Чёрный бассейн | 18+

Тьма стала живым существом. Она звала к себе, влекла сладким голосом, все глубже затягивая в черные сети. Она приближалась, протягивая длинные бестелесные руки, дабы схватить свою добычу. Кира не могла сдвинуться с места, ее тело со всех сторон обволакивала Мгла, а в ушах звучал зловещий шепот, она могла различить лишь проклятия и скрипучий прерывающийся смех. Чувство страха пронзило с головы до ног, волосы встали дыбом. Подняв голову, она увидела красные горящие глаза. Они становились все ближе, подталкивая к пропасти, возникшей за спиной. Мгновение. Неверный шаг. Короткий крик. Она сорвалась. Воздух закончился, а легкие заполнились вязкой жидкостью. Страшно. Нестерпимо больно. Смертельно холодно.

Завывал предрассветный июньский ветер. Дождь не прекращаясь лил вот уже третий день, размывая дороги и все надежды на солнечные дни. Словно отчаянный музыкант, он стучал по подоконнику в беспорядочном ритме. Мелодию падающей с неба воды прервали звуки чьих-то шагов и тонкий сон Киры растворился, заставив распахнуть глаза. Всю ночь ее мучил сонный паралич, снились кошмары и долго не удавалось уснуть. Безумная картина из сна так и не выходила из головы, мерещилась в каждом углу, нависала над кроватью и дышала в затылок. Странные звуки из глубины квартиры не прекращались, усиливая пугающий эффект сновидения. Кира успокаивала себя тем, что это отец вернулся домой после ночной смены.

Они жили вдвоем с отцом. Ссылаясь на тяжелую и предельно секретную работу, он мог сутками не появляться в их квартире и Кира оставалась предоставлена сама себе. Когда она возвращалась домой из университета, обычно ее встречала пустая квартира, полуфабрикаты и стопки конспектов на подоконнике. Пятнадцать лет назад мать Киры уехала в другую страну на заработки и с тех пор не возвращалась. Там, по словам отца, она нашла более подходящего мужа и избавилась от своих обязательств в виде маленькой дочери. Наверное, сейчас сидит на шезлонге и потягивает свой мартини где-нибудь в красивом и теплом месте, далеко отсюда. У Киры от матери осталась лишь крохотная фотография, воткнутая между страниц давно позабытой старой книги. Из-за того, что в последний раз она видела мать в возрасте четырех лет, ее образ практически полностью стерся из памяти, не могла вспомнить даже голос. Девушка не могла избавиться от обиды и чувства брошенности, которые съедали ее изнутри. С детства Кира завидовала одноклассникам из полных семей и привыкла говорить людям, что ее мама умерла при трагических обстоятельствах.

До двенадцати лет Киру воспитывала только бабушка Лилия, чудная, но добрая старушка. Она заставляла любое свободное пространство в доме цветами, а на подоконнике выращивала странное растение под названием «танис», похожее на плесень. Квартира тогда была заполнена рассадой и множественными горшками с цветами и Кира знала каждый поименно. Не прикасалась она лишь к танису, тщательно и ценно оберегаемому бабушкой. Подходить к нему запрещалось, так как танисовый корень выделял ядовитые пары. Каждый день приходя со школы, девочка выполняла маленький ритуал — поливала цветы и разговаривала с ними. Бабушка утверждала, что если полить растения в тишине, пользы от воды будет меньше, всем нужна компания и разговор по душам, даже цветам, иначе они умрут от скуки и одиночества. В детстве Кире казалось, что фикусы, алоэ и папоротники внимали ее рассказам, а порой даже отвечали. Почти каждый день маленькая Кира гуляла в лесу с бабушкой, они подносили дары в виде конфет и кусков хлеба воображаемым существам, что там обитают. Девочка удивлялась исчезновению конфет и даже когда повзрослела в тайне верила в существование таинственных лесных жителей. Отец часто ругался со своей матерью за то, что та забивает голову внучке чудесами и сказками. Будучи глубоко религиозным, он развешивал по всему дому кресты и прятал в каждом углу бутыль святой воды и соль. Но, как бы не злился Дмитрий, большую часть времени Кира находилась с бабушкой и впитывала ее рассказы и мировоззрение вместе с молоком и медом, что пила каждый вечер для хорошего сна. Со смертью бабушки Кира потеряла самого близкого человека в своей жизни. Волшебные и истории ушли, оставив место одиночеству и мраку.

