Чёрный бассейн | 18+

Небо расцветало маковым цветом всякий раз, когда раздавались оглушительные взрывы. Эти звуки проверяли перепонки на прочность, а тело и дух — на смелость. Пахло дымом, порохом и ненавистью, такой сильной, что она казалась осязаемой. Всякий мог увидеть ее полыхающий взгляд, почувствовать прикосновение в виде острой режущей боли в груди, услышать, как она напевает свою отвратительную мелодию человеческими криками на двух языках, пулеметными выстрелами и топотом армейских сапог. Напрасно люди считали Адом только Изнанку, он разверзнулся на земле – у них под ногами.

Дэмьян не чувствовал ничего: ни страха, ни наслаждения, ни боли. Его не трогали чужие страдания. Он посадил человеческое нутро на цепь и запер в темном подвале своей души. С тех пор, весь мир воспринимался им как игра, калейдоскоп безумств, глупости и гордыни. Все пошли служить и он тоже. Зверство и бесчинство ценились, а Змей с легкостью мог вынуть сердце у врага из груди и вручить ему же в руки. К жестокой дисциплине был приучен еще с детства, соответствовать больной идеологии не составляло труда — хотя бы больше не заставляли пить человеческую кровь и есть внутренние органы, как в Церкви. Проблему темных вьющихся волос решила короткая стрижка, а черты лица вполне годились для того, чтобы соответствовать гнусным стандартам. Из голого интереса позволил отдавать себе приказы и командовал сам, прошел переподготовку, тем самым, дослужившись до звания оберштурмфюрера. Руководство ему нравилось больше, чем беготня на побегушках, но и слишком уж близко подбираться к верхушке не хотелось.

Хельга была против, предлагала уехать в эмиграцию, не рисковать жизнью, но ему не хотелось ее слушать, никого из них. Культ забрался ему под кожу, засунул нос в каждую сферу жизни, а так хотелось представить, что он не темнокров, а всего лишь человек из плоти и крови, который сможет погибнуть на войне, сгинуть и пропасть. Дома по нему бы плакала молодая бездетная жена, собрала на похороны семью и всех соседей, выкинула его хлам, а через несколько лет скоропостижно забыла. Он бы просто лежал в сырой земле, не зная ни о чёрных бассейнах ни о войне с ковеном, а демоны бы спали вместе с ним в его собственной простреленной голове.

То были его мечты, а в реальности гравий неминуемо хрустел, когда отряд шел по деревенским тропинкам, кровь ручьями лилась, окрашивая землю в темно-красный цвет. Горели крыши и фасады домов, в которых еще недавно играла гармонь, пелись душевные песни за столом, а над беленым потолком клубились призрачные мечты. Теперь на их месте вился едкий зловонный дым, дома стали обугленными руинами, а тела мечтателей, покачиваясь, висели на столбах. Они "очистили" деревню, следовало идти дальше. Солдаты разошлись по кюбелям*, многие чихали и кашляли от дыма. Демон осматривал территорию, притаился у деревянного перекошенного догорающего забора, снял очки, подышал на стекла и протер их краем черной униформы. Услышав странный звук поблизости, замер. Ему показалось, где-то в кустах мяукнула кошка. Недовольно шмыгнув носом, продолжил заниматься своим делом. Звук раздался снова. На этот раз он определил, что раздавался звук из-за забора. Дом догорал, языки пламени обгладывали разрушенный подпол, черные горелые балки и столбы с треском падали на землю. Рядом с домом стоял крохотный сарай, на удивление, совсем не тронутый огнем. Мяуканье повторилось совсем близко. Не мяуканье, плачь. Мужчина аккуратно приоткрыл дверцу сарая и на него уставилась пара голубых глаз.

Девочке было лет девять, но вместо того, чтобы убегать или кричать, она молчала, смотрела на него заплаканными большими глазами, такими же ясными, как чистое утреннее небо, и молчала. Детские ручки со страхом сжимали грязный и мокрый подол серого шерстяного платьица. Укутанное в грязные тряпки дитя героически ожидало своей смерти. Из ее носа шла кровь, но девочка не обращала на это внимание, тонкая красная струйка текла все ниже до подбородка, смешиваясь со слезами. Грязное лицо обрамляли волосы цвета пшеницы.
Дэмьян закрыл за собой дверь и опустился перед ней на корточки, машинально достал белоснежный носовой платок. Девочка начала тихо всхлипывать и мелко трястись.

— Возьми. — прошептал он, протягивая кусок ткани. — Вытрешь кровь.
Услышав родную речь, она сделала, как велел, неловко размазывая кровь, копоть и слезы по круглым щекам. Губы демона почему-то тронула улыбка. Он представлял, как дико и жутко выглядел в ее глазах, тем не менее, она его не боялась. Прямо смотрела ему в глаза, стойко держась на ногах. Это было единственное сооружение, что не успело сгореть. Она — настоящая счастливица.

— Вы... шпион? — еле слышно спросила она. Змей кивнул, можно было сказать и так.

— Как тебя зовут?
Девочка остаточно всхлипнула, намереваясь сказать, но ее прервал звук разрывающейся гранаты где-то вдалеке. Она сжалась в комочек, забилась в угол и продолжила плакать, сжимая в руках платок. Поблизости захрустел гравий, Дэмьян согнувшись встал и приложил к губам палец. Малышка замерла, она боязливо смотрела на него снизу вверх.

— Ich glaube, da ist jemand. (Мне кажется, там кто-то есть) — услышал темнокров гнусавый голос.
Двое молодых солдат осторожно подошли к старому деревянному забору, его ветхие доски скрипели при малейшем движении. Они встали по обе стороны от него, прислушиваясь к треску тлеющего дерева. Один из них наклонился вперед, заглядывая за щель между досками, его глаза сузились в попытке разглядеть сарай.

