Глава 132: «В последний раз»
Утро выдалось тихим. Лёгкий туман стелился по земле, обволакивая домик и поляну возле реки мягкой вуалью. Воздух был сырой и чистый — тот самый, каким дышишь полной грудью, чтобы прочистить душу.
Даня сидел на берегу реки, поджав ноги и закутавшись в свой старый худи. Волны лениво перекатывались, отражая кусочки неба, а на гладкой воде играли отблески от утреннего солнца. Он молчал, смотрел вдаль и слушал радиоприёмник, который кто-то оставил включённым в доме — слабый, чуть дрожащий звук доносился до берега.
Из динамика играла старая, будто пыльная от времени, песня. Голос певца был слегка глухим, но слова резали куда сильнее, чем нож:
«Время пройдёт — и ты забудешь
Всё, что было с тобой у нас...»
Даня вздрогнул, будто кто-то врезал по сердцу. Он хорошо знал эту строчку. И знал, как легко это могло стать правдой — просто забыть, оставить, стереть. И всё, что было между ним и Лёшей: боль, близость, обида, — исчезнет.
Он сжал кулаки и уставился в воду, которая, казалось, тоже молчала вместе с ним. А потом — лёгкие шаги за спиной. Он узнал их сразу. Не надо было оборачиваться.
Лёша подошёл тихо, без слов. Просто встал рядом, а потом медленно опустился на корточки. Несколько секунд — тишина. Только песня, вода и дыхание.
— Доброе утро, солнце, — прошептал он, и его губы мягко коснулись губ Дани.
Поцелуй был коротким, но в нём было всё: утреннее тепло, сожаление, прощение, и нежность, с которой обычно говорят «останься». Даня не ответил, но и не отстранился. Он только закрыл глаза и выдохнул, сжимая в кулаке край рукава.
— Эта песня... — начал он хрипло. — Она про то, что всё уходит. Всё забывается. Люди, чувства, даже любовь. Как будто ничего и не было.
Лёша опустил голову и прижался лбом к его плечу.
— Но я не хочу, чтобы ты забыл. И я не забыл. Ни одной секунды, ни одного твоего взгляда. Даже когда ты был злой, даже когда молчал — всё это я люблю.
Даня всмотрелся в его глаза. Чистые. Честные. Без притворства.
— Я боюсь, что однажды ты просто уйдёшь. Или я. Что станет слишком поздно.
— Тогда запомним это утро, — сказал Лёша. — Запомним эту воду. Эту песню. Это касание. Чтобы даже если всё развалится — у нас осталось это. Наша река. Наш поцелуй. Наш «доброе утро».
Даня усмехнулся и слегка толкнул его плечом.
— Ты всегда такой... мягкий и дурацкий.
— А ты всегда был мой колючий еж. И будешь. Если, конечно, не убежишь.
— Не убегу, — почти шепотом сказал Даня. — Не сейчас.
И они сидели так — у самой кромки воды, под старую песню, которая закончилась, но ещё долго звенела в голове. Двое. Тишина. И целый день впереди, в котором можно было быть рядом.