Миллион запретных наслаждений

Веки его задрожали и открылись. Глаза глянули прямо мне в душу — два омута, таких ярких и глубоких, что можно утонуть.

— Доброе утро, — приветствовал меня хрипловатый спросонья голос.

Ной, вытянув губы, поцеловал мой палец.

— Прости, я не хотела тебя разбудить, — солгала я, убрав руку.

— Ничего. Сколько сейчас? — Ной, приподнявшись на локте, взглянул на будильник, стоявший на тумбочке у кровати. Застонал и повалился на спину. — Черт, нужно вставать, на работу идти. — Вздохнув, он провел рукой по лицу.

— Хочешь, я приготовлю завтрак?

Ной удивленно посмотрел на меня.

— Ты умеешь готовить?

Я захихикала. Иногда мне казалось, что от его вопросов можно сойти с ума.

— Да, Ной. Нам, простым синим воротничкам, приходится заниматься такими вещами, если мы не хотим умереть с голоду.

— Можешь сделать бекон с яйцами? — На его лице появилось очаровательное выражение надежды.

Я, закатив глаза, кивнула.

— Как приготовить яйца?

— Обжарь с двух сторон.

— Хорошо, Ной. Такой завтрак я могу для тебя приготовить, — обольстительно произнесла я, обыгрывая вчерашние слова. Можно было подумать, что предлагала ему то же самое, что предлагал мне он, потому что, могу поклясться, он уже был готов.

— Чудненько! Тогда я сейчас по-быстрому приму душ и оденусь.

В мгновение ока он выскочил из кровати, и мне оставалось только проводить его взглядом. Да, можете не сомневаться, я полюбовалась его задницей.

Я тоже встала и надела шортики с майкой на лямках, подумав, что мне бы также не мешало принять душ. Спустившись вниз, сняла сковородку с той штукенции, которые обычно висят над стойкой посредине кухни, и поставила ее на плиту.

Плита… Я расскажу вам об этом агрегате. Даже супер-пупер-повар не сразу бы научился с ней ладить. Там было столько всяких кнопочек и ручек, что, наверное, ушел бы целый день, чтобы поочередно нажать на все. Провалиться мне на месте, если я знала, для чего они нужны. Поэтому, как и с универсальным дистанционным пультом, просто начала давить все подряд. От воспоминания по спине прошел холодок, но, к счастью, мне вскоре удалось разжечь вторую конфорку. А первая? Не хочу даже говорить об этом. Брови пострадали совсем чуть-чуть, а запах паленых волос был совсем не сильным.

Разобравшись с плитой, я направилась к холодильнику, в котором, порывшись, нашла — представьте — огромный кусок сырой свиной грудинки. По-видимому, Ной Кроуфорд не питался на скорую руку. Я, покачав головой, взяла яйца. Тщательно вымыв руки, приступила к стряпне.