— Da ist niemand drin. (Говорю тебе, там никого нет). — твердо произнес он, уверенно глядя через прореху. Он отклонился от забора и потер ладонь о ремень. — Komm schon, Alter. Lass uns einfach weitergehen. (Старик, давай просто пойдем дальше).
Второй, более настороженный и внимательный, не унимался, он склонился чуть ниже и с подозрением посмотрел за забор.

— Nein. Mal sehen, wer da ist. (Нет. Давай посмотрим) — кашлянув, сказал он. — Ich sehe... eine dunkle Silhouette (Я вижу... темный силуэт).

Шаги раздавались все ближе. Дэмьян со злостью выдохнул, передвинул ребенка чуть левее, чтобы не было видно, а затем резко открыл дверь.

Halt die Fotze! Ich bin's. (Заткнись! Это я.) — Грубо крикнул он и поднял руку с открытой ладонью, обращенную к солдатам. Этот сигнал означал "стоп". — Was zum Fick seid ihr hier noch? Raus hier! Ich werde den Schuppen selbst anzünden. Da ist nichts. (Какого хрена вы еще здесь? Свалили отсюда. Сам сожгу сарай, там ничего нет.) — раздраженно поправил очки.

— Jawohl, Herr Obersturmführer Schwarz. (Так точно, оберштурмфюрер Шварц). — хором ответили они.
Уже привыкли к крайне грубым выражениям молодого офицера и потому лишь отошли в сторону, поджидая его. Лишь бы не нарваться снова. Было слышно, как они заряжали оружие и болтали, не пойми о чем.

Дэмьян вернулся в сарай, ногой он проломал заднюю часть, проделав небольшую дыру. Еще раз взглянув на девочку, прошептал:
— Когда станет совсем тихо, беги в сторону леса. — он помнил, что они обогнули его мимо. — Ложись под какой-нибудь кустик и будь тихой, как мышка, договорились?
— Меня зовут Анна. — Серьезно, совсем по-взрослому, она заглянула ему в глаза и коснулась предплечья. — Я никогда этого не забуду. Храни вас Бог. — Аня пролезла в отверстие и бросилась бежать в сторону леса.
Дэмьян грустно улыбнулся ей вслед. Бог точно не стал бы его хранить. Он открыл дверь и вышел. Пламя поглотило сарай, как и остальные сооружения.

— Abfahrt! Wir gehen nach Osten, bis wir in Sicherheit sind. (Отправляемся! Двигаемся на восток, уйдем из опасной зоны).
Вернувшись обратно через полчаса, чтобы проверить, Дэмьян не обнаружил девочки. Возле леса валялся окровавленный платок с вышитыми инициалами CDS, его подставным именем. Из леса раздавались выстрелы.

*Кюбель (Volkswagen Kübelwagen) — легкий внедорожный автомобиль, аналог современного джипа с открытым кузовом.

***

Кира проснулась от резкого, раздражающего звука будильника, который настойчиво отрывал её от приятных сновидений. Она морщилась, натягивая одеяло на голову, но звук все не прекращался. Нащупав на прикроватной тумбочке телефон, не с первой попытки выключила звенящее устройство, открыла глаза и зевнула. Свет, пробивающийся сквозь занавески, был ещё мягким, но уже достаточно ярким, чтобы резать глаза. Розен снова легла на спину и уставилась в потолок, пытаясь вспомнить обрывки сна. Повернула голову и внимательно посмотрела на свою постель — никого. Простыни были сильно смяты, торчал кусок матраса, а конец одеяла свисал на пол. Сцена за сценой в голове проносились события минувшего дня и от крайней к лицу прилила краска, а в животе возникло ощущение легкого трепета, будто там танцевала стая чертей.

— Да что с тобой? — гневно бросила самой себе. — Очнись.

На шее скользнул кулон, словно привлекая к себе внимание. Подарок от ведьмы. Она рассмотрела серебряный крест на католический лад, покрытый маленькими рубиновыми каплями. И почему именно крест?

Не заправляя кровать, Кира встала, на нее словно что-то давило сверху и не давало идти дальше. Мимо её взгляда скользили смятые простыни, одеяло, застывшее в беспорядке. Голова раскалывалась, не вовремя начались еще и женские дни, пришлось пить обезболивающее. Она бездумно открыла чемодан и начала хватать вещи, не разбираясь в них. Возникли мысли об увольнении – в ее жизни такое происходит, что не до работы вовсе. Да и зачем, если жить осталось всего-ничего? Не проще ли наслаждаться последними моментами? Девушка слонялась по спальне, как тень, медленно собиралась. Дотянула до последнего и, сильно опаздывая, все-таки выскочила из дома.

В автобусе Розен очень хотела спать, один из белых проводных наушников она воткнула в ухо, второй — опустила на шею. Альтернативный рок лишь убаюкивал после бессонной ночи, взгляд скользил по лицам пассажиров, желая за что-нибудь зацепиться. Вот только увидела она больше, чем просто людей с усталыми глазами. Страница за страницей ей открывались их внутренние миры, голову заполонили фантазии о их жизни.

