Calum Hood
Я был готов возлагать к её ногам все цветы, о которых она говорила, что они прекрасны. Розы, ромашки, пионы, хризантемы... И всерьёз был готов посадить цветущую лишь по истине красиво в Японии сакуру, о которой она мимолётно обмолвилась за обедом в университетской столовой. Тогда я видел в глаза блеск и дикое желание не только любоваться этим деревом, но и потратить на него кучу сил и времени, лишь бы оно было и заставляло улыбку на губах цвести так же, как цветут подснежники по весне.
Просыпаясь по утрам, окрылённый летел на учёбу, чтобы в который раз послушать про особенности различных пород собак, которых она обожала не меньше, чем белый шоколад или выступать на сцене университета. Ох, а её неповторимый вкус в музыке...
За что бы она не взялась, всё выходило потрясно. Будь то стандартная готовка самых обыкновенных кексов с кокосовой стружкой или рисунок натюрморта. Придраться было не к чему. Идеально. Про таких людей каждый твердил, что это талант. Я же видел в ней большее.
Талант - не то, что можно отнести к данной девушке. Нет, безусловно, этим словом можно обобщить все качества, присущие ей, что помогали в любом деле, но этого мало. Про неё стоит сказать, что она невероятно целеустремлённая, жизнерадостная и до невозможности прагматична. Иногда бывало, что она действовала согласно своим эмоциям, но в большинстве случаев предпочитала действовать согласно плану.
Большинство думало, что в ней нет той рискованности, что она совершенно не умеет мечтать... Они просто не заглядывали к ней в душу глубже, не общаясь.
Весела, оптимистична, всегда добра и приветлива. Люди тянулись к ней, желая заполучить внимание от такого яркого солнца, что грело даже в пасмурные и хмурые дни, а она всегда всем и каждому улыбалась.
Я наблюдал за ней постоянно. ненавязчиво, недолго, но очень метко. Любила посидеть подолгу у окна, заткнув уши наушниками, уходя в свою маленькую реальность, в которой она, кажется, либо сражалась с драконами и освобождала вселенную, получая вселенское признание, либо просто была свободна от всех бед и тягостей суетной жизни, что иногда тянули вниз. И когда я поделился с ней этими мыслями, она сначала рассмеялась, а затем, качая головой, отдала свёрнутый вчетверо листок, который я развернул дома.
Её рисунок. Она верхом на драконе. Счастливая пуще прежнего. Спокойная.
Спустя время мы сблизились, смогли доверить друг другу все тайны. Ругали события, мир и вселенную за то, что не могли встретиться раньше. Но потом я, задумчиво беря её ладони в свои, тихо шептал о том, что нужные люди не могут встретиться на начальном этапе жизни. Всегда нужно проходить непростой и тернистый путь, чтобы потом наблюдать за радугой после дождя. А после этих слов она призналась, что её больше не мучают кошмары. Они перестали ей сниться после моего прихода в её жизнь.
Призналась, что тугие узлы в животе не позволяют. Заставляют лишь беспричинно улыбаться ещё больше и думать о спокойных совместных вечерах, в которых мы обсуждаем привычную людям бытовуху, на какой фильм стоит сходить на следующей неделе и почему бы не выбраться за город среди недели, наплевав на пары.
В первое время я не мог признаться в том же. Стеснялся и боялся быть непонятым. Но спустя время понял, что она читает меня, как открытую книгу, и ей давно ясно, что мы испытываем похожие эмоции, чувства, думаем почти одинаково. В такие минуты мы понимали, что никого роднее не было и не будет. Светились друг для друга, находили интересные книги и поддерживали беседу на самые различные темы, даже если совершенно ничего в этом не смыслили. Мы стали единым целым.
И сейчас я слышу, как она сопит в мою подушку, крепко обнимая её, а я смотрю в окно и понимаю, как за последние полтора года перевернулась моя жизнь. Всё полетело невероятно быстро, что я даже не слежу за временем. Я просто счастлив.
И я знаю, что она тоже.