Чёрный бассейн | 18+

Улочки небольшого восточного города пропитались запахом куркумы, кардамона и карри. Повсюду стояли маленькие ларьки с утварью, украшениями и специями. Свежие фрукты и овощи блестели в лучах закатного солнца. Спелые грозди винограда, алые зерна граната, абрикосы и персики... Продавцы тут и там сворачивали лавки, готовясь к заслуженному ночному отдыху.

Диана бежала босиком по песчаным дорожкам, протискиваясь сквозь прохожих и придерживая багровый подол юбки одной рукой. Люди оборачивались вслед такой необычной красоте. Черные кудрявые волосы, полотном развевающиеся на ветру, отливали красным деревом, а белая молочная кожа практически сверкала на солнце. Она выглядела как иностранка в этих краях. Всем чужая, но всюду своя.

Ветер в волосах, беспечность, вкус свободы. Хотелось продлить миг блаженства на столетия, что ожидают впереди. Демоническая плоть не стареет, не поддается разложению, а разум не тускнеет со временем. Очень долгое существование дарует отсутствие страха перед будущим, умение неторопливо наслаждаться жизнью в полную силу, жадно вкушая все плоды, что она преподносит. Не бояться, что ты чего-то не успеешь и никогда не попробуешь.

Ей нравилось быть странствующим актером, она постигала жизнь во всех красках и проявлениях вместе со своей труппой. Музыканты много путешествовали, словно весь мир принадлежит им одним. Жаркие ночные танцы вместе с бездомными людьми приводили демоницу в экстаз. В одну единую картину сливались перезвон браслетов, мелькающие перед глазами яркие ткани, блеск золота и черные как смоль волосы. Свободные душой, дикие и необузданные люди напоминали Диане саму себя. Слыша звуки необыкновенных музыкальных инструментов, она не могла остановиться, изящное тело отзывалось мелодии. Хотелось покачивать бедрами в такт, извиваться и сверкать чешуей в отсвете пламени. Казалось, ей было суждено родиться человеком, она появилась на свет не в том месте и не в том теле.

Но у этих существ имелись значительные минусы. Диана проникала в человеческий разум и содрогалась от тревожных чувств, переполняющих большинство хрупких тел. Страх перед будущим. Страх смерти. Страх боли. Страх обрести. Страх потерять. Один лишь страх. Он толкал их на жестокие поступки, повелевал рассудком и рушил судьбы. Ей хотелось бы забрать у них это чувство, избавить от страданий, сопровождающих короткий миг существования, ведь дальше они попадут туда, откуда сбежала она сама. И начнется новый круг страданий, страха и боли на пути к небытию.

Руки успели пропахнуть персиками, которые Диана украла с прилавка несколькими минутами ранее. Продавец ничего не заметил, он поразился ее улыбке и как будто даже был рад преподнести столь скромный дар. Схватив фрукты, девушка побежала куда глаза глядят, не успев расплатиться. Она не хотела их красть, желала избавиться от собственного стыда, ведь там в толпе вдруг встретилась взглядом с тем, кого не видела уже много лет. Его невозможно перепутать ни с кем другим. Хотелось смеяться от счастья при виде родного человека и плакать, ведь смотря на брата, Диана видела лишь разрушение, смерть и огонь, а воспоминания увиденного в последнюю встречу, ту роковую ночь, до сих пор преследовали по пятам.

Запретная смесь кровей заставляла их скрывать свою суть в родном мире. Диана знала, что судьба-насмешница привела их в Черную церковь после смерти матери не просто так. Словно дикие животные, запертые в тесных темных клетках, дети постигали темное искусство и подвергались всевозможным мучениям. Дэмьян как мог опекал и защищал ее от неизбежного зла, до тех пор, пока сам не стал его воплощением. Она своими глазами увидела, кем он стал, услышала его мысли, после чего чуть не погибла. Церковь сгорела, а Диана трусливо сбежала, покинув единственного родного ей человека. Когда страх отступил, девушка сожалела о случившемся, но больше никогда не смогла бы вернуться обратно. Чтобы как-то компенсировать свое отсутствие, писала брату письма на протяжении всех этих лет, но не получила ответа ни на одно.