У окна сидел старик в поношенных сандалях, надетых на песочного цвета носки. Взгляд тусклых серых глаз был устремлён в никуда, но Кира видела, что когда-то его можно было назвать счастливым, полным жизни человеком. Его жена умерла от рака много лет назад, она была для него всем. Каждый день он приходил к её могиле, чтобы поговорить с ней, хотя знал, что она уже никогда не услышит. На земле мужчину удерживало лишь одно — на ее смертном одре он пообещал жить. Жить до тех пор, пока его сердце само не перестанет биться. А колотилось оно уже слабо, скованное сердечной недостаточностью, ему осталось от силы несколько месяцев. Розен увидела свежую могилу, окруженную красными гвоздиками, взрослых детей: два сына и одна дочка. На глазах девушки навернулись слезы, она уткнулась в окно, чтобы не смотреть на него больше и не фантазировать о грустном, но боковым зрением увидела ярко-синий шарф.
Женщина с нервным взглядом покусывала оранжевый ноготь. Кажется, ее звали Алёна, она была матерью-одиночкой, которая прятала свою тревогу под слоями макияжа и ярких аксессуаров. Она мучилась сомнениями: уйти с головой в свою карьеру или всё-таки попытаться найти новую любовь, которая однажды сгорит, как искра в дождливую ночь, совсем как в первом ее браке. Вечером ее ждало свидание с бывшим одноклассником, к которому она всегда испытывала симпатию. Он тоже недавно развелся, но ужасно пил — этот брак станет новой ошибкой для нее.
Дальше были другие. Подросток в наушниках, увлеченный своим телефоном, был потерян, он не знал, чего на самом деле хочет и куда ему поступать. Родители настояли, чтобы он выучился на инженера, но в душе его всегда тянуло к музыке. Он мечтал записывать треки, но боялся разочаровать всех вокруг, родителей в том числе. А полноватая розовощекая женщина, сидящая у двери и теребящая изумрудные сережки, в тайне верила в чудеса. Каждый день она возвращалась домой к любимому мужу и вязала ему свитер из желтой пряжи, они вместе смотрели турецкие сериалы.

Все эти люди, сидящие вокруг, оказались ей знакомыми до боли. Она видела их судьбы как картины, расписанные нитями времени, и понимала, что она сама тоже была частью бесконечного потока жизни. Где не было случайностей, не было пустоты — всё было связано, переплетено, как страницы одной книги, которую невозможно прочитать за один раз. Она выскочила из автобуса, по щеке скатилась слеза от переполняющих чувств счастья и грусти одновременно.

В дверях библиотеки встретила Любовь Леонидовну, которая вышла из отпуска. Лицо и руки женщины приобрели коричневый оттенок, наверное, от активной работы на даче, массивную грудь обтягивала цветастая блуза с коротким рукавом. От нее пахло терпкими сладкими духами и свежескошенной травой. Или это Тимофей за окном занимался газоном — слышались звуки газонокосилки.

— Доброе утро! Ты такая красивая, как будто светишься вся. — воскликнула она, когда увидела Киру. — Как дела? Все получается?
— Здравствуйте. Ээ, спасибо. — смущенно ответила Розен, у нее не было сил даже на макияж этим утром. — Все хорошо.
В светло-карих глазах старшего библиотекаря, скрытых под толстыми стеклами очков, тем не менее, отражалось беспокойство.
— Как ваш внук? — резко спросила девушка, ведомая внутренними ощущениями, она словно снова взяла в руки чужой книжный переплет.
Женщина по-православному перекрестилась, утирая слезы с уголков глаз, но ее сморщенные тонкие губы, покрытые блестящей розовой помадой, улыбались.
— Да все нормально, с Богом. По крышам с друзьями бегал, упал, ногу сломал. К счастью, уже поправляется. — Боялась потерять его, как своего младшего сына, что разбился на мотоцикле.

Девушка тряхнула головой, в которую лезли и лезли странные мысли. Что происходит? Она искренне ободряюще улыбнулась пожилой коллеге и села за свой стул, живот невозможно скручивало от спазмов. Значит она все-таки ведьма и видит чужие судьбы?
В библиотеке мигал свет, было совершенно невозможно читать, виной тому старые лампочки, которые давно нужно было поменять. Их мерцание создавало неприятное ощущение и мешало сосредоточиться. Розен собиралась подойти к Тимофею с этой проблемой, но телефон в кармане джинсов настойчиво завибрировал. Писал Дэмьян, она поймала неприятное чувство дежавю, ведь почти месяц назад он отправлял ей угрозы, теперь к этому прибавилось нелепое смущение.

[06.07.2021 10:34] Дэмьян: Как дела?
Обычный вопрос от него звучал еще более странно, чем угрозы. Кира сразу напряглась.

[06.07.2021 10:35] Кира: Что-то случилось?

[06.07.2021 10:37] Дэмьян: Это у тебя нужно спросить. Ничего странного не происходит?

Подумаешь, месячные. Подумаешь, фантазирует себе чужие судьбы. Она махнула рукой и напечатала на телефоне: "Нет". После этого аккуратно заблокировала устройство и убрала его в карман джинсов. Выпила еще одну таблетку обезболивающего, запив остывшим чаем, и направилась к разнорабочему. Выйдя на улицу, заметила его неподалеку, у входа в здание, где он что-то проверял в электрощитке.

— Доброе утро! — весело поздоровалась Кира и замерла. — Там лампочки поменять надо бы... — Он обернулся, здоровый глаз привычно сощурился, а белый окинул ее холодом.

На полу валялись разбитые бутылки, их осколки торчали во все стороны. Стены покрывали красные брызги; на старом потертом диване расплывались кровавые пятна — темные, влажные, слипшиеся с тканью. На них лежала женщина в синем халате, лицо ее было обезображено синяками и кровоподтеками, глаза расширены от ужаса и боли, губы тряслись в попытке крикнуть или вздохнуть. Рядом у стола — ребенок с проломленной головой: его маленькое лицо было бледно, как мел, из раны сочилась густая темная жидкость, волосы прилипли ко лбу и щекам. Он напоминал сломанную куклу со стеклянными безжизненными глазами. Вокруг грязные тряпки, окровавленные предметы, разруха. Тимофей был моложе, его левый глаз, вся щека и шея были залиты кровью — умирающая жена оставила ему этот шрам в напоминание о себе. Правый глаз мужчины горел дикой ненавистью, в руке он держал топор и кричал пьяным голосом что-то невнятное о «чести» и «долге», а потом просто исчез в тени другой комнаты.
Потом были серые стены с ржавыми решетками на окнах, холодные камеры с запахом гнили и мочи, крики заключенных, которые эхом отдавались в голове. Внутри этого кошмара не было ни капли человеческого тепла или сострадания. Он не жалел. Нисколько не жалел. Считал это случайностью, считал, что они сами виноваты. А он просто перепил, с кем не бывает, дело былое.