«Чтобы избавиться от кошмара, — говорила бабушка Лили. — Нужно посмотреть в окно, на небо и сказать: «куда ночь — туда и сон», тогда чудовища, сидящие по углам, растворятся». Стоящее на полу зеркало светилось в полумраке комнаты, отбрасывая тусклые блики на стену, оно отражало силуэт встревоженной девушки с не причесанными длинными волосами. За спиной — темнота, фантазии неизбежно рисовали прячущихся за ней монстров.

Но Кира помнила слова бабушки, она решительно встала и взглянула в окно, ночь заберет с собой дурные сны.

Огромная черная тень крадучись спустилась с потолка, поползла по белой стене к полу и последовала за босыми ступнями девушки.

Серые панельные многоэтажки окружала грязь, вместо дороги одна сплошная лужа, наполненная мутной водой. Полоса леса казалась полностью черной на фоне светлеющего неба. Вдали, на зеленых холмах появлялся утренний туман, он, словно молоко, разливался по сопкам, окутывал пушистые сосны. Солнечное зарево безуспешно пыталось прорваться сквозь облака цвета графита. Внимание Киры привлекла дорогая чёрная машина на парковке, которая выглядела как мокрая пантера, притаившаяся среди дворовых собак. Двигатель был заглушен, из открытого окна показалась рука, водитель стряхивал пепел с сигареты. Кира решила окончить сонные размышления и вернуться в кровать, совсем скоро прозвенел бы будильник. Вернувшись под теплое одеяло, все еще хранившее тепло ее тела, девушка сразу же уснула.

После пробуждения Кира чувствовала себя разбито, не помог даже крепкий кофе с молоком и сахаром. Одно радовало — страхи растворились вместе с ночным воздухом, она сидела за столом на кухне, безмятежно покачивала ногой и медленно завтракала овсяной кашей. По телевизору шла неинформативная утренняя программа, но Кира продолжала смотреть ее, по привычке ожидая прогноз погоды и гороскоп. Когда очередь дошла до ее знака зодиака, девушка прислушалась: "На этой неделе вам будет казаться, что все выходит из-под контроля, но не спешите паниковать или сопротивляться резким переменам, иногда нужно расслабиться и плыть по течению, чтобы чего-то достичь".

Бегло взглянув на настенные часы, Кира поняла, что опаздывает, она быстро собралась и поспешила на остановку. Прошла уже неделя с момента последнего успешно сданного экзамена в университете. Кира обучалась на факультете филологии и, когда настало время выбирать место для производственной практики, не раздумывая указала старинную местную библиотеку, где как раз была беда с персоналом. Крошечной стипендии не хватало, ей не повредили бы дополнительные деньги, к тому же, она с большим трепетом относилась к книгам. Готическое двухэтажное здание из красного кирпича не имело особых украшений помимо вытянутых окон на первом этаже и подобие витража на чердачном окне. На территории библиотеки было пустынно, лишь мужчина в серой робе подметал дорожки, ведущие в маленький сад с беседкой. Внутри помещения Киру встретил спертый запах старых книг, духота и пожилая библиотекарша, сидящая за кафедрой выдачи. Очки в леопардовой оправе пугающе увеличивали глаза женщины в несколько раз, густые седые волосы убраны в пучок и прилизанные гелем для укладки, поверх серого свитера и вязаной жилетки висел бейдж с именем. Любовь. Кира не могла отделаться от мысли, что перед ней сидит воплощение любви в человеческом обличии.

— Здравствуйте, я писала вам на почту по поводу стажировки и работы на полставки. Меня зовут Кира Розен.

Женщина выглянула из-за стойки и осмотрела стоящую перед ней девушку, Кира неловко поправила юбку карандаш, которую надела, чтобы выглядеть серьезнее.

— Доброе утро, Любовь Леонидовна, старший библиотекарь. — представилась женщина, у нее был теплый приятный голос, располагающий к себе. — Будете меня временно подменять. Читатели к нам ходят не часто, в основном, пенсионеры в утренние часы и очень редко студенты. Сейчас люди чаще покупают книги в магазинах или читают электронные, спрос на библиотеки очень низок.

— А мне нравятся библиотеки. — поделилась Кира, смотря по сторонам. — Здесь такая умиротворяющая атмосфера, располагает для того, чтобы погрузиться в какую-нибудь историю.

— Читать любите? — Женщина загадочно улыбнулась, на ее круглых щеках появился розовый румянец. — Так и подумала. Сюда только такие и приходят.