— Диана, остановись немедленно! — кричал Дэмьян ей в спину. — Надо поговорить!

Маленькие камушки врезались в босые ступни. Будь она человеком, у нее давно бы пошла кровь. Увидев перед собой огромный фонтан с изящными скульптурами, Диана все же остановилась. Вечернее солнце не опаляло, как днем, но грело кожу, мягко подсвечивая бронзовым светом все вокруг. Девушка присела на край фонтана, положив бархатные персики себе на колени. Брат догнал ее, в его черных глазах появились привычные красные искорки.

«Какой же он красивый». — подумала Диана и грустно улыбнулась, сдерживая слезы.

Она восхищалась им с самого детства, он заменил ей и мать и отца, но отныне здесь ее дом. На этом рынке, где пахнет приправами и рыбой под палящим солнцем, таким теплым, словно сотня солнц преисподней. В этом мире есть любовь, свет и надежда. Небо плачет, даруя людям жизнь и плодородие, а не смерть. Здесь она будет жить вместе со своим возлюбленным. Он помог ей обрести саму себя, обрести свободу. Именно он привел ее к черной воде.

— Рада тебя видеть.  — Диана потупила взгляд. — Ты не ответил ни на одно мое письмо, значит ты меня не простил. Что же ты тут делаешь?

— Я прочитал каждое. — пропыхтел он, ведь ему пришлось перемещаться как обычному человеку, чтобы никто не заподозрил неладное. — И никогда не держал на тебя зла. Ты поступила правильно.

Диана водила руками по прохладной воде фонтана, пока по ее лицу струились слезы от нахлынувших воспоминаний. Ее отвлек запах персиков, самых любимых фруктов. Когда она впервые попробовала их, чуть не потеряла рассудок.

— А давай купим молоко. Знаешь, свежее молоко и персики это очень вкусно. — девушка немного обрызгала старшего брата водой из фонтана, но тот даже не шелохнулся, она знала, какая реплика последует после, ведь ей был открыт доступ к его мыслям.

— Дэмьян, я не вернусь обратно на Изнанку. Мне там не место. Ты же знаешь. — прошептала она.

Брат сел рядом и устало вздохнул, его нутро насквозь пронизывала боль, Диана чувствовала это так явно, словно испытывала сама. Она смахнула бусины слез со своих бледных щек.

— Этот мир не так прекрасен, как тебе кажется. — он нерешительно протянул руку и по-отечески погладил девушку по голове. — Здесь тоже есть смерть, много смертей, жестокость и страдания. Люди рвут друг друга на части, называя это забавой. Они вооружились и строят здания возле черных озер, охраняют входы и выходы. Убивают таких, как мы, называя себя Орденом Креста. С каждым десятилетием их все больше, Крест становится сильнее. Еще не поздно вернуться домой, Дия, обратного пути может не быть.

— Ты не прав, убивают чистокровных. Я не такая, как они! – вскричала Диана, несколько прохожих обернулось на звук, но язык, на котором говорили брат с сестрой, был им непонятен. — Я вполне могу сойти за человека. Ты ведь тоже не такой, правда?

Ей очень хотелось в это верить, она обратила к брату свои огромные серые глаза, но тот лишь покачал головой.

— Всем все равно. В твоих жилах течет демоническая кровь, одной капли достаточно, чтобы понять это. Прошу тебя, пойдем со мной.

Диана обняла его за шею, выронив один из персиков прямо в воду, и заплакала еще сильнее. Сердце разрывалось от боли, ей не нужно было сбегать после пожара, бросать его одного, но решение не изменить. Диана любила брата, но выбирала свободу и счастье порознь. Клубку змей пришло время распутаться, на этот раз навсегда. Девушка чувствовала, словно видит брата в последний раз. Он больше не появится из ниоткуда, чтобы забрать ее домой. "Обратного пути может не быть".

