.

- Какая-то тяжелая. – Недоверчиво прокомментировала она и, раскрыв коробку, завизжала еще сильнее. - Это же надо было такое придумать? Какая вкуснятина. Моя любимая конфета! Ой, еще одна! И еще! Милка. Ты самая лучшая!

Ее восторг передался мне и, увидев Наташкино счастливое лицо, я поймала себя на мысли, что хотела видеть ее чаще, нежели свое измученное в зеркале лицо. Мне так хотелось, чтобы этот момент длился вечность, чтобы мы не спеша разговаривали на разные темы и смеялись во весь голос, пока не услышала звонок ее телефона. В трубке я узнала тембр голоса Никиты - второго моего лучшего друга. И хоть я была рада услышать его также как Наташу, счастье быстро перешло в страх.

- «Он не Наташа. Он немного жестче и упрямее, так что зная его, при нашей встрече мне сильно от него попадет. Хорошо, что он сегодня не придет.» - Выдохнула я и тут же услышала.

- ...Да, хорошо...жду! – Наташа положила трубку и с ехидной улыбкой посмотрела на меня.

Тут мое второе чувство предупредила меня о готовящемся заговоре и, сглотнув, заставило спросить.

- Где он?

- Уже поднимается. – От ответа по телу пробежали мурашки, а затем начался озноб.

Я тут же стала перебирать варианты, куда я могла спрятаться, как услышала звук открывающейся входной двери и голос.

- Нать! Я пришел.

- Иду! – Крикнула Наташа и побежала его встречать, а я потеряв надежду на спасение подняла ноги к себе и вжалась в угол у холодильника.

Хоть я и не видела, но слышала и чувствовала, как они обнимали друг друга и целовались, вызывая у меня чувство ностальгии. После своего «приветствия», Никита, зная, что Наташа ставила чайник, зашел на кухню и сразу заметил меня. С нашей последней встречи он стал еще выше, тело его окрепло, а плечи, казалось, стали еще шире. Пока он смотрела на меня, я успела миллион раз обдумать, как он будет со мной разговаривать, что говорить, а возможно и бить. Предвкушая наши разборки, я готовилась к худшему, но Никиту, на удивление, больше заинтересовали подаренные мной конфеты.

- Это что? – Взяв одну со стола, спросил он грозным голосом.

- Конфетка. Моя любимая. – Невинно ответила Ната.

- Мы же с тобой на диете сидим. Забыла? Сама же мне все уши прожужжала, что потолстела.

- Не нервничай. Это подарок. - Сразу объяснила она.

- Подарок? От любовника? – Спросил он, а мне стало даже обидно, что Никита подумал о ком-то, кроме меня.

- Да, от какого к черту любовника! – Возразила Наташа, а затем стала намекать в мою сторону.

Я хотела сказать, что это был мой подарок, и, что я не знала, что они оба сидели на диете, хотя для меня Никита и диета были разными понятиями. Но он опередил меня первой.

- Надо же, какие люди. – Наконец заметив меня, холодно, как лед, произнес он. – Неожиданно. – На столько холодно, что стало грустно и я чуть не расплакалась.

- Ник, хватит тебе придуриваться. – Отвесила Наташа ему оплеуху.

- Ну, я же должен был что-то сделать?. – Сказал он более добрым тоном, а затем посмотрел на меня. – Ладно, извини. Я узнал, что ты придешь еще утром. Просто хотел хорошенечко отчитать. Все же ты ни разу за лето трубку не взяла.

Сказал он и положил свою руку на мою голову.

- Я скучал не меньше. – Прошептал он громко и еще крепче обнял. Холод мгновенно ушел.

- Ладно, раз это подарок от Милки, то разрешаю сегодня отдохнуть от этой дурацкой диеты. – Сказал он и потянулся за конфеткой, после чего снова получил оплеуху от Наташи.

- Она вовсе не дурацкая! Ты же сам согласился.

- Так потому что ты мне две недели проревела, что на тебя джинсы не на лазят. Тоже, блин, устроила истерику из-за пустяка. Это естественно, что на тебя не на лазят джинсы, которые ты купила два года назад. Ты растущий организм!

- Так вот! Расту в ширь. – В ответ он недовольно цокнул.