Любовь Леонидовна вышла из-за кафедры, она была чуть ниже Киры ростом, ее туловище, в силу возраста, чуть кренилось вперед.

— Персонала здесь не много, на летний период его практически нет, все в отпусках. У нас есть разнорабочий, Тимофей Петрович, смело обращайтесь к нему, если нужно будет что-то перенести, починить и так далее. Уборщицу зовут Екатерина, она приходит два раза в неделю, ну вы и сами успеете с ними познакомиться. Пойдемте, все вам здесь покажу.

Экскурсия по библиотеке началась с первого этажа, где располагались читальные залы и высокие пыльные стеллажи метров пять в высоту. Залы освещались хорошо, но среди стеллажей явно не хватало света. На улице слабо светило солнце, в рядах книг же царил легкий полумрак. Посередине читального зала стоял огромный декоративный глобус, старинные выцветшие столы располагались по кругу от него. Проходя мимо, Кира заметила пятна от чернил и царапины на лакированной поверхности. Они прошли к стеллажам, сначала к совсем небольшому детскому отделению, книги в котором пестрели всеми цветами радуги, затем к взрослому в несколько раз больше.

— Осторожно со стремянкой, — запыхавшись от быстрой ходьбы, говорила женщина. — Лучше по ней не лазить, можно упасть, она старенькая уже. Если нужно что-то найти или поставить, просите Тимофея Петровича.

Кира кивнула и запрокинула голову, ей захотелось осмотреть книги, стоящие на самом верху, чьих страниц человеческие пальцы касались лет тридцать тому назад. Ей всегда было интересно изучать старинные книги, изучать пометки людей на полях, хулиганские каракули, которые мог оставить человек со сложной судьбой или тот, кого уже давно нет в живых. Книги хранили давно высохшие разводы от слез, потерянные закладки, фантики и линейки. Они всегда запечатляют чужое присутствие, но сохраняют тайну неразгаданной.

— Тимофей немного нелюдимый, но вы его не бойтесь, — продолжила Любовь, — он раньше в церкви работал, помогал малоимущим, доброй души человек, вот только судьба у него трагическая...

Библиотекарь запахнула жилетку покрепче, словно ей стало холодно и посмотрев по сторонам прошептала, Кире пришлось слегка опуститься к ней, чтобы услышать:

— У него вся семья погибла. Как это произошло, не знаю...

Кожа Киры под шелковой блузкой покрылась гусиной кожей, она скрестила руки на груди. В помещении и правда как будто снизилась температура на несколько градусов. Вспомнился мужчина, что подметал дорожки на улице. Наверное, о нем шла речь.

— Это очень грустно. — тихо со скорбью ответила девушка.

Любовь Леонидовна кивнула и опустив взгляд в пол, вернулась к теме:

— Со временем запомните, что где располагается. Сортировка по алфавиту. По жанрам только современные книги расставлены, те, что в шкафу у входа. Там фэнтези, ужасы и любовные романы.

Кира успела перечитать все возможные жанры, ей нравилось фэнтези, ужасы по настроению, но в последнее время все чаще тянуло на любовные романы, поэтому при их упоминании она взбодрилась и решила изучить стеллаж, как только появится время.

Они последовали на второй этаж. На месте некогда читальных залов образовалась груда из старых поломанных стульев и макулатуры. Почти весь второй этаж занимала сломанная пыльная мебель, коробки и горы старых книг, поэтому библиотекарь остановилась посередине помещения и дальше не повела Киру на осмотр.

— А тут у нас теперь склад. — прокомментировала Любовь Леонидовна. — Все не можем разобрать... Раньше читателей было больше, второй читальный зал лет пятнадцать как закрыт.

Кира осмотрелась, ей стало немного грустно, но глаза ее загорелись, она представляла, сколько всего интересного можно обнаружить на втором этаже. Женщина повела практикантку обратно на первый этаж, к столу выдачи. За кафедрой стоял допотопный еле работающий и очень шумящий компьютер. Открытая программа Excel с таблицами и чересчур ярким выделением вкладок доставляла дискомфорт, у Киры защипало в глазах.

— Так, так, так... рядом с лестницей у нас подсобка и уборная. — женщина махнула рукой в сторону. — Теперь покажу формуляры и как они заполняются. Новые поступившие книги необходимо добавлять в файл.