—  Пожалуйста, отпусти меня. — Слезы струились по мраморным щекам Дианы, но она знала, что так будет лучше. — Когда-нибудь ты будешь не один, мой милый. Я люблю тебя, Дэмьян, но тебе нужно меня отпустить. Прости.

***

Дэмьян долго сидел в машине обдумывая слова девчонки и переслушивая плейлист со своим любимым исполнителем, демоном с эпатажной внешностью и двойным псевдонимом, состоящим из имени известного секс-символа и серийного убийцы. Ему очень нравились тексты песен, в которых тот намекал, что Ад на самом деле находится на Земле. Два мира огорожены черной водичкой, но по своей сути практически ничем не отличаются, он прожил достаточно времени в двух мирах, чтобы понять это.

Тонкая шея, покрытая гематомами, не выходила из головы. Дочь Дмитрия напоминала маленькую фиалку с бархатными лепестками, которую он чуть по неосторожности не растоптал. Такие фиалки росли возле их хижины на Изнанке, их садила его мать. В детстве Дэмьяну казалось, что она творит настоящее колдовство, ведь вокруг практически ничего не росло, кроме убогих скрюченных деревьев и голых кустарников.

Несмотря на внешнюю хрупкость, во взгляде Киры демон видел мрак и свою собственную погибель. Словно цветок служил лишь приманкой, скрывающей коварный капкан. Нечто истинно темное, демоническое накрыло его с головой в их последнюю роковую встречу. Помимо чувства злости и мести переполняло вожделение. Хотелось не просто убить ее, а осквернить, поглотить и полностью уничтожить. Ммм, его самый любимый типаж: длинные шелковистые волосы, пухлые губы, огромные испуганные глаза. Увлеченный местью, Дэмьян позабыл о своих естественных потребностях, его тело начинало сигнализировать об этом неконтролируемыми вспышками агрессии, ноющей болью и чрезмерно острыми скулами. Когда у него в последний раз был секс? Год-два назад? Одному Дьяволу известно. Голодный усталый демон вздохнул и стряхнул пепел с очередной сигареты в приоткрытое окно.

И все-таки демон чувствовал стыд. Он накинулся на бедную девушку и запугал, повел себя как самый настоящий урод и вдобавок планировал убийство ее отца. Как ни крути, у них бы ничего не сложилось.

Вокруг машины, должно быть, уже образовалось пепелище. Сигарета одна за другой появлялись в его пальцах, а голову в прямом и переносном смысле окутывал дым, шептал, что ее волосы пахли вишней, заставлял вспомнить сладкий соблазнительный запах, которым невозможно надышаться. Дэмьян прикрыл глаза и втянул воображаемый запах через нос, представляя длинные вьющиеся волосы, прилипающие к влажной от пота шее, пульсирующую от страха артерию. Придя в себя, ощутил лишь горький привкус дыма и по-немецки выругался. Он скучал по немецким Roth-Händle, в народе прозванным "Красная смерть", курил их на протяжении нескольких сотен лет. Менялся дизайн, сигареты с каждым десятилетием портились, но он не изменял бренду, к тому же, на вкус они были крепче и насыщеннее американских. Увы, последнюю пачку из своих запасов он прикончил еще на прошлой неделе, поэтому приходилось курить красный Marlboro. Руки тряслись, голова словно состояла из ваты, он находился в состоянии полной растерянности. Теперь не имело значения, что курить, лишь бы курить, ведь никотин сдерживал внутреннего зверя, готового вырваться наружу в любую минуту и натворить много бед. Дэмьян чуть не сорвался, чуть не стал прежним собой, тем, от кого бежала его сестра и бежал он сам.

Ожидание на парковке за пределами охраняемой территории казалось вечным, Дэмьян наблюдал, когда последний поток Крестовиков отхлынет и разъедется по домам, оставив в здании лишь патруль и полоумных трудоголиков. Машины вокруг продолжали стоять, из здания никто не выходил. Какого хрена все решили задержаться в этот день? Неужели у них срочное собрание, которое он пропустил? Чушь собачья! Никаких оповещений не было.

