Глава 10
Несколько недель назад. Где-то на просторах Ада.
Никогда не думал, что моя тёмная душа способна на настоящую боль. Это чувство было невыносимым. Впервые за много тысячелетий я позволил себе проявить слабость и поддался самому пагубному чувству — надежде.
Я поверил, что Дейра может понять меня и дать мне шанс вернуть наши прежние отношения. Я пытался играть по её правилам и даже старался соответствовать жалким смертным. Но все мои попытки оказались тщетны. Мою душу разъедала потребность в том, что я испытывал в смертном мире. Глупые поездки в автомобиле, мотивы странных баллад, которые Дейра любила напевать громким голосом за рулём, её любовь к дрянным напиткам и нескончаемая потребность в азарте — всё это наполняло мою душу трепетом и долгожданным чувством воодушевления.
Подобное чувство я испытывал лишь тогда, когда пал с небес на землю и строил свой новый мир. Эта новизна и глоток настоящей жизни были жестоким и беспощадным наркотиком, вкус которого невозможно забыть.
Я сидел в своём кабинете, безразлично смотря в одну точку на стене. В какой-то момент у меня пропал весь интерес ко всем делам и к происходящей вокруг деятельности. Каин видел моё состояние и пытался избегать прямого контакта со мной. Я же сидел в своём кабинете сутками напролёт, разъедая разум пагубными мыслями.
Я не знаю, сколько времени я просидел в таком состоянии. В тёмном кабинете не было ни единого источника света. Царившая вокруг тьма дарила мне хоть небольшое, но успокоение. Я закрыл глаза, в который раз вспоминая Дейаниру и её тёмные и большие глаза. «Если ты желаешь ей счастья, то ты должен оставить её в покое. Она заслужила спокойной и комфортной жизни в привычном ей мире. Твое присутствие лишь усугубит её положение и не даст ей шанса обрести покой. Смирись и прекрати мнить себя слабым смертным!»
Сквозь внутренний голос я расслышал чей-то голос. Открыв глаза, я стал осматривать пространство тёмного кабинета. В углу кабинета сквозь непроглядную тьму я смог различить чей-то силуэт.
— Что за шутки? Кто ты такой и что делаешь в моей обители? — Я тут же позволил себе выпустить тьму из души, что заставило мои глаза зажечься ярко-алым светом.
— Люци, никогда не думал, что смогу застать твою депрессию. Ты и вправду сошёл с ума, раз позволяешь себе столь очевидные человеческие слабости.
Голос, что прозвучал в темноте, ввёл меня в оцепенение. Из тени выступил слишком знакомый мне силуэт. Огненный цвет волос нежданного гостя создавал в кабинете слабый отблеск света. Жёлтые глаза асгардского наглеца горели ярким огнём, а губы были искривлены в его самодовольной ухмылке.
— Ты?! — Я подорвался с места, желая испепелить заносчивого наглеца любым доступным способом. — Я сразу не поверил в твою смерть, наглый, беспечный недоумок! Это всё твоя вина!
— Люци, Люци, побереги нервишки, — со стороны рыжеволосого наглеца раздался громкий смех. — Твои нервы итак ни к чёрту, а ты ещё больше усугубляешь своё итак шаткое положение.
— Я уничтожу тебя!
Я бросился прямиком на сидящего в кресле проходимца. Его фигура тут же рассеялась и прошла сквозь мои пальцы. Я отшатнулся в сторону, осматривая кабинет пристальным и полным гнева взглядом.
— К твоему сведению, нельзя убить того, кто уже мёртв, — со стороны кресла вновь послышался громкий мужской смех.
— Какого?.. — Я обернулся в сторону кресла, где вновь воссоздал ненавистный мне бог. — В какие идиотские игры ты решил играть со мной? Ты забыл, кто я и что я могу сделать с тобой!