- Ты хоть представляешь, как ты загружаешь организм? Простых диет не бывает! – Наташа выпучила глаза на такой ответ.

- Так мы сидим только один день. Даже меньше. Вчера же договорились и то под конец дня.

- Все равно тяжело смотреть как другие едят мясо, из которого течет ароматнейший сок, а ты хомячишь безвкусную кашу. – Помолчав, ответил Никита.

Их детская ругань продолжалась еще минуты три, но это были самые счастливые минуты в моей жизни. Их нелепые высказывания, детские выходки грели сердце после долгого, холодного и одинокого уединения со своими снами. И пусть они не замечали моей улыбки я продолжала радоваться и наслаждаться. Вскоре их разговор сошелся к тому, что Наташе просто нужно будет купить новые джинсы, а Никите заработать на них денег. Но зная их с самого детства, не трудно догадаться, что все-равно каждый остался при своем мнении, как это бывает у молодой пары.

Мне хотелось, чтобы наше чаепитие длилось как можно дольше, но неожиданно его прервал Наташин возглас, посмотревшей на кухонные часы.

- Опаздываем! – Воскликнула она.

- Точно, точно. – Подтвердил Никита, и только одна я не понимала, куда именно мы опаздывали. – Милка, собирайся!

Я оглянуться не успела, как мы быстро оделись, вышли из дома и, куда-то в таком же темпе направились в центр города. Как обычно я еле поспевала за огромными шагами своих друзей, и хоть они старались идти медленно, легче мне от этого не становилось.

- Куда мы направляемся? – Пыхтя, спросила я, и тут Наташа обернулась с ехидной улыбкой.

- Что думаешь, мы просто будем сидеть в моей квартире? Разве ты не насиделась еще? – Спросила она и скомандовала. – Конечно мы идем развлекаться! Первым пунктом назначения у нас будет кино!

- А последним? – Сразу спросила я, зная, куда нас может завести ее жажда развлечений. И мне просто было страшно не знать концовку нашего путешествия.

Но как любила делать Наташа, она ничего не сказала, а повернулась и продолжила идти дальше. Вскоре мы достигли первого пункта, но все же чуть-чуть опоздали на сеанс. В зале почти никого не было, так что, расположившись по удобнее, мы стали ждать начала фильма. По его названию стало понятно, что это комедия. Хотя на мой взгляд подобные фильмы в последнее время больше стали разочарованием. Так что к этому просмотру я сразу отнеслась скептически, но через несколько минут мое мнение изменилось. Не проходило и пяти минут, как мы, чуть не падая с кресел, хохотали во все горло.

По окончанию сеанса из кинотеатра мы вышли все с красными щеками и приятной болью внизу живота. Не смотря на першение в горле и легкую мигрень, мы продолжали смеяться, вспоминая смешные фразы из фильма. Да, на нас странно смотрели люди, да, они что-то бурчали себе под нос, когда проходили мимо нас, но нам было все равно, что о нас думали, ведь никто не знал, почему именно мы смеялись во все горло.

Когда же мы наконец успокоились и не спеша направились за Наташей, которая уверенно вела нас по безлюдным улочкам. До ушей дошло эхо незнакомой музыки и крики людей, старавшихся попадать под ритм и слова звучавшей песни.

- Вот там, наверное, движуха, так движуха. – Прокомментировал Ник.

- А что там такое? – Заинтересовалась Наташа.

- А там разве не-е-е... - остановился Ник и задумался, следом задумалась и Ната, но через секунду оба хором воскликнули. - Это же «Тако»!

- Что? - Не поняла я.

- Это такая концертная группа. «Тако» называется.

- Точно, точно! – Подтвердил Никита. – Ох, как тебе повезло сегодня. – Сказал он Наташе и чмокнул в щечку. – И тебе тоже! – Повернувшись, ответил он и вместе с подругой схватил меня за обе руки. – Поспешим! – Сказали они, и оба рванули, что есть сил, да так, что я еле успевала передвигать ногами.

Отвыкла я от рвения своих друзей, и месяцы безделья тому причина. Давно так не бегала и не напрягала свое тело. Было трудно. Ноги заплетались, а легкие не успевали справляться с нагрузкой. Я понимала, что больше не буду просиживать свое время в комнате, и лучше буду по чаще бывать на улице.