Руку обожгло, демон затушил последнюю сигарету в своей ладони, чтобы привести себя в чувство, нашел свои очки где-то на панели и протер их краем рубашки. Как хорошо, что они не разбились, осталась всего одна копия, затем пришлось бы снова прибегать к помощи ведьмы, иначе всем станет известно о его эмоциях: глаза меняли цвет от гнева, грусти или возбуждения. Перед демонами он не любил выставлять напоказ свои человеческие чувства, а людям слишком скоро стало бы известно, кто он такой на самом деле. Ведьм Дэмьян на дух не переносил, они либо таскались за ним по пятам, превознося и почитая, либо желали смерти. И в том и в другом случае отвратительные создания.

Под сиденьем что-то заблестело. Демон поднял сломанный мобильный телефон и покрутил в руках. Он радовался, что сломал ей телефон, а не шею. Еще немного и была бы совершена роковая ошибка, которая бы веками терзала его душу, черную, как недра самой преисподней, но душу. То живое и человечное, что в нем осталось. Пора бы научиться рассчитывать силу, чтобы впредь избегать таких казусов. В противном случае, БДСМ практики с людьми ему противопоказаны.

— Scheisse! (нем. дерьмо) — прохрипел он сам себе, оглушительно хлопнув дверцей машины.

Дэмьян приблизился к колючей проволоке и огромному металлическому забору, огибающему закрытую территорию "CrossGuard". Новомодное название появилось не так давно, виной тому ребрендинг на западный лад, до этого сторожевые псы общества называли себя по-разному: Небесной обороной, Священной охраной, Святоблоком. Дэмьян впервые услышал о них как об Ордене Священного Креста. Сначала Крестовики носили с собой устрашающие деревянные кресты, но постепенно этот символ будто проник под кожу и теперь каждый Крестовик носил его отпечаток на своем плече в виде татуировки.

Проникнуть внутрь системы оказалось проще, чем он думал. Рецепт был прост: помощь Крестовика в отставке, капелька блестящего гипноза, поддельные документы и адская дисциплина. Дэмьян притворялся стажером, которого отправили из Германии на обучение к "лучшим". Поначалу Дмитрий испытывал чувство собственного превосходства, он с упоением проводил экскурсии и рассказывал о своих достижениях, но очень скоро темноволосый немец стал занозой в его заднице.

Конверты с письмами перестали приходить двадцать лет назад, демон наивно предполагал, что Диана решила исчезнуть из его жизни окончательно, вычеркнуть прошлое в виде злобного старшего брата, пока на пороге не появился трясущийся Лис. Ничего не предвещало беды в тот обыкновенный весенний день. Почки на деревьях уже распустились и местные парки начинали активно зеленеть. Дэмьян курил на улице, сидя прямо на лестнице, и, по обыкновению, читал свежую немецкую газету, его заинтересовала криминальная сводка новостей, как вдруг свет заслонила кучерявая шевелюра цвета глубокой осени. В глазах рыжего демона-оборотня застыл ужас, когда брюнет поднял на него глаза.

— Чего тебе? — то ли на русском, то ли на немецком языке спросил брат Дианы. У него всегда была беда с языками, тяжело перестраиваться с одного на другой. Мать говорила на русском и Дэмьян считал этот язык по-настоящему родным, в Темной церкви часто употребляли латынь, приходилось подстраиваться, несмотря на отторжение, а прожив достаточно времени в Германии, демон и вовсе начал думать на немецком.

Глаза цвета кофе тревожно забегали и тут Дэмьян понял - что-то произошло. Газета мелко затряслась в руках, он отбросил ее на лестницу рядом, чтобы не привлекать внимания к своим особенностям, и потушил об неё сигарету.

— Диана мертва. — прошептал Лис, в его глазах застыло такое удивительно человеческое отчаяние, несмотря на демоническое происхождение. Он словно готовился к казни, по своей воли пришел на эшафот и склонил голову перед палачом.