— Люци, твои угрозы были бы актуальны, будь я на самом деле здесь, — жёлтые глаза Локи сверкнули в темноте. — Но мы оба знаем, что я мёртв и не могу быть осязаемым.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросил я, охваченный гневом. — Я не потерплю твоих шуток в свой адрес! Я уничтожу тебя и доберусь до твоей жалкой душонки даже в Вальхалле!
— Я уверен, что мой оригинал отправился в другие места, — ответил фантом, и его губы вновь искривились в улыбке. — Согласись, тебе не хватало меня. В противном случае ты бы не слышал голос своего подсознания, звучащий моим мелодичным и волшебным тембром.
— Что ты несёшь, плут? Какой ещё голос подсознания? — мой голос перешёл на крик. — Будь моя воля, я бы не видел твою наглую ухмылку ещё долгие тысячи лет!
— А вот твой разум говорит об обратном, — Локи яростно усмехался. — Ведь я и есть отголоски твоего разума. Как тебе такой поворот? Фактически, ты сейчас говоришь сам с собой.
— Следи за языком! Великий Владыка Тьмы Люцифер никогда не будет подвержен подобным слабостям! Я создал безумие и породил его в этом мире!
— И теперь ты страдаешь от своего же детища, — Локи засмеялся тем самым издевательским смехом, который всегда выводил меня из себя. — Люци, может, тебе записаться на сеансы к Доку? Она лучший психотерапевт во Вселенной. Мне ли не знать.
— Это всё твоя вина, недоумок, — мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а разум был переполнен злостью и ненавистью. — Твое идиотское пари всё испортило! Оно обрекло меня на страдания и заставило пройти через нестерпимые муки!
— Может, оно и так, но разве я не исполнил своё обязательство? Люцифер, ты первый начал эту игру. Я лишь ответил тебе той же монетой.
— Обрекая меня на смертную жизнь и нестерпимые разуму страдания?! Локи, даже если ты плод моего разума, я всё равно проклинаю тебя, подонок! Из-за тебя я впервые за свою вечность позволил себе проявить столь низкую слабость, как чувства! Ты хоть понимаешь, на что ты меня обрек?
— Я дал тебе стимул и смысл в твоей бессмысленной и обречённой на вечное одиночество жизни. Теперь ты познал, что такое жизнь и её краски. Ты узнал, что в жизни, даже в бесконечной, может быть не только пустота и мрак. Не так ли?
— Что это меняет? Я Князь Тьмы и безжалостный монстр! Я питаю этот мир тьмой и забираю все подверженные тьме души! Я никогда не позволю себе изменить свои устои.
— Ты уже изменил их, — я слышал, как Локи пытался яростно насмехаться надо мной. — Ты изменился, Люцифер. Смертность повлияла на твоё мышление, как и их мир. Поэтому ты спас мальчишку от адских мук. Ты проявил жалость, Люцифер. А она не свойственна истинному Дьяволу.
— Замолчи, — моё дыхание начинало учащаться из-за бурлящего гнева. — Не смей принижать мой статус и сомневаться в моей силе!
— Люци, я не сомневаюсь в твоей силе. Но вот отрицать тот факт, что ты уже не тот Люцифер, что прежде, сложно. Ты заражён человечностью и тягой к чувствам и эмоциям. А этот недуг, как тебе известно, неизлечим. Не так ли? Тебе никогда больше не стать безжалостным и беспощадным монстром. Люцифер, ты обречён...
— Проваливай! Уйди прочь! Оставь меня в покое и больше никогда не смей появляться пред моим взором! Будь ты проклят, асгардский недоумок! Ты и твоё идиотское пари! Да поглотит всепоглощающий огонь твою душу и испепелит её до пепла!
Мой громкий крик прервал звук открывающейся двери. На пороге кабинета появился Норильмавен, глаза которого смотрели на меня с опаской. Взгляд мальчишки был напряжён сильнее обычного. Я продолжал испускать тяжёлые и прерывистые вздохи, осматривая кабинет горящими ярким огнём глазами.