Студентка начала задыхаться от того, что увидела, закрыла глаза, пытаясь прийти в себя, и сделала шаг назад.
— Привет, а скок их там? — он невозмутимо почесал нос грязной рукой. Этой самой рукой он убил их.

Кира убежала и заперлась в туалете. Она больше не могла этого вынести — не могла вмещать в себе чужую боль, чужие грехи, страхи, больше не хотела знать правду и видеть эти странные картины. Слезы лились без остановки, тело тряслось, она села на холодный пол, закрыв лицо руками. Тупая головная боль все не унималась, в ней поселились чужие голоса, смех, плач, перерастающие в вой. Ее собственный вой. Из носа потекло, она вытерла рукой и обнаружила, что это кровь. Голова закружилась. Смартфон гудел и гудел в кармане. Наконец, трясущейся рукой Розен сняла звонок и затихла.

— Где ты?
— В библиотеке. — срывающимся голосом ответила девушка, стараясь дышать ровно.
— Понимаю, что в библиотеке. — он говорил с ней спокойно, без тени раздражения, как с потерявшимся ребенком, который не может нормально объяснить, где живет, и называет лишь город.  — Где конкретно?
— В туалете на первом этаже. — всхлипнула она. — Дэмьян... забери меня, прошу.

Прошло около пяти минут, и вдруг в дверь постучали — тихо, но настойчиво. Девушка вздрогнула, сердце забилось сильнее. Она медленно поднялась с пола, едва держась на ногах, и подошла к двери. Открыла ее наполовину — растрепанная, с заплаканным лицом.
— Я больше... я больше не могу. Просто отвези меня домой. — прохрипела она. — Дом, господи, у меня же нет дома. — внутри поднималась буря из накопившихся эмоций, она прислонилась к стене затылком.
Змей закрыл за собой дверь.

— Иди сюда, котёнок, — он обнял ее одной рукой, Кира начала плакать еще сильнее. Уткнулась носом ему в рубашку испачкав ее кровью и слезами. Она сломалась, полностью сломалась. Хотелось просто исчезнуть или попросить его убить ее, закончить страдания. — Постарайся не смотреть никому в глаза. Не погружайся. Тебе нужно научиться это контролировать. Ты переборщила.
— Я не хочу быть ведьмой. — Розен помотала головой. — Это так тяжело.
Брюнет усмехнулся и погладил девушку по голове.
— Нельзя отказываться от своей сути, какой бы она ни была. Я помогу тебе.

Тепло его тела обволакивало, ровное дыхание создавало ощущение спокойствия и безопасности. Знакомый запах — смесь кофе, табачного дыма и древесных нот парфюма — наполнял воздух вокруг и успокаивал её мысли. Хотелось просто закрыть глаза и погрузиться в сон, забыв обо всех заботах и тревогах. Пугало, как близко он к ней подобрался, запустил свои невидимые щупальца в ее жизнь, но больше было не к кому обратиться. Никто не поймет.

— Зря мы затеяли поход в Некрополь. Теперь за мной придет Ковен. — прошептала Кира в рукав рубашки. — Меня сожгут?
— Не выдумывай, я сам их сожгу. Ковен давно потерял свою власть. Против них не парочка отступниц, как раньше. Теперь это целая армия – Культ отреченных ведьм и колдунов.— Розен сообразила, что Хельга оттуда. — Вопрос в другом, зачем старые маразматички так долго выжидают? Целых семь недель.
—  Как ты теперь узнаешь, кто мой преследователь и как его убить? У нас нет столько времени.
На какое-то время его вибрирующий голос смолк, он мягко гладил ее по спине, о чем-то думая.
— Ну теперь у меня есть своя собственная ведьма, это все меняет. — Кира дернулась. Это она-то ведьма? Если только курам на смех. — К старухе все равно сходи, она хочет обсудить твой дар и промыть тебе мозги. Но к тому времени мы с тобой уже хорошо поработаем.
Когда истерика стихла, девушка ощутила неловкость и не без грусти вырвалась из объятий обратно на прохладный враждебный воздух, с ее губ сорвалось: "Спасибо". Она попросила демона подождать на улице, а сама подошла к Любови Леонидовне, чтобы отпроситься.

Старший библиотекарь охнула, когда увидела заплаканное лицо девушки, покрасневший нос и чуть дрожащие губы. Глаза все еще блестели от слез, на щеках остались прозрачные полоски, хотя бы кровь смыла в раковине. Взгляд новоиспеченной ведьмы был избегающе опущен, она старалась не смотреть людям в глаза, как  советовал Дэмьян, чтобы не увидеть чего-нибудь лишнего. На жалобу о боли в животе, библиотекарь улыбнулась с пониманием и заботой.

Дэмьян бережно усадил девушку в машину. В боковое зеркало Кира заметила Леона, который стоял неподалеку, внимательно разглядывая их. Только его здесь не хватало! Он написал ей с десяток сообщений в мессенджерах и, наверное, не дождавшись ответа, решил прийти в библиотеку, чтобы поговорить лично. Розен вжалась в сиденье, стараясь сделать себя менее заметной, разговаривать с ним не хотелось, она еще не понимала, что вообще следует сказать, не понимала, что чувствовала. Парень подозрительно щурился на машину, сжимая рюкзак на плече крепче. Змей сел рядом и со скучающим видом обернулся в сторону художника.

