Глава 76 Пепел шутки
После того вечернего инцидента на поляне — когда Лёша в шутку надел Даню кольцо, а Катя взорвалась истерикой — мир Дани и Лёши начал медленно трещать по швам.
И вот эти трещины выросли в глубокие разломы, которые поглощали всё на своём пути.
Сначала — тишина.
Сначала казалось, что это просто временное недоразумение, глупая шутка, которую можно забыть. Но на следующий день, и на следующий, и на следующий, воздух в селе становился всё тяжелее для Дани.
Шёпоты. Насмешки. Холодные взгляды, что пронзали насквозь, как иглы.
— «Вот этот «солнечный призрак» опять где-то мелькает...»
— «Лёша выбрал Катю, а нам зачем это смотреть?»
— «Смешно видеть, как он прикрывает этого... но в ссоре виднее кто есть кто.»
Друзья, с которыми Даня рос и думал, что может быть защищён, начали словно стекать в поток равнодушия и даже ненависти.
Лёша, в глубине души, понимал, что именно его шутка стала катализатором этого разрыва. Он видел, как Даня уходит в себя, как тот закрывается от всего мира. Но он не знал, как остановить этот процесс.
Сначала он пытался подойти, заговорить, но Даня холодно отворачивался.
Потом Лёша вернулся к компании, к своей привычной жизни — к Катиной руке в своей и к их общим разговорам. Но даже в самых шумных компаниях он чувствовал пустоту.
Даня же тем временем погружался в мрак.
Он перестал есть, словно пытаясь изгнать боль из тела голодом.
Он перестал спать, чтобы не видеть снов, которые ещё сильнее ломали его внутри.
Он перестал говорить, потому что слова казались бессмысленными.
Единственным выражением его боли стали новые порезы — всё глубже, всё больше. Каждое кровавое следствие на коже было криком, который никто не слышал.
Друзья перестали замечать его, или замечали лишь для того, чтобы хихикнуть, поделиться в группе или бросить очередную колкость.
И Лёша видел это всё, и сердце его разрывалось.
Однажды ночью он вышел на улицу, пошёл к дому Дани, но остановился у ворот. Внутри он слышал тишину, и знал — Даня там, но Даня один.
«Я сломал его», — думал Лёша, сжимая кулаки. «И не знаю, как починить.»
Прошло время. Дни казались бесконечными. Меланхолия впилась в каждое утро, как липкий холод. Но где-то внутри Лёши, глубоко — едва заметный огонёк надежды не угасал.
Он помнил, как Даня называл его «солнцем», как в самом страшном сне Даня думал о нём, как о свете.
И пусть сейчас между ними пылала стена обид и боли — этот свет всё ещё горел.
И Лёша не собирался сдаваться.
Он знал, что путь будет долгим, что придется пройти через молчание и холод, через слёзы и непонимание.
Но где-то там, за этим пеплом — жила надежда.
И он готов был бороться, чтобы её найти.