Дэмьян резко вскочил, распугав голубей рядом, а произошедшее дальше было для него как в тумане. Ужасные факты сыпались один за другим и когда пришло время последнего рокового "двадцать лет назад", Лис практически попрощался с жизнью. Задержка в два десятилетия произошла из-за трусости мальчишки, ведь он не смог спасти любимую и побоялся, что узнав обо всем, старший брат Дианы обязательно его убьет. Но тот оказался более милосердным, сломал сопляку всего один палец и оставил на съедение собственной совести. Рыжему ведь и так досталось, лишили жены и ребенка, что не успел появиться на этот свет.

Тогда в Дэмьяне загорелся злобный красный огонь.

Первое, что он сделал, когда приехал в Россию — нашел того, чье имя упоминалось в письмах последним. Виктора Розена, родного брата Дмитрия и, по совместительству, самого заклятого врага. Без его помощи было бы тяжелее, возможно ему стоило бы отдать должное в виде бутылки хорошего виски, но старик бы не принял, посчитав подарок слишком аморальным.

Теперь он находился у своей цели, но не чувствовал ни предвкушения, ни радости, прилива адреналина, лишь чувство долга. Жертва практически у него в руках, сидит в одиночестве в своем кабинете и, по обыкновению, пьет отвратительный суррогатный кофе «3 в 1», Дмитрий и представить не мог, какой будет его смерть.

Из ночного леса за спиной раздался крик ворона, заставляя дернуться от неожиданности. Ровно три раза. Люди  назвали бы такое дурным знаком и они были бы правы, ведь суеверие уже ввело код на воротах, отчего те со скрежетом отворились и впустили зло внутрь. Перед глазами предстало невысокое, но длинное серое здание, напоминающее тюрьму. Стоило сделать всего несколько шагов мимо коротко стриженной лужайки и демон оказался у массивной железной двери.

Он шел мимо голых бетонных стен, пахнущих влагой и плесенью, длинных коридоров и лестниц. Наверное, ему повезло, ведь он не встретил ни одного сотрудника. Черный бассейн находился в подвале, он возник на месте некогда бившего из-под земли источника, там должны патрулировать дежурные в составе десяти человек, готовые убить любого, кто посмеет восстать из черной воды. Патруль делился на внутренний и внешний. Внешний очищал город от демонического мусора днями и ночами, отстреливая низших демонов и готовя облавы на высших. Внутренний защищал здание от натиска, а также с помощью специального оборудования следил за бассейном через закаленный стеклянный купол. В их арсенале было все: от золотых пуль до огнеметов и святой воды. И пускай патруль выглядел грозно на вид в своей черной амуниции, в системе обнаруживалось много прорех, от которых Дэмьян откровенно смеялся. Человеческий фактор. Датчики движения в воде выходили из строя, а патруль забывался сном на рабочем месте. Как бы люди ни старались и не делали вид, они не могли в полной мере контролировать ситуацию. Среди демонов, очень влиятельных и сильных, тех, кто дольше них жил на земле, были те, кто держал Крестовиков за шкирку. Ради своей собственной жизни, ради своей семьи людям приходилось идти на уступки и закрывать глаза на сбои в системе. Например, выпускать демоническую элиту из бассейна или на полчаса отзывать патруль с темных улиц города. Не просто так у купола имелась функция "Открыть".

На втором и третьем этажах располагались кабинеты для офисной пены или сотрудников более высокой категории, где находился и Дмитрий Розен. Ремонт старого здания оставлял желать лучшего. Стены, выкрашенные в зеленый подъездный цвет, бетонный пол, пылью от которого служащие дышали ежедневно, навевали тоску. Что удивляло Дэмьяна больше всего, так это мертвая тишина. Обычно на втором этаже слышались разговоры, смех стариков над грязными анекдотами, звон ложек, размешивающих сахар в чашке, неприятный скрежет радио, да все что угодно, но только не тишина. В тот момент не было слышно ничего... кроме звука капающей воды с потолка. Недавно прошел дождь, очевидно, протекало здание.