- Ого, сколько народу! – Прокричал Никита и прервал мои размышления.

Народу и правда было много. Целый квартал был занят танцующими и поющими людьми, а развлекали этот народ несколько человек на большой сцене. Я их раньше не видела и даже не слыша, что такая группа есть, но голос у них был приятный, слова понятны, и публика от них сходила с ума. Ребята знали, как завлечь и как прокачать народ.

- Идемте скорее. Может удастся пробраться к сцене? – Завелась Ната, ее подхватил Ник, и мы снова понеслись.

Народ стоял плотно друг к другу, так что нам не удалось пробиться даже в середину, но музыка доходила до наших ушей и этого было достаточно. Друзья веселились, танцевали, пели хором, поддерживая основную массу народа. А я...а я стояла рядом и ничтожно смотрелась на их фоне. Я и до своей проблемы не любила подобные мероприятия и большие массы людей, так как чувствовала себя не комфортно. А после месяцев затворничества мои комплексы только обострились, и я удрученно ощущала себя среди толпы. Но ради своих друзей я утаивала свои переживания и с натянутой улыбкой стояла немного позади них. Неприятные чувства не оставляли меня ни на секунду и окружение показывало мне больше и больше минусов этой тусовки. Кругом валялся мелкий мусор, который увеличивался с приходящими людьми, причем сами люди портили атмосферу не меньше. Каждый второй, встречавшийся на моем пути человек, был под алкогольным опьянением, а дополнением были курящие при детях люди.

Меня пугала такая обстановка, было некомфортно находится в ней, но я ничего не могла с этим поделать. Я продолжала улыбаться своим друзьям и краем глаза нехотя наблюдать за происходящим во круг.

После очередной песни, половина массы людей ушла с концерта и нас потоком пододвинуло аж до самых колонок. От их волн мне стало только хуже: в груди дребезжало и отдавалось в горле, звук был на столько громким, что я не слышала даже своих мыслей. Но я решила ничего не говорить друзьям. Так продолжалось примерно полтора часа. Затем мои друзья, вдоволь накричавшись, решили сделать передышку в одинокой аллее неподалеку от концерта. Пока Ната и Ник отходили от концерта, продолжая танцевать и петь, я присела на лавку, чтобы наконец-то выдохнуть после всех приключений, в которых я побывала. Ступни непривычно болели, чувствовались слабость в коленях и небольшая глухота с легким подташниванием. Но это все было терпимо.

- Ну, ты как? – Спросил меня Ник, заметив мое состояние. Наташа с кем-то принялась разговаривать по телефону, так что ему стало скучно.

- Все путем. – Улыбнувшись ответила я. – Сейчас только передохну чуток. С непривычки тело не слушается.

- Тяжело, наверное, тебе пришлось. – Сел он ряд со мной и задумался. А мне стало тошно на душе.

- Если честно, то я не хочу об этом говорить. Хочу поскорее все забыть...и надеюсь вы мне поможете.

- Конечно, мы же друзья. – Сердце екнуло от таких слов и захотелось снова плакать, но тут Наташа закончила разговор и воскликнула.

- Ну, все отлично! Идем к следующему этапу. - В ответ я машинально проныла. – Милка, тут не далеко.

- Ладно. – Еле поднялась я. – А куда теперь-то?

- Ох, Милка, тебе должно понравится! Там главный герой со своими друзьями детства вынуждены, из-за отставки своего тренера, переехать в другой город и пойти учиться в другую школу, ради нового тренера. Но вот только новая школа оказывается с гнильцой, правда все же маленький лучик солнышка там все же есть - это оказывается девочка изгой, над которой издевается вся школа. Они быстро сдружаются и между главным героем и девчонкой происходит любовь, и она на столько сильна, что молодому парню не слабо достается от гнета целой школы. Так же он переживает свои трудности, но ему все равно. Вот только быть вместе им не дано изначально... - тараторит она, что я еле успевала за ее ходом мыслей и уже сама поняла, что она говорила о фильме, но в конце Наташа запнулась и заплакала. Я в растерянности смотрю на Никиту, а он только мотает головой. - Ох, как пробрало! – Вытирая слезы, сказала она и улыбнулась. – Вот это я понимаю сила любви!