Библиотекарь делала все наспех, суетясь, словно торопилась куда-то. В общих чертах Кира все поняла, задачи казались простыми, со временем она разберется. После того, как перед глазами девушки появилось несколько коробок с выглядывавшими книгами, которые требовалось разобрать и вписать в потрепанную тетрадку, Любовь положила перед ней ключи и сказала:

— Вроде я вам все тут показала. Я побегу, ко мне внук приехал. Дверь закроете ключом, можете уйти в обед, охраны, камер тут нет, красть нечего. Завтра с десяти утра нужно быть здесь. Вот мой номер на случай, если появятся вопросы.

Женщина написала на клочке бумаги свой номер телефона ручкой и протянула Кире.

— Спасибо.

Кира выдохнула, когда осталась одна за стойкой рядом с квадратным компьютером, который, казалось, старше нее. В библиотеке было совсем тихо, практикантка все еще раз тщательно осмотрела и присела на деревянный стул, который чуть скрипнул под ее весом. Девушка принялась разбирать книги из коробок, изредка поглядывая на пустой читальный зал. Ей все время мерещилось, что там кто-то сидит, а когда она разворачивалась к нему спиной, чувствовала взгляд в спину. Хотелось закрыть двойную деревянную дверь, чтобы призраки прежних постоянных посетителей не беспокоили новую сотрудницу. Время прошло достаточно быстро, Кира разбиралась с новыми книгами и компьютером, как бы она ни надеялась, посетителей все не было. Наконец в дверях показался седой мужчина в возрасте, он ходил туда-сюда, из читального зала в подсобку, что-то ворча себе под нос. Кира незаметно наблюдала за ним, а когда закончила разбор коробок, достала из сумки свою книгу, которую собиралась почитать, но повертела ее в руках и отложила.

— Здравствуйте! — не выдержала она и громко поздоровалась.

Тот остановился и удивленно на нее посмотрел, однако подошел поближе к стойке. Кира смогла рассмотреть огромный шрам на его левой щеке, белую пелену на глазу и крючковатый нос. Глубокие морщины очерчивали лицо разнорабочего мелкими квадратами, он был высок и худощав.

— Здрасьте. — проскрежетал он низким хриплым голосом заядлого курильщика, сложив грубые потемневшие от загара руки на поверхность кафедры. — Вы тут новенькая, да?

—- Да, меня зовут Кира. А вы, наверное, Тимофей Петрович?

Он кивнул.

— Скажите, а как часто сюда приходят читатели?

Мужчина задумчиво почесал затылок. Кира заприметила на внешней стороне его ладони синеватую расплывчатую татуировку.

— Сейчас мало совсем, к осени все приходят. — ответил он, а затем эмоционально всплеснул руками. — У нас почему зарплата то маленькая, потому что библиотеку скоро закроют. Финансирование то все, капут. Кому нужны библиотеки? А вы тут какими судьбами?

— У меня здесь производственная практика. — растерянно ответила девушка.

— Ааа... студентка, –- протянул разнорабочий. — Значит, не надолго. У нас и так тут текучка.

После своей реплики мужчина хмыкнул и продолжил заниматься своими делами. Тимофей Петрович не пытался расположить к себе, словно не желал никому понравиться. Несмотря на озвученные трудности, его словно устраивал текущий ход вещей.

Через полчаса разнорабочий ушел, а Кира еще немного почитала свою книгу и начала собираться домой. Ей казалось, что половина дня прошла абсолютно не плодотворной, тем не менее, отметка в рабочем графике была поставлена, а это значит, что ей засчитают эти часы и выплатят зарплату.

Пока Кира добиралась домой, погода успела испортиться, за окном раздавались раскаты грома, снова пошел дождь. Она не взяла с собой зонт, поэтому пока добиралась до дома, промокла до нитки. Подходя к двери квартиры, девушка со страхом обнаружила, что та открыта. Неужели впопыхах она забыла ее закрыть?

От дурного предчувствия девушка вцепилась в дверной косяк и осторожно приоткрыла дверь. В ее голове пронеслись мысли о грабежах, убийствах и нападениях, возникло желание позвонить в полицию и вооружиться чем-то тяжелым, но она рискнула пойти дальше.

Квартира будто пережила апокалипсис. Повсюду валялись какие-то вещи, куски разорванной ткани. На массивной входной двери светло-серого цвета виднелись небольшие красные пятна, подозрительно похожие на кровь. Белая плитка на полу заляпалась грязью, ее покрывали отпечатки многочисленных ботинок и крохотные красные капли. Шаги вели прямиком в гостиную.

Тень встретила девушку и последовала за ней. Ловила каждый шаг. Легко касалась ног, подталкивая вперед. "Иди. Иди. Иди же".

