Глава 115. Тепло в каждом прикосновении
Даня лежал на кровати, окутанный в одеяло, тело его казалось совершенно без сил. Жар поднимался и спадал волнами, оставляя после себя то жаркое, то ледяное чувство внутри. Голова раскалывалась, руки дрожали, и каждое движение давалось с огромным усилием. Но самое тяжелое — это было чувство, что никто не знает, насколько плохо ему на самом деле.
Лёша не мог допустить, чтобы Даня мучился в одиночестве.
С самого утра он осторожно вошёл в комнату с чашкой горячего чая с мёдом и лимоном. Даня попытался отвернуться и промычать:
— Не надо, я сам.
— Нет, — мягко ответил Лёша и сел рядом на кровать, подложив под голову Дани свою руку, — я здесь, и ты не один.
Лёша замечал каждый вздох, каждый нервный судорожный вздрагивание от боли. Он не давал Дане замерзнуть, укутывая его своей тёплой толстовкой, даже когда тот пытался сбросить её.
— Ты не можешь бороться с этим сам, — сказал Лёша, гладя Дане по голове. — Я знаю, что ты пытаешься казаться сильным, но позволь мне быть рядом, пусть даже просто так.
Даня пытался говорить, но голос срывался, и на лице появлялась болезненная гримаса. Лёша бережно держал его за руку, ощущая, как та становится всё холоднее, но не отпускал.
В течение всего дня Лёша не отходил ни на шаг. Он приносил Данине лекарства, напоминал пить воду, подносил салфетки, когда тот кашлял. Когда температура поднималась, Лёша менял влажные полотенца, аккуратно протирая лицо и шею.
Каждое движение Лёши было наполнено заботой — от нежного прикосновения к волосам до тихого шёпота рядом с ухом:
— Ты моё солнце, я не отпущу тебя.
Ночи были самыми страшными. Когда температура поднималась, и Даня задыхался от жара, Лёша держал его за руку, напевая песню, которая казалась лёгкой и успокаивающей, несмотря на хриплый голос.
— Дыши, солнышко, дыши, — повторял он, стараясь не показать своей тревоги.
Болезнь словно стирала всю защиту, которая была у Дани. Он сдавался, позволяя Лёше заботиться о себе, хотя внутри его всё ещё боролось с этой зависимостью.
Но Лёша был терпелив. Он понимал, что для Дани это тяжёлая битва — позволить кому-то увидеть его слабость.
Он видел, как Даня смотрит на него исподлобья, когда тот пытается оттолкнуть руку, но Лёша мягко обнимает его, говоря:
— Не бойся быть слабым. Я люблю тебя таким, какой ты есть.
Даже когда Даня пытался отгородиться, Лёша не уходил. Он был здесь — чтобы согреть, поддержать, оберегать.
Постепенно, день за днем, жар спадал, дыхание выравнивалось, и в глазах Дани появлялся тот самый искренний свет — свет, который Лёша не переставал беречь и оберегать.
И когда однажды утром Даня открыл глаза и тихо сказал:
— Спасибо, — Лёша почувствовал, как его сердце наполняется теплом сильнее любого солнца.