Миллион запретных наслаждений

Ной

С работы я ушел совсем рано. Просто не мог ничего делать, не мог сидеть и притворяться, будто все хорошо, не мог вести дела, как обычно, хотя все было не как обычно.

— Эй, Кроуфорд, — остановил меня Мейсон у выхода. — Куда собрался? Уходишь? Что произошло?

Да, наверное, я должен был что-то сказать своему помощнику, но мысли в чертовой голове путались, причем с каждой секундой все больше. Непривычно.

— Если мне будут звонить, переправляй на голосовую почту. Сегодня я уже не вернусь… Если кто-нибудь будет спрашивать, ты не знаешь, где я.

— Но я и так не знаю, куда ты собрался.

— Вот и хорошо.

Развернувшись, я пошел дальше, не отвечая на его: «Что-нибудь случилось?»

Да, случилось, черт возьми!

Нет, я не желаю об этом говорить. Мне хотелось просто какое-то время поупиваться чувством вины, а потом найти выход из неприятного положения.

Я знал, что есть только одно место, где можно найти покой и безмятежность, столь нужные, чтобы разгрести это дерьмо, и я не собирался тратить время на дурацкие разговоры. И потому мне приходилось быть грубым. Я и был груб… с несколькими сотрудниками.

Я не отвечал на их дежурное «как дела?» вежливой улыбкой и притворным «отлично, а у вас?». И плевать, что они обижались. Мне было насрать на то, как у них дела, насрать, что у маленького Джонни насморк, или что Сьюзи взяли в танцевальную группу поддержки, или даже что Боб наконец-то получил повышение. Я не мог думать ни о чем.

Выйдя из здания, я прыгнул в первое же остановившееся такси: ехать с Сэмюелем я не собирался — не хотел, чтобы кто-нибудь знал, где я. Поступал ли я безответственно? Возможно. Но опять же — мне было плевать.

Сунув таксисту полтинник, я сказал:

— Кладбище Сансет Мемориал.

— Сделаем. А вы случайно не тот самый сын Кроуфордов?

— Нет. Вы меня с кем-то путаете. — Откинувшись на спинку сиденья, я вздохнул.

Конечно, он понимал, что я вру. В конце концов, я остановил его прямо перед зданием, принадлежавшим «именно тому сыну Кроуфордов». Но он сам был виноват в том, что мне пришлось ему соврать. Нечего задавать дурацкие вопросы.

Вскоре оживленные улицы центра Чикаго остались позади и на затянутом тучами небе показалось солнце. Было как-то чудно видеть тонкие лучи, пробивающиеся сквозь крошечные просветы. Тучи выглядели так, словно в любую секунду мог разразиться дождь. Но, проследив за лучами, я увидел, что место, куда я спешил, освещено.