Раздался громкий и властный голос отца девушки. Он кого-то отчитывал. Дышать ей стало легче и пройдя дальше по коридору она заметила его, очень бледного, встревоженного, но все же совершенно невредимого у барной стойки на кухне. Отец был не один. Возле него находился темноволосый мужчина в черном костюме. Кира видела его впервые, он выглядел лет на двадцать пять-тридцать, ростом превосходил отца как минимум на голову.

Краем глаза Кира заметила движение в гостиной. На кресле сидел изувеченный человек, чью белую рубашку пропитывала кровь, трое помогали накладывать ему повязку на предплечье. Наверное, пострадала артерия, поскольку весь пол и диван покрывали большие лужи крови.

В состоянии ужаса, она бросилась к отцу:

— Что случилось?

— Кира? Я думал, ты на учебе, — он удивился присутствию дочери. — Не бери в голову, произошел несчастный случай... Можешь идти к себе в комнату.

Будничный тон отца и раненый в гостиной человек никак не могли сложиться в единую картину. Она догадывалась, что отец может принадлежать к какой-то преступной группировке, секте, но искренне не хотела в это верить, утешала себя мыслью о секретных службах, структурах и прочему. Однако, люди в квартире не были одеты в форму. Казалось, собрались обыкновенные сотрудники офиса. Кира молча смотрела на отца пытаясь найти ответы на свои вопросы в его льдисто-синих глазах. Но он упорно молчал.

Темное пятно на полу остановилось, покружило вокруг отца и дочери и растворилось под блестящими черными ботинками.

— Доброе утро. — раздалось над правым плечом девушки, это заставило ее вздрогнуть. Глаза устремились в белую рубашку и черный галстук. — Не познакомишь меня с дочерью, Дмитрий?

Отцу Киры идея знакомства, по всей видимости, не совсем понравилась, он пожал плечами и сухо представил мужчину как своего коллегу.

Чёрные как смоль чуть вьющиеся волосы создавали необычайный контраст со светлой кожей и очками в темной оправе. Кира отметила для себя, что, несмотря на разницу в возрасте, держался незнакомец чересчур властно по отношению к отцу, весь его вид и поза демонстрировали свое превосходство и даже пренебрежение. Он взирал на него с высоты своего роста, облокотившись о барную стойку бедром.

Поскольку его имени отец так и не назвал, темноволосый мужчина переключил внимание на Киру и самостоятельно протянул руку:

— Дэмьян. — хрипло представился он, делая ударение на первый слог.

В ответ она пожала сухую горячую ладонь, намного больше ее собственной. Он слишком пристально осмотрел ее фигуру и Кире стало неловко. Ее блузка была совсем мокрой от дождя и просвечивало нижнее белье, что не укрылось от цепкого взгляда коллеги отца.

— Кира, — повторила свое имя девушка, незаметно сгибая руку на уровне груди и одновременно прикрываясь. — Может быть тогда вы мне расскажите, что случилось?

Дмитрий Розен со злостью сжал губы после дерзкой реплики дочери и напрягся. Он бросил злой взгляд в сторону молодого коллеги из разряда: "Скажешь слово – тебе крышка".

— Ты же сама все прекрасно видишь. — усмехнулся Дэмьян, доставая что-то из внутреннего кармана пиджака. — Человек порезался. Овощи неаккуратно чистил, наверное.

Предполагалось, что это шутка, однако, никто не смеялся. В словах мужчины чувствовался еле уловимый акцент, Кира навскидку определила его как немецкий или голландский. Звучание слишком четкой русской буквы «р» наряду с шелестящими и тихими шипящими звучало необычно.

— Я покурю?

Не дожидаясь ответа, новоиспеченный знакомый отошел к окну, видимо, чтобы более не участвовать в чужих семейных драмах, и закурил. Он даже не открыл окно. Сложилось впечатление, будто квартира перестала быть жилым помещением. У них никогда не курили, а этот человек стоял посередине кухни и выпускал облака дыма в воздух, стряхивая пепел прямо на пол. Киру беспокоило, что запахом табака пропитается вся мебель.

— Ну что ты здесь стоишь? Чего от меня хочешь? Я не могу делиться конфиденциальной информацией. — у отца Киры вспотел лоб, он выглядел уставшим и раздраженным. — Ты не должна здесь присутствовать.

— Может ему нужно в больницу? — Кира ткнула пальцем в гостиную.