— Люцифер?! — голос Норильмавена в первый раз звучал неуверенно и растерянно. — С кем... С кем ты говорил?
— Этот недоумок. Он... Он жив и он позволил себе усомниться в моей силе и в моём статусе главного Владыки Тьмы!
— Недоумок? — Норильмавен закрыл за собой дверь и посмотрел на меня с некоторой паникой. — О ком ты говоришь?
— Локи! Он жив! Он был здесь и он...
— Отец... — впервые на моей памяти мальчишка смотрел на меня с беспокойством. — Локи уже два года как мёртв. Я лично видел его смерть своими глазами. Он не мог быть здесь.
— Но это был он! Я видел его наглую ухмылку и слышал его невыносимые речи! Это был он!
— Люцифер, что... Что с тобой происходит? — Норильмавен обошёл меня стороной и встал прямо передо мной. — Мне кажется, твоё загадочное исчезновение повлияло на тебя не самым лучшим образом. Ты явно не в себе.
— Норильмавен, — я взял под контроль своё дыхание и посмотрел в глаза сыну. — Ответь мне на один вопрос.
— На вопрос? — мальчишка вздохнул. — Какой вопрос?
— Как... Как ты справляешься со своей человечностью на протяжении долгих тысячелетий? Как ты можешь сохранять холодный разум, испытывая эмоции и чувства, которые свойственны смертным?
— К чему эти странные вопросы? — глаза юнца сузились, он смотрел на меня с недоверием. — И о каком пари ты кричал на весь Ад?
— Это уже не имеет значения, — силы оставили меня, и я тут же сел в своё массивное кресло. — Теперь ничего не изменить...
— Люцифер, — Норильмавен сглотнул ком в горле. — Что произошло?
— Мальчишка, я не намерен открывать свою тёмную душу юнцу, — я отвёл взгляд в сторону, не желая показывать промелькнувшие в моём взгляде эмоции. — Зачем ты пожаловал ко мне?
— Меня вновь вызвали твои подданные, — наглый мальчишка закатил глаза. — Весь Ад стоит на ушах, говорят, что Тёмный Владыка закрылся у себя и не проявляет признаков жизни.
— Тебя вызвали демоны? — Меня накрыл новый прилив злости. — Кто это был? Назови мне имя, и я уничтожу его в то же мгновение. Никто не смеет сомневаться во Владыке Тьмы Люцифере!
— Я не намерен вникать в адские разборки, — мальчишка безразлично пожал плечами. — Но вот понять, что с тобой происходит, я всё же намерен.
— Норильмавен, тебе не стоит вновь идти наперекор моему слову, — я тут же вспомнил яростные нападки Дейры по поводу наших с сыном отношений и её позицию по поводу Норильмавена. — Ты позволил себе лишнего, наглый мальчишка.
— Я многое себе позволяю, — вновь юнец говорил со мной холодным и безразличным голосом. — Но мне интересно, что конкретно сейчас тебя возмутило.
— Ты сблизился с Дейрой Ренклиф... — я осёкся, подбирая наиболее подходящие слова для продолжения диалога. — Я запретил тебе приближаться к этой особе.
— Боишься, что моя связь с Убицей Богов может угрожать твоей жизни? — мальчишка разразился полным злобы смехом. — Люцифер, это тебе стоит держаться от Дейаниры как можно дальше. Эта сущность убьёт тебя при первой возможности.
— Не тебе учить меня жизни, наглый юнец, — слова Норильмавена задели меня. — Но я настоятельно советую тебе прекратить все контакты с Дейанирой.
— И почему это? — боковым зрением я видел, как мальчишка стал осматривать меня пристальным взглядом. — Эта сущность нравится мне, и она воистину сильна. Подобный союзник в моём списке будет являться весомым преимуществом в жизни.