Почти не удивилась, когда его рука скользнула по ее бедру и слегка сжала. В машине внезапно стало очень душно, несмотря на работающий кондиционер.
— Нам сейчас не до него, правда? Хочешь есть? — машинально кивнула и на то и на другое. — Тогда заедем в кафе, а потом домой и я покажу тебе свои книги. — Змей-искуситель, точно знал, чем ее можно соблазнить.

Машина развернулась, демон, словно наслаждаясь моментом, крепко выкрутил руль. Его взгляд был холодным и проницательным, а улыбка — чуть насмешливой. Пыль взметнулась в воздухе, когда они промчались мимо Кленовского. Внутри у Киры всё сжалось, она вспомнила его лицо, голос, их общее прошлое, но сейчас он был лишь частью отдаляющегося пейзажа. Девушка ощутила странное облегчение на сердце. Если раньше вся власть была у него: исчезнуть, заставляя ее страдать, затем снова появиться с извинениями, поцеловать без спроса; то теперь она чувствовала себя по-настоящему свободной. Вольной не отвечать на его сообщения, разъезжать на машине с другим мужчиной; не переживать, уедет он или нет, подарив ей надежду на свои чувства.

Несмотря на препирательства Киры и опасения, что она будет есть одна под цепким взглядом Дэмьяна, он ел вместе с ней в небольшом кафе, уютном и немного старомодном. Мебель здесь была деревянной — массивные столы с потертыми лакированными поверхностями, покрытыми стеклом, и стулья с мягкими, но поцарапанными сиденьями. На стенах висели старые плакаты с изображениями кофе и лозунгами советской эпохи, а в углу стояла небольшая витрина с выпечкой и сладостями. В воздухе пахло свежесваренным кофе, жареным хлебом и легким ароматом специй.
За соседним столиком кто-то тихо разговаривал по телефону, а в углу за кассой стоял пожилой мужчина с добродушной улыбкой. Девушке захотелось залезть кому-нибудь в душу, это желание было столь невыносимым, сколь и опасным, она отвела взгляд от людей и уткнулась в стол. Кира с удивлением рассматривала американо, в который мужчина опустил дольку лимона, и блины со сгущенкой — оба блюда казались странными для такого, как он, слишком простыми и человеческими. В голову ворвались мысли о ночном разговоре, Розен вспомнила, как он признался о смеси кровей, после чего она почти сразу же уснула. Дышать от смущения снова стало тяжело.

— Зачем ты вечно портишь кофе? — пробормотала она, отпивая свой собственный с молоком.
— А ты попробуй, — Змей пододвинул к ней свою чашку. — Только сахар добавь.
Студентка сделала такое лицо, будто он потребовал ее проглотить лимон целиком. Она добавила в чашку две ложки сахарного песка из изящной фарфоровой сахарницы с золотой каймой. После этого поднесла нос к напитку, втянула аромат цитруса и сделала глоток. Немного посмаковала ксило-сладкий вкус на языке.
— Ну как? — с надеждой спросил он. — Лимон очень хорошо перебивает горечь.
— Все равно гадость.
Она отодвинула чашку и сморщилась под его смех. По привычке подняла глаза и испуганно замерла, поймав его взгляд.
— Не бойся, через стекляшки ничего не видно,  — Дэмьян постучал по очкам пальцем. — Не только же ради имиджа же я их ношу. Как себя чувствуешь?
— Уже лучше, все благодаря блинам. — Девушка подцепила последний и макнула в сгущенное молоко. — Ой, и тебе, конечно. Спасибо. — пережевывая, добавила она.
— Хочешь попробовать снова? На мне. — У Киры кусок встал в горле, она боялась увидеть что-нибудь настолько жуткое, что упадет замертво от страха. — Да не переживай ты так, я тоже кое-что умею. Например, огораживать сознание от вездесущих ведьм.
— Повежливее, я ведь теперь тоже ведьма. — Она доела, отставила тарелку в сторону и положила локти на стол. — Ну хорошо, давай.
Брюнет снял очки и убрал на край стола, провел рукой по волосам и сложил ладони перед собой в замок.
— Представь, что я — это книга. Станет неприятно, не терпи, сразу моргни и отведи взгляд в сторону. Поняла?

Розен кивнула, истерично билось сердце, такую книгу она еще никогда не читала. Сконцентрировалась на глубине его глаз, зрение потеряло резкость, черты лица мужчины размылись и она увидела себя напротив. Выглядело собственное лицо иначе, совсем не так, как в зеркале, в разы красивее, кожа, как заметила библиотекарь, и правда будто сияла. Обкусанные губы улыбнулись — пора бы уже перестать их так терроризировать и купить лечебный бальзам. Кира ощутила прикосновение к своей собственной ладони на столе,  кожа была гладкой и мягкой, очень нежной под пальцами. Чем дольше она смотрела, тем более соблазнительной и даже вызывающей себе казалась. Губы, полные и влажные, искушали своей дерзкой улыбкой, сквозь тонкую футболку виднелись очертания лифчика. Девушка перед ней выглядела не просто красивой: к ней тянуло прикоснуться, сесть как можно ближе и вдохнуть ее запах. Внутри забушевало нечто грубое, почти звериное — желание сломать все границы, разорвать иллюзии и отдаться страсти без остатка. Нить за нитью девушка распутывала этот клубок, мысли закружились в тумане, картинки перед глазами становились все более жестокими, вульгарными — с ней в главной роли. Слёзы на глазах, покорный взгляд, кляп, обилие кожаных ремешков на обнаженном теле. Кира моргнула и отвела взгляд, тяжело дыша. На ее руке действительно покоились мужские пальцы.