Она бы не хотела, чтобы по их квартире ходил призрак этого мужчины. С тех пор, как умерла бабушка, происходили некоторые странности. Книги сами по себе падали с полок, двигались стулья в пустых комнатах. Иногда спящей Кире сквозь сон слышалось, как скрипят половицы.

— Не лезь не в свое дело. — грубо отчеканил Дмитрий. — Иногда ты так походишь на свою мать...

Отец явно был не в себе, но последняя фраза для девушки равнялась пощечине. Кира развернулась и направилась в комнату, как вдруг Дмитрий приостановил ее за плечо:

— Стой, прости, — он постарался смягчить тон, словно это бы помогло. — Будет лучше, если в этой квартире пока никого не будет. Я побуду на работе, а ты... поживи в каком-нибудь хостеле.

Однажды Дмитрий сказал, что уедет в командировку на две недели, но вернулся спустя три месяца. Он часто вёл себя необычно, практически не выпускал рабочий телефон из рук и выходил из квартиры, чтобы просто ответить на телефонный звонок. Несмотря на все это, им никогда раньше не приходилось из-за его работы съезжать из дома, сбегать или скрываться.

— Почему?

Отец проигнорировал вопрос и направился в гостиную, Кира смотрела на его удаляющуюся фигуру, облаченную в темно-серый костюм-тройку. Она чувствовала бессилие и злость. Кто-то успел стереть часть крови с пола подручными средствами, оставив красные разводы. Мужчина с перевязанной рукой выглядел очень бледным и шокированным. Кира смогла получше разглядеть его: мужчина типичной славянской внешности, белые щеки покрывал нездоровый румянец, штанина бедолаги была разодрана так, словно на него напало дикое животное, голую ногу покрывали кровавые ссадины. На секунду раненый будто поймал ее взгляд и она почувствовала исходящий от него ужас.

— Что, страшно? — раздалось из-за спины с издевкой.

Запах сигарет на фоне выводил из себя, это усугубляло хаос, который окружал.

— Не могли бы вы покурить на улице? — грубо вырвалось у нее против воли в сторону окна. — Или хотя бы откройте окно. Может сработать датчик дыма. — про датчики она солгала, ей показалось, что так слова будут более весомыми.

Дэмьян обернулся и Кире вдруг стало страшно. Его очень белая, будто лишенная меланина, кожа, острые черты лица, глубокие черные глаза за оправой очков создавали жуткий образ. Настолько странную, но привлекательную внешность она видела впервые. За такой красотой хочется наблюдать на расстоянии, как за блестящей коброй, когда та находится по другую сторону клетки и не сможет причинить тебе вред. Было некомфортно смотреть в эти густо карие глаза, при этом взгляд отвести не представлялось возможным.

Он усмехнулся так, словно услышал какую-то чушь.

— Я знаю, как выглядят датчики дыма и тут их нет. — он осмотрел потолок. — Дай мне стакан.

На языке Киры вертелись сплошные ругательства, она подала ему чашку, не хотелось, чтобы пол покрывал пепел, и, одарив взглядом полным негодования, демонстративно открыла окно.

— Спасибо. Тебе лучше пойти собираться. — посоветовал он, указывая на настенные часы.

Не хотелось признаваться, но он был прав.

В ванной с волос девушки капало, но вместо того, чтобы их просушить, она небрежно собрала еще мокрые пепельно-русые волосы в хвост. Прохладная вода, которой Кира сполоснула лицо, взбодрила. Вернувшись в комнату, сняла с себя мокрую одежду и вытерлась полотенцем, нехотя натянула черные джинсы, с немалым трудом втискивая в них свои бёдра, и синюю футболку. Собрав в спортивную сумку все самое необходимое, косметику и некоторую одежду, она направилась обратно в гостиную, чтобы найти отца.

Тишина. Квартира опустела, будто ей все померещилось, но валяющиеся вещи никуда не исчезли, ровно как грязь и... кровь, много крови, которая успела приобрести буро-коричневый оттенок. Запах металла и сырости витали в воздухе, с ними смешался аромат табака. К горлу подступила тошнота.

— Папа?

Никто не отозвался. Кира поставила сумку рядом с обувью и подняла глаза чуть выше входной двери. Крест, который отец повесил много лет назад, наполовину отклеился и собирался упасть. Он повис вверх тормашками и еле заметно раскачивался. Внутри нее поднялось какое-то раздражение.