— Союзник? — я повысил тон, не сумев удержать эмоции под контролем. Это новое для меня чувство теперь не давало мне покоя. Слова юнца и его интерес к Дейанире лишали меня остатков здравого разума. Меня захлестнули странные эмоции, которые требовали любым способом расстроить этот «союз» и предотвратить любые попытки мальчишки сблизиться с той, на кого имел виды я.
— Именно. Дейанира и я находимся в тесных отношениях, — глаза Норильмавена вспыхнули, а губы искривились в кривой усмешке. — Я подумываю сойтись с этой особой и тем самым обеспечить себя достойным защитником и всесильной парой...
— Не смей!
Я даже не понял, как подскочил на ноги и схватил юнца мёртвой хваткой. Мои руки прижали тело Норильмавена к стене, тем самым лишая его возможности оказать сопротивление.
— Не смей приближаться к ней и даже не позволяй себе думать о Дейанире. Я не посмотрю, что ты мой сын. Любой твой акт в сторону Дейаниры я покараю самым жестоким образом.
— И что это значит? — глаза мальчишки смотрели на меня с яростным вызовом. — Ты боишься лишиться трона, или боишься моего союза с одним из сильнейших созданий деда? Но представь, каких внуков я тебе подарю в подобном союзе...
— Я убью тебя, наглый паршивец!
Я не смог сдержаться и ударил Норильмавена, нанеся ему прямой удар кулаком в лицо. Из носа мальчишки сразу же потекла кровь, окрашивая его лицо в яркий цвет. Я сразу же убрал руки от юноши, понимая, что совершил ошибку. За всю свою жизнь я никогда не прибегал к физическим действиям по отношению к сыну и поклялся себе, что никогда не буду этого делать. Я всегда был против таких методов, потому что мой отец поступил бы со мной точно так же — лишил бы меня крыльев и уничтожил бы меня при моём падении. Я пытался собраться с мыслями и взять эмоции под контроль.
— Норильмавен, я не...
— Не трогай меня, — мальчишка разозлился и одним резким толчком отбросил меня на несколько шагов от себя. — Не смей даже приближаться ко мне. Ты сошёл с ума, Люцифер. Тебе недолго осталось сидеть на своём троне. Твоё безумие возьмёт верх над разумом и окончательно погубит тебя.
Мальчишка тут же исчез, оставив меня наедине с пустотой. Мои действия оказали ещё более пагубное влияние на мой разум, чем образ асгардского глупца. «Мальчик прав. Ты сходишь с ума, раз позволяешь себе уподобляться отцу в своих методах воспитания. Ты становишься похожим на отца...».
Мои пальцы задрожали. Я упал на поверхность адского трона, запустив пальцы в густые пепельные волосы. Я не мог принять и поверить в то, что мой разум был повреждён. Я был самым главным из ангелов и был величайшим из всех творений отца. Я не мог страдать от столь низменных и смертных недугов. Это было просто невозможно!
Спустя долгое время я продолжал сидеть в своей обители, игнорируя весь остальной мир. «Если Михаил был прав и отец намерен уничтожить весь существующий свет, то я буду только рад этому. Пусть мир будет уничтожен, и все эти чувства вместе с ним!». Я проклинал всё, что пережил за эти несколько лет. Всё началось с Дракулы и его освобождения. Это безумие началось именно с этого проклятого момента. Моя слабость перед этими несчастными душами и моя жалость породили во мне первые задатки человечности. Потом эти ситуации с асгардцами и их разборки стимулировали мою человечность прорастать в тёмной душе. Локи и его союз с богиней вызвали у меня зависть. Да, именно зависть. Я видел, как этот недоумок был по-настоящему счастлив. Его тёмная душа светилась и испускала невероятную энергию. Где-то глубоко в душе я мечтал узнать, каково это — ощутить подобные эмоции на практике. И вот моя мечта сбылась. Но в отличие от асгардского недоумка, эти эмоции принесли лишь боль и страдания в мою тёмную душу. И я ничего не мог с этим поделать. Я был обречён и должен был навечно остаться наедине со своей тьмой.