Мстительный демон застыл перед кабинетом Дмитрия, за дверью не слышалось ни звука, но в это время он точно должен там находиться. Он все подсчитал и проверил, ошибки быть не могло. Демон посмотрел на свои ботинки, представляя под ними густо-красные пенящиеся ручьи крови Розена. Такой отвратительно сладкой крови убийцы его сестры.

Дверь заперта. Стучать не имело смысла, поэтому Дэмьян решил выбить дверь ногой. Будет шумно, но много времени ему не понадобится, пять минут и патруль будет на месте, он к тому времени успеет скрыться. За какие-то доли секунды дверь слетела с петель, представляя ему странную картину: Дмитрий Розен сидел в кресле за широким письменным столом, склонив к нему голову. Кабинет освещает тусклый свет мигающей лампочки. Реакции на ворвавшегося гостя не было. Гробовая тишина. Он что спит?

— Вставай, спящая красавица.

Подойдя ближе, демон нагло откинул голову Дмитрия. Оказалось, тот мертв. Стол под ним покрывала кровь, еще свежая. Надломленная шея и перерезанная трахея не могли больше удерживать голову покойника, и та с треском упала на пол. Безголовое тело охотника за демонами продолжало сидеть на стуле и еле заметно дергаться. Дэмьян завороженно смотрел на него, не веря своим глазам. Он почувствовал самое настоящее облегчение, но не признался бы в этом ни единой живой душе. Демон вцепился в спинку рядом стоящего стула и обреченно покачал головой. Все закончилось, не успев начаться. И что теперь?

— Старик совсем потерял голову. — брюнет пришел в себя и осмотрел труп со всех сторон, сморщил нос, отчего подпрыгнули очки на переносице.

Дмитрия убили сзади, когда тот ни о чем не подозревал. Задушили с помощью белой нити, которая разрезала кожу и часть кости, а теперь окровавленная покоилась у мертвого на коленях. Весь кабинет оплетала сверкающе белая паутина, словно здесь орудовала сотня пауков-тарантулов. В некоторых местах ее покрывали алые капли крови. Было несложно догадаться, кто именно здесь побывал. Дэмьян съежился от отвратительного предчувствия.

Отыскав самое важное — «Дело №6013» с одной из полок, Дэмьян дрожащей рукой провел по фотографии мертвой сестры, вклеенной в дело, затем принялся читать содержимое, сопоставляя информацию с известными ему фактами от Виктора. Окончив, присвистнул.

— Сдать собственного брата — отвратительно даже для меня. — обратился он к безголовому трупу, но потом нахмурился и заглянул под стол, туда, где лежала голова. — Виктор Розен, вот кто поистине интересный персонаж. А ты был просто мудаком, Дима.

Демон осмотрелся и вслушался. Характерный топот ботинок по лестницам отсутствовал, это значило, что можно задержаться еще на немного. Ранее он бывал в этом кабинете, но из чувства неприязни надолго в нем не задерживался. Дэмьян открыл все ящики — ничего интересного, непонятные бумажки столетней давности, но один интересный запертый на ключ тайник располагался под столом. В таких обычно хранят грязные секреты. Дэмьяну ключ был не нужен, не хотелось копаться в штанах или где он там его прятал, поэтому спокойно вырвал ящик со всеми замками из-под стола, разрушив половину кабинета. Шумно, но это, скорее всего, того стоит.

— Что тут у нас, hurensohn? (нем. ублюдок) — он повернулся к безголовому телу, словно Дмитрий все еще его слышит. — Сейчас мы и узнаем.

Уроды вроде него тайно желают быть застуканными, поэтому не уничтожают свои грехи бесследно, оставляя к ним следы. Или буквально демонстрируют их, как и трупы в музее. Красная пыльная папка слишком явно выделялась, демон на всякий случай ее достал и отложил на край стола.