— Что ты мне показал? Мерзость. — она отдернула руку и обхватила себя за плечи, кровь прилила к щекам и шее. Тревога смешивалась с возбуждением, словно Розен стояла рядом с пропастью: боялась прыгнуть, но не могла остановиться делать маленькие шаги по направлению к ней. — Это правда твои фантазии?
Демон раздраженно выдохнул и снова надел очки, пытаясь за ними скрыться. Он потянулся за сигаретами, уже через мгновение дыша ядовитым дымом. Кира раньше не знала, что в этом кафе можно курить, но персонал не сделал демону ни одного замечания.
— Главная твоя проблема — любопытство. Ты не знаешь меры. Копаешь все глубже и глубже, хотя стоило бы остановиться. — заключил он, дыша дымом и в упор игнорируя вопросы. Видимо, она действительно увидела, чего не следовало. — Но знаешь, в этом же и твое преимущество — сможешь заглянуть туда, куда другие не решатся. — Мужчина докурил под недовольным взглядом девушки, затушил сигарету о тарелку и они покинули заведение.

Бархатные обложки книг смотрели на нее соблазнительно, искушала тайна, которую можно было открыть с их помощью. Ведь, как известно, личные вещи, могут многое рассказать об их обладателе. До сих пор она почти не прикасалась к этому шкафу и ей было очень интересно, что за книги коллекционирует Дэмьян. Ему позвонили, после чего он тут же вышел из кабинета, оставив ее один на один со своим личным искушением.
Открыв прозрачную дверь, Кира почувствовала сладковатый запах старости и пыли. Книги были старинными, несмотря на хорошо сохранившийся вид. Девушка посмотрела по сторонам, с опаской провела подушечками пальцев по мягким переплетам. Большая часть книг была на немецком, но рядом с ними стояли книги на русском, итальянском и даже латинском языке. Все книги были в похожем переплете, такого Розен не видела раньше, оттенки корешков создавали градиент, что варьировался от пыльно-фиолетового до густо-черного. Выбрать одну книгу было сложно, Кира закрыла глаза и постаралась сконцентрироваться, если она и правда ведьма, то сможет почувствовать книгу, которая согласится рассказать ей что-то о своем хозяине. Было бы достаточно маленькой подписи на форзаце, загнутого уголка или пятен на страницах. Водя рукой по книгам, ничего не чувствовала. Зачем она вообще это делает?
Выбрав одну из книг с длинным немецким названием, девушка полистала ее и не нашла там ничего, что могло бы быть интересным. Нужно было заканчивать, Дэмьян сам ей все покажет. Она дала себе еще одну попытку. «Die Beichte» (нем. Исповедь) — звучало название следующей книги. Подцепив двумя пальцами, она вытянула книгу на себя. Кира охнула, внутри книги что-то лежало, от чего несколько страниц погнулось и в срезе образовался просвет. Что если это какая-то личная фотография? Еще раз посмотрев по сторонам на всякий случай, девушка словно вор открыла книгу. На страницах лежал свернутый в несколько раз пожелтевший кусок ткани. Кира развернула нетипичную закладку, на ткани образовались ровные прямоугольные заломы, это был платок. Его поверхность покрывали бурые пятна, похожие на застарелые следы крови, а в углу выглядывал крохотный символ с четырьмя согнутыми линиями, которые пересекаются в центре и создают крест с заостренными концами. В прошлом такой знак знаменовал удачу и солнце, но в наше время ассоциировался лишь с тяжелой военной историей прошлого века. Рядом вырисовывались, по всей видимости, инициалы, вышитые красными нитями: CDS. В груди защемило, а перед глазами поплыли картинки, оно снова начиналось, но остановить себя ведьма не смогла, не умела или вовсе не хотела. Она видела войну, разрушающий мирную жизнь  огонь, горы трупов и маленькую девочку, которая чудом уцелела.

Ткань стало больно держать в руках, до того Кира ее сжала. Очнулась от видения и нервно свернув платок, вернула его вместе с книгой обратно, закрыла дверцы чужого шкафа. Ощущая тяжесть на душе, она села на тахту, опустила лицо в ладони, потерла веки, пытаясь собраться с мыслями и избавиться от навалившейся тревоги за девочку, которая, наверное, много лет назад умерла.
Демон вернулся в кабинет и переводил взгляд с нее, на телефон и обратно. Он был до противного взвинчен, очевидно, что-то или кто-то его разозлил. Глаза метали искры.

— Виктор звонил, просил привезти тебя сегодня. Я сказал, что ты сегодня не сможешь, плохо себя чувствуешь. — бросил он недовольно. — Поедем завтра.
— А мне почему не... — Кира достала телефон и посмотрела на несколько пропущенных от отца. — Ой.
— Отвечай ему хотя бы иногда, а то он думает, что я над тобой измываюсь. — полушутя посоветовал Змей. — Заставляю тебя свои дряхлые книжки смотреть, например.
— Я опять... видела. Только уже через предмет, твой платок. — вдруг сказала Розен. — Что стало с той русской девочкой? — Была уверена, он сразу поймет, кого она имеет в виду.

Так и вышло, мужчина тяжело выдохнул и облокотился о книжный шкаф.
— Teufel (нем. чёрт), не знаю, она могла погибнуть в том лесу, а могла примкнуть к партизанам. — он скрестил руки и уставился на нее, как недовольный ответом преподаватель, поправил очки. — Кира, учись останавливаться, ладно? Я говорил, что тебе можно трогать все, что не причинит тебе вреда. Тебе повезло, что ты увидела именно это, а не что-то похуже. На сегодня хватит.