Слабый стук в дверь нарушил мой покой. Я сразу же стёр прежнее уныние и вернул себе безразличное выражение лица. На пороге моего кабинета появился Каин, чей взволнованный взгляд не мог не озадачить меня.
— Владыка, позволь нарушить твой покой.
— Что у тебя? — я изо всех сил старался вести себя как и в прежние времена, не выражая никаких эмоций в разговоре.
— Владыка, к вам посетитель... — демон вздрогнул и сразу же отошёл в сторону. — Она прибыла издалека и была очень настойчива в своём стремлении увидеть вас.
— Кто это? — я сразу же вздрогнул и напрягся. — Каин, я не потерплю такого поведения.
— Это...
— Люцифер, рада вновь встретиться с великим Тёмным Владыкой, — раздался звонкий мелодичный голос.
За спиной Каина появилась Оливия Уильямс, чей образ вновь был воплощением величия божеств Асгарда.
Её появление ещё больше озадачило меня. Я не мог предположить, зачем эта особа прибыла в Ад и что ей было нужно. Наши встречи всегда приносили мне дискомфорт и вызывали опасения. Эта могущественная сущность представляла угрозу моему авторитету.
— Всемать, что привело тебя в мою обитель? — Я старался изобразить безразличие в своём взгляде.
— У меня на это была весомая причина, — взгляд голубых глаз Оливии скользнул по моему внешнему виду. — И, как вижу, мой приход был оправдан.
— Каин, принеси что-нибудь подходящее для этой встречи, — я посмотрел на демона пристальным взглядом. — И избавь меня от своего присутствия на этой встрече.
— Как вы прикажете, Владыка, — ответил Каин и удалился.
Оливия прошла до гостевого кресла и заняла его поверхность. Её взгляд голубых глаз был слишком пристальным. Я чувствовал, как её взгляд прожигает мою душу, и понимал, что она проявляет повышенный интерес ко мне.
— Оливия, я хотел бы получить более развёрнутый ответ по поводу твоего прихода в мои владения.
— Я не привыкла быть должной и всегда выполняю данные обещания, — глаза девушки сверкнули. — Я была должна одному парню, чью просьбу я не могла проигнорировать, тем самым не вернув ему долг за его помощь.
— Парню? — Я нахмурился, осознав, о ком идёт речь. — Норильмавен. Наглый мальчишка. Он попросил тебя провести со мной разговор?
— Не то чтобы попросил, — девушка пожала плечами. — Но он просил провести с тобой несколько сеансов.
— Этот юнец перешёл все допустимые границы, — мои глаза зажглись ярким огнём. — Как он посмел усомниться в моей силе и разуме!
— Наверное, твой агрессивный посыл в адрес сына заставил его принимать столь непростые решения, — белокурая девчонка подвинулась ближе, приобретя образ настоящего всесильного существа. — Неужели сам Люцифер испытал ревность.
— Что?! Какая к чёрту ревность? — Я не смог сдержать эмоциональный порыв. — Я никогда не позволю себе такой низости!
— Ты так и не смог сказать Норману о причинах этой ревности? — Я видел, как бровь девчонки поднялась вверх. — Почему ты умолчал о своих чувствах к Дейре?
— Я не собираюсь показывать свою слабость перед этим заносчивым мальчишкой, — мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — И в этих чувствах нет никакого смысла.
— Если это так, то что заставляет тебя ощущать ревность? Мы оба знаем, что это значит.
— Даже если и так, я не намерен обсуждать это с тобой, Всемать. — Я демонстративно отвернулся в сторону, показывая своё нежелание продолжать этот разговор. — Твой приход не имел никакого смысла.
— Люцифер, — взгляд девушки стал напряжённым. — Норман сообщил мне о твоём небольшом помутнении...
— Помутнении? — Мои глаза вспыхнули гневом. — Ты понимаешь, с кем ты разговариваешь?!