Девушка несколько секунд смотрела на раскачивающийся перевернутый крест, который бесил ее. Хотелось сорвать его и выбросить. Может сделать вид, что он оторвался и упал? В голове второй раз за утро пронеслись воспоминания о бабушке, ее теплых морщинистых руках, о пирожках с малиной и желтом платье в цветочек. Бабушка Лили грозилась, что выбросит «ритуальную» атрибутику, пока отца не будет дома. Но она не успела этого сделать. Через несколько дней после угроз ее бездыханную нашли на диване в гостиной. В том самом желтом платье в цветочек.

На миг Кира ощутила запах кофе и серы. Словно где-то рядом пьют кофе и жгут спички. В соседней комнате что-то упало, а свет во всей квартире замигал и полностью выключился, Кира вздрогнула. За окном гремела гроза, сильно лил дождь, комнаты освещал лишь тусклый синеватый свет. Наверное, Дмитрий отключил электричество или в квартире выбило пробки. Боковым зрением девушка увидела чью-то огромную тень, ее сердце сжалось от страха, а тело парализовало, совсем как во сне. Спасительная дверь находилась прямо перед ней, но она не могла сделать ни шага.

— Почему так долго? — послышался тихий шелестящий голос и кожа девушки от шеи до копчика покрылась мурашками. Пронзительный взгляд в спину словно выжигал на ней узоры.

— А где мой отец? — она обернулась, ее голос случайным образом перешёл на шёпот.

Сглотнула, чтобы побороть волнение и внезапно накатившее чувство тревоги и страха.

— Ждет тебя на улице. — таким же шепотом ответил Дэмьян, изучая девушку с головы до ног.

И что этот человек делает в их квартире один?

Поймав его взгляд, Кира испугалась. Ей наконец стал известен смысл пресловутого словосочетания «раздевать глазами», она ощутила это на себе. Возможно, виной тому нехватка света и разыгралась фантазия, однако, за черной завесой его глаз словно скрывалось что-то еще. Ненависть. Презрение. Боль.

Кира всегда очень легко считывала человеческие эмоции, и то, что увидела в этих черных глазах, поразило ее. Он был молодым, но, казалось, его взгляд хранил тысячелетнюю историю. И он смотрел на нее точно так же, как кот смотрит на мышку, прежде чем придавить ее лапой. Она даже почувствовала, как мужчина замер, напрягся и перестал дышать. Звенящая, оглушительная тишина перед прыжком.

Очередной раскат грома заставил Киру вздрогнуть, она аккуратно попятилась к двери, затем наспех надела черные кеды, засунув шнурки под пятку, прихватила оливковый плащ с сумкой и практически выбежала из квартиры.

Дверь захлопнулась, раздался глухой звук изнутри квартиры. Упал крест.

Сердце выпрыгивало из груди, адреналин зашкаливал. Свет отключили во всем доме, поэтому в подъезде не горели лампочки. Рассеянный сизый свет окутывал лестничные пролеты и застарелую паутину по углам. Сколько бы она не мучала кнопку лифта, в шахте не раздалось ни звука. Пришлось спускаться по лестнице.

Судя по звукам, из квартиры больше никто не выходил, но Кира ощущала, что ее преследуют. И даже если это и было лишь игрой больного воображения, хотелось немедленно вырваться на свежий воздух, на свет. Чудовища снова дышали ей в спину и даже не скрывали своего лица. Она ожидала увидеть за спиной темный мужской силуэт. Черные недобрые глаза, скрытые за стеклами очков.

Дождь поутих, оставив послевкусие в виде очень густого тумана, заслонившего все вокруг. Воздух стал тяжёлым, на лице ощущались капельки воды. Выпорхнув из подъезда, Кира едва ли не угодила в огромную лужу.

Дмитрий ждал ее возле черной машины и как обычно на что-то сердился, о чем свидетельствовали нахмуренные брови и сжатые в узкую линию губы. Кира все еще чувствовала обиду на отца, но ей на мгновение стало больно от его понурого и уставшего вида. Видимо, произошло нечто действительно серьезное. Хотелось надеяться, что с раненным мужчиной все будет хорошо.

— Где вас черти носят? Чем вы там занимались? Подниматься пешком наверх не хотелось. Я здесь около часа торчу, звоню вам обоим.

— Что?

Кира проверила телефон, должно было пройти от силы минут двадцать, не больше, но время на экране ее ужаснуло, прошло полтора часа. Она также не понимала, как могла пропустить пять пропущенных от отца. Происходило что-то странное и Кире стало не по себе.

— Мне обязательно жить в хостеле? Я могла бы снять квартиру. — ляпнула Кира, но осеклась, зарплаты из библиотеки едва хватило бы на жизнь. — Или навестить дядю Виктора, например.