Кира подняла брови и покачала головой — какая забота, значит было что-то еще. Что-то, что он скрывал. Спрашивать про CDS не стала, как-нибудь потом сама узнает.
— Тогда отвлеки меня, — ведьма подошла к книжному шкафу, закусила губу и посмотрела на него снизу вверх. Почувствовала торжество, когда он наконец оттаял и не смог сдержать игривую улыбку. — Книгами.
Внутри закрутился вихрь, шея покраснела, чувствительную кожу стала чуть покалывать серебряная цепочка.
— Флиртуя со мной, ты играешь с огнем, деточка. Буквально. — он наклонился ближе, его голос стал низким и соблазнительным, а в глазах зажглись искры, словно то самое пламя, о котором он говорил, готовое вспыхнуть.
— Да уж, видела, как ты сжег сарай... Зачем тогда тебе вообще зажигалка? Если ты так умеешь? — Розен скептически подняла бровь, почесала зудящую шею.
— Подарок от близкого друга. К тому же, я не могу прилюдно этим заниматься.

Дэмьян отвлекся на свою коллекцию. Длинные изящные пальцы прыгали по корешкам, выбирая что-то определенное.
— Они были напечатаны в Германии, под заказ, в 1962 году. — Кира прикинула, в тех годах родилась ее бабушка. Она с ужасом посмотрела на молодого мужчину возле себя, представляя сколько ему лет на самом деле. — Ницше, Алигьери, Шекспир, Гете... Булгаков появился здесь лет на десять позже.
— Что ты хочешь посмотреть? — Дэмьян полуобернулся к ней с вопросом.
— Иоганн Гёте, — с улыбкой выпалила она. — Фауст.

Книги одна за другой начали нырять с полки на пол. Дэмьян наблюдал за этой картиной с непроницаемым холодным взглядом, будто видел такое каждый день. Кира схватилась за шкаф, у нее сдавило шею. Крест горел и обжигал кожу, она хотела его сорвать, но цепочка не поддавалась. Тогда демон развернул ее к себе спиной, откинул волосы, от его прикосновений эффект усилился, Розен коротко вскрикнула. Цепочка, наконец, соскользнула на пол, а Кира вместе с ней.

— Это уже не я, честно! — тяжело дыша сказала она. — Что у вас за приколы?! Татуировки, цепочки. И все жжется.
Змей не отвечал, он стоял над ней и хмурил брови. Розен окинула взглядом амулет, что невинно покоился на полу, будто это не он устроил здесь беспорядок.
—  Alte Schlampen, (нем. старые суки) — сквозь зубы цедил брюнет, составляя книги по местам. Он повторял и повторял одну и ту же фразу. — Может не будешь носить? Он с тобой конфликтует.
— Не знаю.

Кира с ногами залезла на диван, обняла колени и внимательно рассмотрела остывший кулон, ощущая лёгкое покалывание на ладони. Что если он хотел ей о чем-то сказать? В комнате царила тишина, лишь иногда слышался стук составляемых на полку книг, шелест страниц и тяжелое напряженное дыхание недовольного демона.

— Так что насчет Фауста? Почитаешь? — девушка убрала крест в карман джинсов.
Змей непонимающе замер возле книжной полки, развернулся с книгой в руке. Его бледное лицо выражало замешательство, глаза чуть сузились.
— Что? Ты же не знаешь немецкий. — заметил он. — На русском у меня книги нет.
— Всегда хотела послушать, как он звучит в оригинале. — она невинно похлопала глазами, делая вид, что интересно именно это, а не звучание его голоса на другом языке.

Сработало. Тахта скрипнула, демон присел рядом с ней. Переплет книги манил прикоснуться, Кира с трудом сдерживалась. Дэмьян сделал это за нее, дразняще провел кончиками пальцев по бархату, кое-где материал прохудился, став более гладким. Открыл книгу на первой странице, неприлично длинным указательным пальцем скользнул сверху вниз, ощупывая бумагу, и принялся читать. Его голос звучал несколько иначе на немецком, ниже и гортаннее, он остановился, прочитав четверостишие посвящения, вопросительно взглянул на слушательницу.
— Не останавливайся. — прошептала Кира, боясь нарушить интимный момент.
Прикрыла глаза и погрузилась в звучание, окутывающее сознание, словно дым. Этот голос поселился в ее голове, являясь в разных обличиях: то палачом с раскаленными пальцами, сжимающими горло; то соблазняющим шепотом, заставляющим мурашки пробегать по спине; и, наконец, по-отечески утешающим и поддерживающим. Как все это могло уместиться в одном существе? Теперь, будучи прозревшей ведьмой, она стала уверенна —  они встретились не из-за его желания мести, судьба свела их по другой причине. В душе зрело неясное предчувствие, как тень, которая медленно, но верно приближалась, принимая знакомые очертания. Это было что-то, до чего она пока не могла докопаться, знание пряталось внутри нее самой, за завесой, которую не получалось разорвать. В каждом слове, произнесенном голосом Дэмьяна, таилась загадка, манящая и пугающая одновременно. Кира знала, что должна разгадать эту тайну, прежде чем станет слишком поздно, прежде чем тьма поглотит ее целиком.

Первая глава закончилась, книга закрылась, оставляя между страниц тонкое красное ляссе. Розен прижалась к демону боком, прикоснулась к обложке книги, что покоилась у него на коленях, как к ценному артефакту. Змей тут же выдохнул, напрягся и сжал челюсть.
— Можно я посмотрю? — все же попытала удачу студентка. — Пожалуйста.
Подняла голову к хозяину книги и смутилась от выражения его лица: брови были приподняты, но не в наивном удивлении, а с налетом усмешки, как будто перед ним явилось давно предсказанное, но всё же неожиданное знамение, которое можно использовать в своих интересах. Его глаза хитро сверкали, он уже придумал, как разыграть эту партию. Только не это.