— Scheisse! (нем. черт) — Дэмьян неловко наступил на бумагу, она успела выпасть, когда он доставал папку. Край попал в лужу крови.

Он поднял его, пробежался глазами по тексту и, небрежно стряхнув капли крови, положил в ту же папку, усмехнувшись. Возможно, ему еще придется посетить дом Розенов. Судьба словно намеренно толкала его к этой девушке, но он и сам был не против. Фотография в рамке, покрытая тончайшей вуалью из паутины, стоящая на полке, привлекла взгляд. Он освободил портрет из-под паутины. Девушка-подросток с веснушками на щеках смотрела на него знакомыми грустными глазами, фото было сделано на школьном празднике или выпускном. Темно-синее пышное платье напоминало ночное небо во время грозы...

— Приветствую. Прошу прощения за беспорядок. — раздалось за спиной не то женским, не то мужским голосом. — Хотя, смотрю, ты и сам тут постарался.

Дэмьян практически вздрогнул. Он опустил фотографию лицевой стороной вниз обратно на полку и медленно обернулся всем телом. Перед ним предстал тот, кого он хотел видеть меньше всего. Напоминание об ужасах детства воплотилось в этой странной одухотворенной оболочке с жестоким содержимым. Он словно вернулся обратно к скрипучим кроватям, ветру за окном, больше напоминающему крики, шепоту по углам Темной церкви. Не верилось, что это щуплое бледное недоразумение держит в страхе множество людей, построило целую империю, в которой властвует, и дергая за ниточки своих подданных.

— Кажется, когда мы виделись в последний раз, ты был значительно меньше... — загадочно улыбаясь продолжил паук, рассматривая его с головы до ног, тонкие бледные губы тронула улыбка. — Тебе идут очки. Решил скрыть свою личину?

Сам он практически не изменился, лишь прибавилось пафоса и рубашек с жабо, такие носили в Европе несколько веков назад. То ли мода циклична, то ли Паук слишком сильно отстал.

— Ты. — безэмоционально заключил брюнет вместо приветствия, он скрестил руки на груди. — Думал, пачкать белые кружевные перчатки не в твоем стиле.

В ответ призрак прошлого изящно продемонстрировал свои абсолютно чистые руки, покрытые алебастровой тканью. На пальце блеснуло кольцо с красным камнем.

— Я пришел насладиться зрелищем, мой друг. Вот и всего. — практически пропел он. — Знаешь, в последнее время мне не хватает экспрессии. Все так надоело. Кстати, я создал перфоманс, там внизу у бассейна, настоящее произведение искусства. Приглашаю тебя посмотреть.

Дэмьяна тошнило от одной только мысли, что за картина его ждет — гора трупов, люди, запутанные в паутину, висящие по углам с нарочитым символизмом, известным одному только автору. Вот почему было так тихо. Все служащие погибли. На душе стало тягостно, человечность разъедала изнутри.

Скоро сюда явится внешний патруль, нужно заканчивать и убираться.

— Нет. — грубо одернул Дэмьян. — Мне не интересно.

Черты паука ужесточились, он надменно посмотрел на него из-под свесившихся длинных волос и промямлил больше злое, чем расстроенное «ну ладно». Но Дэмьян его не боялся, он его презирал.

— Зачем ты здесь на самом деле, Корнелиус?

Паук обиженно опустил взгляд и коснулся паутины под ногами так, словно она представляла для него драгоценность, тончайшую шелковую нить. Этот псих всегда с трепетом относился к своим творениям, будь то паутина или низшие демоны, которых он так упорно штамповал в своем замке. К счастью, Дэмьян растоптал и подпортил значительную часть нитей и внутренне ухмылялся.

— Кое-кто не выполнил свою часть сделки. — Ткач покосился в сторону безголового Розена, сидящего на стуле и присел на край стола возле него. — Я подумал, поставить точку в нашей многолетней игре в кошки-мышки. Она мне наскучила.