— Понимаю. Но разговоры самим с собой и разного рода галлюцинации могут иметь неприятные последствия для разума, — богиня напряглась сильнее прежнего. — Люцифер, поверь мне. Я единственная, кто может помочь тебе и оказать должную помощь твоему разуму.
— И зачем тебе это?
— Ты помог мне с отцом, когда я пребывала в глубокой депрессии из-за его утраты. И только благодаря твоей помощи я смогла обрести покой и помочь отцу вознестись в лучший мир. Я не могу не ответить тебе на это.
— Бесспорно, — наконец-то я смог позволить себе самодовольную улыбку. — Да и наша с тобой первая встреча осталась моим жестом доброй воли.
— Не отрицаю. Ты уже несколько раз помог мне в непростой ситуации. Сейчас обратная ситуация. Ты пребываешь в депрессии и нуждаешься в помощи, которую могу оказать только я, как богиня души и профессор психологических наук.
— И как же ты собралась мне помогать?
— Давай попробуем решить проблему с помощью обычной психотерапии, — предложила девушка, доставая из сумки блокнот и ручки и надевая прозрачные очки. Она устремила на меня пристальный взгляд. — Люцифер, что вас беспокоит?
Я скептически посмотрел на неё и сказал:
— Не уверен, что твой план будет эффективным. Я не из тех, кто делится своими слабостями и раскрывает душу перед незнакомцами.
— Люцифер, — глаза девушки загорелись ярким светом, — мы оба знаем, что моих сил достаточно, чтобы проникнуть в твою душу. Но я не хочу прибегать к таким радикальным мерам. Давай пойдём правильным путём и проведём конструктивный диалог по обоюдному согласию.
Я не мог не заметить, как сильно изменилась Оливия с нашей первой встречи. В ней больше не было той неуверенности в себе, которую я видел раньше.
— Вы действительно стали другой, мисс Уильямс, — сказал я. — В тебе сложно узнать ту смертную, которую я увидел в нашу первую встречу.
— А в вас, Владыка Тьмы, сложно узнать того всесильного Дьявола, которого я увидела в нашу первую встречу, — ответила она с сарказмом, который напомнил мне об асгардском обманщике Локи и его вечных издёвках в мой адрес. — Мы оба изменились, Люцифер.
Я невольно покосился на неё и сказал:
— Ты сейчас точная копия своего почившего жениха. Не стоит уподобляться Локи, Оливия. Мне хватило этого наглеца в нашу последнюю встречу.
— В таком случае, давай прекратим этот обмен любезностями и перейдём к делу.
Под пристальным взглядом небесно-голубых глаз всемогущей богини мне не оставалось ничего другого, как выполнить её волю. Это был мой первый опыт в разговорах с кем-то посторонним о своей жизни. Я не привык откровенничать и быть открытым душой, но Оливия заставила меня проявить некоторую слабость.
Я был сдержан в своём рассказе и не сильно углублялся в детали происходящего со мной. Мне было непросто признаться в том, что я видел слишком живую галлюцинацию образа Локи и слышал его яростные насмешки.
Оливия хоть и была собранной и невозмутимой, но при упоминании её почившего жениха губы девчонки слабо подрагивали. Я ощутил боль в её душе, которую она пыталась всеми силами сдержать.
Когда мой рассказ подошёл к тому моменту, где я позволяю себе акт физического воздействия на сына, Оливия пребывала в своём классическом образе сосредоточенного психотерапевта. Она постоянно что-то записывала на страницах блокнота в своих руках, периодически опуская глаза на исписанные текстом страницы.
Данное действие стало выводить меня из себя. Я прервал поток своих мыслей и посмотрел на белокурую богиню.
— Оливия, меня выводят из себя твои действия, — сказал я, тарабаня пальцами по столу. — Может, вернёмся к делу?