Наташа продолжает рассказывать и в порыве чувств со всей силы обнимать меня. Спасает меня Ник, который вырывает меня из ее объятий.

- Ты же смотрела его уже два раза. Как тебе еще не надоело?

- Я никогда не перестану его смотреть!

- Ладно Мила, а я-то тут причем?

- А ты должен брать с него пример!

- По-твоему я недостаточно тебя люблю?!

Это могло закончиться ссорой, за нами даже стали наблюдать жильцы соседнего дома, но я решила поддержать разговор и переключить Наташу на себя

- Так это что фильм?

- Да. – Ответили они хором.

- Так давайте сходим. В чем проблема?

- Проблема в том, что кто-то...

- Мне все равно кто там, что сделал. Вы меня заинтересовали, вы и видите...молча. – Старалась я сказать твердо, но голос под конец задрожал.

Никита не любил когда им кто-то командовал кроме Наташи и мог в ответ сказать что-то оскорбительное.

- Чего это ты раскомандовалась? – Спросил он и тут же меня защекотал.

- А нечего было орать на всю улицу. – Ответила я, изгиляясь, пока нас не прервал грозный выкрик старика с первого этажа. Оба тут же приутихли.

- Идемте-ка отсюда, пока полицию не вызвали. – Предложила Ната.

- Только у меня будет одно условие. – Прошептала я. – Между мной и Наташей будет сидеть Никита.

- Ладно, ладно. – отмахнулся Ник, лишь бы поскорее создать тишину.

Мы быстро направились вон из аллеи через дворы. А когда отошли на расстояние, дружески рассмеялись над произошедшей ситуацией.

- Давайте поспешим, - предложила подруга. – А то следующий сеанс только поздним вечером будет.

- Да, идем, но я напишу маме, чтобы она не волновалась.

- По дороге напишешь. – Отмахнулся Никита и отправился вперед.

Ухватившись за руку своей подруги, чтобы не отстать от компании, я стала печатать сообщение маме.

- «Я задержусь. День рождения Наташи продолжается»

- «Нет, проблем. Веселись» - Ответила она и в конце добавила смайлик.

Мы уже были неподалеку от кинотеатра, осталось только перейти пару светофоров и небольшой супермаркет. Наташа вся сияла от третьего просмотра, захватившего ее сердце фильма, а Никита морально и физически готовился к двухчасовому неподвижному сидению на неудобном кресле. Подруга то и дело пыталась успокоить его, но Ник только сильнее поникал.

Нам оставалось пройти последний светофор, но что-то нам сегодня не везло, и мы все попадали на красный свет, да и народу на улице было на удивление много. Когда же наконец-то загорелся зеленый, у меня вдруг развязались шнурки, и я без задней мысли присела их завязать. Об меня успело запнуться пару человек, пока я не догадалась о своем неудобном расположении. Терпеть давку было невыносимо и, засунув шнурки поглубже в кроссовки, я поспешила за друзьями. Они как обычно спорили друг с другом и даже не заметили, что я отстала от них.

Оставалось всего несколько секунд до того, как зеленый человечек потухнет, но как на зло шнурки снова вылезли из кроссовок и помешали моему движению. Я конечно же поспешила снова убрать их в глубь кроссовка, чтобы спокойно перейти зебру, вот только, когда подняла взгляд на своих друзей, резкое головокружение заставило меня остановится. Все перестало иметь звук, более того все стало двигаться медленнее, как при замедленной съемке. Меня тут же охватила паника, все же подобное в моем возрасте ощущать было ненормально. Затем сильно закололо в сердце, что я не могла не дышать, не произнести ни слова, и в растерянности с надеждой смотрела на своих друзей. Но вдруг их тела пошатнулись, будто помехи на телевизоре и на секунду вместо них я увидела пустоту. Паника охватила еще больше, за ней появился уже забытый страх скорой смерти и я начала думать, что все время это было сном. Но неожиданно все недуги отступили и окружение приобрело звук. Друзья, как и проходящие люди, шли в своем направлении, рядом стояли машины, ожидая светофора, снова стоял гул.

- «И что никто ничего не увидел?...Совсем?» - Успела я подумать, перед тем как услышала громкий гудок автомобиля, который на большой скорости снес меня с ног.

Все произошло слишком быстро, я не успела что-либо предпринять. Гудок, машина, темнота...