Чимин
Вы с Чимином странная парочка, оба любите погромче да пожестче, чтоб потом без голоса хрипеть и сидеть только бочком, ибо болит всё.
В его съёмной квартире тонкие стены, а двери и того тоньше, и Намджун с Чонгуком давно хотят скинуться со стипендии и купить Чимину хоть поддержанную, но не скрипящую кровать и желательно железную дверь. Намджун ещё о звукоизоляции подумывал, хотя проще выселить Чимина или по шее надавать.
Просто терпения нет от слова совсем. Ребята места себе не находят, а у них сессия, подработка и ебучие книги с полок валятся. Попадают в голову Чонгуку, а стонешь за стеной ты, будто эту книгу в тебя ногами пихают, потому что Чимину нравится трахаться стоя именно у этой стены, за которой нервные соседи давятся слюной и, словно совы, глаза в темноту таращат.
Намджун раздражённо трёт переносицу, смотрит на часы, ему вставать рано, а у него стояк до боли и воспаленные от чтения глаза, а ещё скулящий Чонгук на полу, что пяткой пристукивает об пол и щёку жуёт нещадно, распаляя свою юношескую фантазию донельзя. Он пах книжкой прикрывает и следит за широкой неподвижной спиной, сидящего под настольной лампой Намджуна, осторожно сжимает через треники возбужденный орган и, кажется, совсем не дышит. Ему твои стоны в новинку каждый раз, так даже порноактрисы из фильмов на компьютере Намджуна не стонут, то ли голоса им не хватает, то ли дыхания. У тебя всё стабильно, даже если Чимин долбит тебя уже полтора часа и даже шипит от боли на каждый толчок, ты всё равно выдаёшь: — Глубже, ещё, детка, давай!
У Намджуна мороз по коже и даже глаз дёргается, потому что ну это хуже пытки. Лучше иглы под ногти, крысу в кастрюле, бамбук в анус, да что угодно, чем такое, прям до тошноты. Он поопытнее, да и как то сдержаннее, чем малой и на полу скрючившись ему не удобно, зато у стены, в самом эпицентре вашего с Чимином неудержимого действа.
Намджун долго молчит, стараясь сконцентрироваться на конспектах, даёт закончить Чонгуку, мысленно желая Чимину стереть член по самое основание, гаркает, прочищая горло:
— Бери ключи, поспим в машине.
Утром Чимин сонный, хромая, подволакивает одну ногу и заходит на кухню, взъерошенным воробьём оглядываясь соседей. Чонгук давится бутербродом, слишком открыто разглядывая голый торс вошедшего, что пестрит засосами разных оттенков и свежими глубокими царапинами. Гулко ухая, Чонгук сдвигает под столом колени и косится на Намджуна, что стакан ставит на стол так, будто пытается им пробить. А потом подходит к Чимину, играя желваками на скулах, даже наклоняется, чтобы заглянуть тому в бесстыжие глазенки, укладывает руку ему на затылок и почти в губы испуганно раскрытые, чеканит:
— Либо вы ебетесь в машине, либо мы и тебя, и бабу твою по кругу пустим. Честное слово, нервы не в пизду!
На последней фразе кофе из Чонгука вылетает с сильным рвотным позывом, Намджун уходит из кухни, а Чимин застывает с зажатыми в кулаке ключами от старого пикапа.