Они одновременно взглянули на документы, что брюнет намеревался украсть. Дэмьян сглотнул от нервозности и злости, он терпеть не мог, когда кто-то вторгался в его планы. Белая рубашка взмокла от пота, он чувствовал, как ткань прилипает к телу.

— А что здесь делаешь ты, мой дорогой? Помимо того, что любуешься портретом девчонки и копаешься в чужих тайниках?

— Я пришел, чтобы отомстить. Ты меня опередил. — процедил темноволосый демон. — Но теперь мне пора.

Дэмьян схватил папку, чтобы убраться восвояси. Непонятно, почему Паук, закончив свои дела, остался здесь. Он как будто ждал его, караулил и наконец настиг.

— Сожалею о твоей утрате, но будь она чуть умнее... — насмешливо бросил Корнелиус. — Прожила бы чуть дольше.

Челюсть брюнета заболела от яростного сжимания челюсти и клацанья зубов. Он готов был сорваться с места и прикончить ублюдка, подпортить его отвратительное личико.

— Замолчи, чертов ты недоносок! — прошипел Дэмьян, сжимая папку в руках. — Нужно было оставить тебя гореть в подвале Церкви, в твоем персональном Аду...

Мальчик умирал от страха, закованный в цепи, он громко кричал, наблюдая, как воспламеняется собственная кожа. Отрывки произошедшего смутно пронеслись в голове темноволосого демона. Глаза Паука покраснели, очевидно, его задела эта тема, но он не показал виду.

— Змей. — Паук снисходительно покачал головой, приходя в привычный образ высокомерного аристократа. — Ведешь себя, как человек.

С его левой руки скользнула перчатка, он пальцем провел по поверхности стола, запачканной кровью, затем облизнул его, глядя Дэмьяну в глаза. Тошнотворно. Как же сильно он изменился.

— Приятно наблюдать твою слабость. Маска жестокости и беспощадности трещит по швам. — задумчиво произнес Ткач, продолжая смаковать кровь и наблюдать за брюнетом, который из последних сил сохранял спокойствие. — Мне даже нравится.

Дэмьяну отчаянно захотелось курить, он потянулся к карману, но обнаружил там пустоту, вспомнив, что незадолго до этого прикончил последние несколько пачек в машине. Он не слушал паука, размышляя о том, стоит ли ограбить ближайший табачный киоск или он сможет спокойно доехать до круглосуточного магазина, никого не убив по дороге.

— Кстати о девчонке, — призрак хитро улыбнулся, заметив как быстро привлек к себе внимание этой фразой. — Неделю назад Розен продал мне свою дочь, взамен на спасение собственной задницы.

Дэмьян замер и со злостью выдохнул через нос. Он не желал поддаваться очередной провокации, но у него не было выхода. Если псих не лжет, дни Киры сочтены, оставаться равнодушным не получалось.

Одна его часть кричала: "Забудь о ней и возвращайся домой".

А вторая вслух потребовала:

— Покажи мне договор.

Псих рассмеялся заливисто и искренне, но его смех слишком резко стих, оставив на своем месте привычную каменную маску. Облако резкого сладко-горького запаха окутало Дэмьяна, когда паук подошел и встал рядом с ним, приподнимая фотографию Киры.

— Симпатичная... но до матери не дотягивает. — быстро осмотрев фото, Паук швырнул его обратно. — Забавно, сначала жена, потом дочь. Жизнь его ничему не учила, да?

Мертвяк заискивающе заглядывал Змею в глаза, почти как в детстве, ожидая его одобрения или похвалы. Перед глазами повис старомодный свиток, перевязанный черной атласной лентой. Дэмьян дернул за край атласа, развернул желтоватый шершавый лист и внимательно изучил договор, подписанный кровью мертвого охотника за демонами, узнал его размашистый почерк.

В свитке не упоминалось ни слова про душу, Дмитрий продал ее физическое тело и плоть. И это гнусное двуличное существо продолжало хранить фото Киры у себя в кабинете. Образцовый папаша.

— Вижу, ты заинтересован. Теперь поговорим? — удовлетворенно улыбнулся Корнелиус.