— Сядешь ко мне на колени, покажу. — произнес он, крепче сжимая книгу, чтобы она не смогла до нее добраться.
— Ты что, совсем? Что за детские манипуляции? — голос Киры стал чуть выше, в нем послышалась нотка недоумения, смешанная с раздражением. Она отодвинулась. — Ну и не надо.
— А я уже хотел тебе рассказать, чем занимаюсь в Германии... — Дэмьян театрально вздохнул и повертел книгу в руках, отложил. — Пусть и туманно, но я помню, что было вчера ночью — ты была не против — поэтому иди-ка сюда.

Змей резко пододвинул девушку к себе, его рука уверенно легла на её талию. Розен попыталась отстраниться, но он, не обращая внимания на сопротивление, насильно усадил на свои колени. Когда она пыталась оттолкнуть его, он лишь посмеивался, наслаждаясь её борьбой. Кира оказалась в ловушке, из которой было невозможно выбраться.

— Неадекватный! Все же было нормально! Отпусти меня! Я не хочу! — воскликнула она, вжимаясь в диван и пытаясь вырваться из его хватки.
— И почему всем кошкам так не нравится, когда их берут на руки? — задумчиво протянул он, не обращая внимания на её протест. — Ты сама со мной флиртовала, теперь я от тебя не отстану. Расслабься, котёночек, никто не узнает, что здесь происходит. Можно отбросить мораль. Одежду, кстати, тоже...
— Перестань, я серьезно! Расскажу обо всем Виктору и он тебя убьет. — вспылила девушка, голос дрожал от страха и гнева.
— О том, что я посадил тебя на колени, как Санта Клаус, и заставляю слушать про свою работу и книги? Даа... Звучит и правда как кошмар наяву. Знаешь, а я и не против, если он меня прикончит. Давно хочу умереть. Но перед этим придется на тебе хорошенько отыграться.

Для устрашения он взял её за щёки и заставил смотреть в глаза, казалось, еще мгновение и он ее поцелует.
— Не надо! Ты же обещал! Это неправильно! — Ладони уперлись в его грудь, но он лишь крепче прижал её к себе.
— Тише-тише... Никто тебя не обидит, я просто шучу. Дыши ровнее. — Он отпустил, пальцы медленно погладили её бок, но она дёрнулась, будто от ожога. — Вот, возьми книжку и прочитай название издательства.

​​Розен раздраженно выдохнула и сглотнула, но больше не пыталась вырваться. На весу книгу открыть не удалось, та накренилась на бок, Змей любезно придержал ее за корешок, коснувшись пальцев и опустил ей на колени.
— Красивая... — Кира открыла титульный лист книги, нервно перебирая страницы, пока взгляд мужчины буквально прожигал её кожу на спине и шее. Вдруг она ощутила — его дыхание стало тише, медленнее... будто он перестал дышать вообще. — Это оно? Я не понимаю, — ткнула ногтем в надпись «Schwarz». Под ногтем осталась крошечная царапина — словно бумага была не бумагой, а тонкой кожей.
— Верно.
— К тебе как-то так же обращались в моем видении. Шварц это твоя фамилия?
— У меня нет фамилии, я её выдумал, — пояснил Змей. — И не придумал ничего лучше для названия издательства. Оно совсем небольшое, но действует до сих пор.

Розен приподняла брови, удивлённая.
— Ммм, ясно... Значит ты любишь книги так же сильно, как и я.
Брюнет тихо рассмеялся.
— Что? Да ты подгибаешь страницы вместо закладки — это непростительно.

Книга в её руках вдруг стала влажной. На корешке проступили тёмные пятна — как будто переплёт... мокрый. По собственным рукам Киры потекла чёрная вода, заструилась по ладоням, испачкала джинсы.
— Что это такое? — она часто задышала. — Дэмьян, что это с книгой?
— А что с ней? — непонимающе спросил он, взял предмет в руки.
Ведьма охнула и мелко затряслась, её глаза расширились от ужаса. Пальцы демона венчались длинными острыми черными когтями, а кожу покрывала еле заметная чешуя, которая блестела в тусклом свете.

— Кира? Что ты видишь? — демон сильно встряхнул её. — Гребаный порошок, ну не просто так же тебя заговорили в детстве.

Комната вдруг наполнилась лёгким шелестом, будто сотни страниц медленно перелистывались за их спинами. Она почувствовала, как холод пробежал по спине, в воздухе повисло ощущение чего-то зловещего. Вокруг них словно потемнело, и тени начали танцевать на стенах, мебели. На страницах начали появляться чернильные изображения — искажённые лица, искажённые крики, словно они были заперты внутри, пытаясь вырваться на свободу. Чёрная вода продолжала заливать руки, она пахла чем-то металлическим. Теперь это была не просто книга — это был портал в нечто ужасное, оно хотело вырваться на свободу.

— Я вижу... чёрный бассейн, — сказала Кира, глотая собственную кровь, которая текла из носа. Книга выпала из рук, заливая пол тёмной, вязкой жидкостью, которая, казалось, поглощала свет.
— Отключись! Ты не должна видеть этого! Хватит! — его голос звучал как гром среди ясного неба, полный паники и отчаяния. — Отвлекись!
Кира почувствовала, как её сердце колотится в груди, а дыхание становится всё более прерывистым. Предметы вокруг неё начали  расплываться.
— Дэмьян, я не могу... — тянуло вниз в бездну. — Я не чувствую своё тело.

Змей резко развернул её лицо к себе, его глаза горели, как угли в темноте, полные одновременно страсти и страха. Он впился в её губы своими, и это было как удар молнии — жар, который пронзил её, заставив позабыть о страхе и боли. Поцелуй был мокрым, со вкусом слёз и крови, она не отвечала ему, тихо всхлипывала, пока он настойчиво пытался отвлечь ее и вернуть к жизни. Вокруг начала бурлить вода, а затем все исчезло, окутало мягкой и бархатной тьмой.
— Спи.