— Я и так занимаюсь делом, — наконец-то я добился желаемого, и взгляд Оливии вернулся ко мне. — Давай продолжим нашу беседу, — сказала богиня, и её глаза сверкнули. — Люцифер, почему ты не рассказал сыну о своих чувствах к Дейре? Ты же понимаешь, что его слова и действия были всего лишь провокацией.
— Что значит провокация? Этот наглый паршивец хотел забрать то, что принадлежит мне! Я никогда не позволю никому забрать у меня Дейаниру . А его громкие речи лишили меня контроля. Как только я представляю, как Норильмавен и Дейанира... — я замолчал, осознав, что начинаю поддаваться на провокации богини и говорю лишнего. — Я не могу думать об этом. Это невыносимо!
— Ревность — не самое приятное чувство, — усмехнулась блондинка. — Но от этого чувства есть эффективное лекарство.
— И что же это за лекарство?
— Правда. Ты обязан рассказать Норману о Дейре и своих чувствах к ней. Я уверена, как только Норман узнает всю правду о тебе и твоих чувствах к этой девушке, он не станет участвовать в подобных провокациях и сможет где-то помочь тебе в этой ситуации.
— Оливия, я в который раз напомню тебе, что я Великий Владыка Тьмы. Я не намерен показывать мальчишке свою слабость.
— В таком случае не жди, что это разрушающее чувство ревности оставит тебя, — богиня смотрела на меня слишком пристально. — Пока ты не будешь откровенен сам с собой и не примешь эту слабость, под названием человечность, ты так и будешь подвержен всем этим недугам. Твой разум не будет в порядке до тех пор, пока ты не примешь все стороны своей тёмной души. В том числе и светлые.
— У меня не может быть светлых сторон. Я уже больше пяти тысяч лет не имею света в душе.
— Мы оба знаем, что в каждой душе, даже в самой тёмной, есть свет. Ты не исключение, Люцифер. Я же чувствую твою душу.
— Оливия, давай вернёмся к тому моменту, как я могу избавиться от этого беспорядка в разуме и как я могу вернуться к своему прежнему состоянию.
— Люцифер, как психотерапевт могу тебе сказать, что одного разговора будет недостаточно для восстановления твоего возбуждённого разума. Здесь требуется постепенная и систематическая терапия.
— И что ты хочешь этим сказать?
— Что я готова отдать тебе долг за все твои поступки в мой адрес, став твоим психотерапевтом, — девчонка усмехнулась. — Если ты готов меняться и попытаться разобраться в себе.
— Мисс Уильямс, если я пойду на этот отчаянный шаг, вы сможете сохранить наши сеансы в анонимности?
— Непременно, — богиня улыбнулась одной из своих обворожительных улыбок. — Первое правило любого психотерапевта гласит об анонимности всех бесед, проводимых с пациентом. Врачебная этика не позволит мне нарушить данное правило.
— В таком случае я согласен, — из меня вырвался непроизвольный вздох. — Избавь меня от этого груза в душе и главное, избавь от голоса твоего жениха в моей голове. Я не могу выносить его усмешек в своём разуме.
— Мы обязательно вернёмся к этому вопросу на наших сеансах, — блондинка встала со своего места. — Люцифер, я обещаю, что помогу тебе. Ибо я не только Оливия Уильямс, Великая богиня души и Всемать девяти миров. Я сделаю всё возможное, чтобы помочь тебе разобраться в возникшей у тебя проблеме и вернуть твоему разуму былое величие.
— В таком случае буду ждать нашей следующей встречи, Всемать, — я встал из-за стола, разглядывая богиню пристальным взглядом. — Оливия, я приношу тебе свою искреннюю благодарность за твоё великодушие.
— Не стоит благодарности, — лёгкой походкой девушка направилась к выходу. Перед тем, как покинуть кабинет, она остановилась на своём месте и прошептала тихим голосом: — Люцифер, открой душу сыну. Как бы там ни было, вы одна семья, и вы оба нуждаетесь друг в друге. Найти подход к сыну, и ты поймёшь, что семья в жизни даёт нам намного большую силу, чем любая тьма. Свет, который дарит нам близкое окружение, даёт нам нечто большее, чем физическая сила. Запомни мои слова, Люцифер, и сделай правильный выбор.