Рукой она приглаживала волосы, начинающие завиваться от влаги. Дмитрий услышал имя старшего брата и чуть поморщился, но медленно кивнул головой. Их отношения сложно было назвать теплыми, вот уже много лет они не общались из-за давней ссоры. Семья тщательно скрывала причину их размолвки, а Кира никогда не вдавалась в подробности. Виктор всегда относился к племяннице добродушно, звал ее в гости загород, отправлял настоящие бумажные открытки по праздникам. Кира почувствовала укол вины за то, что все это время кормила дядю пустыми обещаниями, она ни разу не приехала к нему в угоду отцу.

— Ты права. — к удивлению Киры, ответил Дмитрий. — Но поживи пока в хостеле. Три дня. Можешь выбрать любой, я все оплачу. Возьми мою карту. — Он протянул ей кредитку и начал истерично теребить свой синий галстук. Будто должен сказать что-то еще, что-то важное, но не мог или не хотел.

— Папа, скажи мне, что случилось? Мне следует опасаться? - Кира смотрела то на карту, то на отца, не понимая, что происходит.

Дмитрий сморщил нос и посмотрел на лес возле их дома.

— Можно и так сказать. Я приставлю к тебе кого-нибудь из наших людей, так мне будет спокойнее. — Дмитрий небрежно махнул рукой и кивнул кому-то за ее спиной. — Смотрю, ты нашел свои ключи от машины, долго же ты их искал. Отвези ее, куда она попросит. Присмотришь за ней эти три дня, тебе как раз заняться нечем.

Кира не хотела оборачиваться и терять слабую надежду, что обращается он к кому-нибудь другому, к кому-нибудь кроме Дэмьяна.

— Без проблем. — резкая буква «р» не оставила ей никакого шанса.

Двери машины с легким щелчком разблокировались.

Разум девушки отчаянно искал выход из сложившейся ситуации, она не при каких условиях не хотела оставаться с ним наедине.

— Спасибо, но я не хочу никого отвлекать от работы. Доберусь на такси.

Кира достала смартфон из кармана, чтобы посмотреть цены на такси до ближайшего отеля, но отец схватил ее за руку, практически вырвав телефон.

— Не упрямься и прими помощь. — произнес Дмитрий сквозь зубы. — Садись в машину. — он приоткрыл дверцу и указал внутрь. — Мне сейчас и без твоего упрямства проблем хватает.

Инстинкт самосохранения приказывал бежать, но, в конце концов, она сдалась и забралась на заднее кожаное сиденье. В нос тут же ударил запах сигарет и чего-то кофейного. Внутри машины было очень чисто, не считая газет, лежащих в беспорядке рядом на сидении, некоторые экземпляры намокли и упали на пол. С зеркала заднего вида свисала черная подвеска в виде скорпиона.

Дмитрий все еще придерживал открытую дверь, впуская в салон влажный прохладный воздух, маленькие капли оседали на коленях у Киры, она наблюдала, как на джинсах образуются еле заметные влажные пятнышки.

— И держись от нее на расстоянии. Без подкатов. Понял? — отец Киры шмыгнул носом, скрывая отвращение и язвительность.

Дэмьян усмехнулся точно так же как во время шутки про резку овощей, зловеще и двусмысленно одновременно.

— Ты же знаешь, я все время косячу.

Дмитрий что-то фыркнул. Кира постаралась расслабиться, но невольно встрепенулась, когда дверца захлопнулась, а водитель занял свое место, посмотрев на нее в зеркало заднего вида.

— Почему ты убежала? — спросил он не оборачиваясь, поправляя зеркало рукой, голос эхом разнесся по салону, а скорпион на цепочке начал раскачиваться из стороны в сторону.

— Я боюсь темноты. — соврала она с быстро бьющимся сердцем.

Машина завелась, Кира назвала адрес первого пришедшего в голову отеля. Она посмотрела в окно, на отца, застывшего словно статуя, вгляделась в его аккуратно уложенные темно-русые волосы с проседью, глубокие морщины вокруг глаз и рта, прямой холодный взгляд. Они не могли похвастаться близкими доверительными отношениями отца и дочери. Две одиночки жили под одной крышей и раз в неделю справлялись, как друг у друга дела. Ответы всегда были одни и те же, но их это устраивало. Она кивнула ему, он кивнул ей в ответ. Машина тронулась, оставляя позади дом, душистый сосновый лес и море тайн.