Я не успел ответить богине, как она исчезла. Разговор с Оливией заставил меня задуматься.
Голос разума снова говорил со мной. Он был настойчивым и уверенным: «За всю свою жизнь ты никогда не показывал слабость перед Норильмавеном. Этот мальчик высокомерен. Если ты раскроешь ему свой секрет и покажешь свою человечность, он будет издеваться над тобой до конца времён. Но, с другой стороны, Норильмавен дружит с Дейанирой и может повлиять на её решение в твою пользу. Подумай хорошенько и учти все последствия своего решения. От тебя сейчас зависит слишком многое».
Я сидел за столом и смотрел на убранство своего кабинета. Как никогда раньше, мне захотелось покинуть это место и почувствовать свободу, пусть и иллюзорную.
Разум перенёс меня на одну из улиц знакомого мне города. Вокруг кипела жизнь, смертные изучали невероятную энергию. Их души были полны эмоций и чувств. Свет, исходящий от душ смертных, был для меня тем же наркотиком, который я испытывал в своей смертной жизни. Теперь я понимал, что чувствовали люди и почему они были такими живыми и счастливыми. Это чувство зависти и сожаления переполняло мою тёмную душу.
Я шёл по тёмным аллеям парка, с предельным интересом наблюдая за смертными. Не заметив, как дошёл до какого-то странного места, я увидел организованный танцпол. Громкая музыка и яркие огни разноцветных лампочек заполняли пространство. Я стоял в тени, наблюдая с некоторым интересом. Мужчины и женщины танцевали, качаясь под звуки лирических мелодий. Свет, исходящий от этих душ, заглушал мою внутреннюю тьму. Впервые за всю свою жизнь этот свет питал меня. Я никогда раньше не питался светом душ, поглощая только их тьму. Но сейчас всё было иначе. Светлая энергия смертных душ питала меня и заглушала желание испытывать эмоции.
Я стоял в тени деревьев, погружаясь в атмосферу безмятежности, пропуская через себя эмоции смертных душ и впитывая звуки незнакомых мне мелодий.
Share my life, (Раздели свою жизнь со мной)
Take me for what I am. (Прими меня таким, какой я есть)
'Cause I'll never change (Потому, что я не смогу измениться)
All my colors for you. (И во всех своих проявлениях я только для тебя)
Take my love, (Прими мою любовь)
I'll never ask for too much, (Я не прошу у тебя слишком много)
Just all that you are (Только то, что ты есть)
And everything that you do. (И то, что ты делаешь.)
I don't really need to look (Я не хочу заглядывать)
Very much further, (Cлишком далеко)
I don't wanna have to go (И идти туда,)
Where you don't follow. (Где тебя нет,(
I will hold it back again, (Но я хочу, чтобы все повторилось снова,(
This passion inside. (Вся эта страсть...(
Can't run from myself, (От себя не убежишь,(
There's nowhere to hide. (Мне негде прятаться....)
(Your love I'll remember forever.) (Я запомню твою любовь навсегда)
Don't make me close one more door, (Пожалуйста, не закрывай эту дверь между нами)
I don't wanna hurt anymore. (Не делай мне снова больно.)
Stay in my arms if you dare,(Останься со мной, если сможешь.)
Or must I imagine you there. (Или тогда со мной останется твой образ.)
Don't walk away from me. (Не покидай меня, пожалуйста)
(No, don't walk awаy from me. Don't you dare walk away from me.) (Потому, что если у меня нет тебя,)
I have nothing, nothing, nothing (У меня нет ничего...)
If I don't have you, you (you, you, you. If I don't have you, oh, oo.) (Если у меня нет тебя....)
(I Have Nothing - Furious Zoo)