Vampire Ball

     Кирию Зеро стоял перед своим приёмным отцом и слушал подробности очередного задания, которое Гильдия Охотников поручала ему. Чем больше он слушал, тем больше ему хотелось сказаться больным, притвориться, что жажда, которая уже почти три недели не беспокоила его, вновь накрыла с головой, но строгий взгляд поддёрнутых алой пеленой глаз из-под овальных очков, не давал ему раскрыть рот. Никто не мог знать своего дитя лучше, чем родители, и сейчас это играло ему далеко не на руку.

- Я понимаю, что тебе очень не нравится эта ситуация, Зеро. Мне тоже всё ещё не привычно принимать и исполнять приказы Канамэ-куна. Но мы не можем отказать ему в этой пустяковой просьбе, всё же он очень многое сделал для всех нас, и для тебя в первую очередь. Тем более, ты должен понимать, пусть тебе и не нравится принимать этот факт, но ты, как и я, его подданные. Мы обязаны подчиниться приказам королевской особы. – Он протягивал ему приглашение, тиснённое золотом по кроваво-красному бархату.

Зеро не мог не взять его...

Сколь многое изменилось за прошедшие почти двадцать лет с момента пробуждения Королевы вампиров Юкки Куран.

Кайен Кросс, чуть не погибший в момент наступления армии Ридо, теперь был вампиром уровня В. Его усиленный вампирским геномом генофонд Охотника позволил ему подняться многим выше своего сына. Это было его вечной болью, незаживающей занозой в его сердце, никто не хотел умирать раньше своих детей. Но сейчас, когда он стоял во главе Гильдии Охотников, поставленный туда с щедрой руки нового Короля, он не имел права проявлять свои эмоции так, как ему хотелось. Сейчас он каждый день должен был доказывать той горстке Охотников, что ещё осталась нести тяжкое бремя своего долга перед почившими предками, что он не был полностью безмолвной пешкой в руках вампирского Короля, что идеалы Охотников не стали ему чужды. Что он, всё ещё Охотник, а не просто очередная собачка на поводке у чистокровного.

Зеро же находился в ещё более шатком положении. Его собственные коллеги делали ставки на то, скатится ли в этом году непревзойдённый и чересчур гордый потомок некогда сильнейшего клана Охотников до уровня Е или продержится ещё немного. Каждый из них жаждал увидеть его крах собственными глазами, а если повезёт, то и вовсе, самому нажать на курок или вытащить меч, чтобы избавить мир от главной ошибки войны между двумя расами. То ли Охотник. То ли Вампир. Нечто непонятное и серединное. И ни для кого не имело никакого значения, что день за днём он храбро выходил против армии опустившихся кровопийц, рисковал собственной жизнью только для того, чтобы подарить человечеству ещё немного времени, и продолжал упорно бороться с подавляющей жаждой. Второй ошибкой они считали самого Кайена Кросса, их нынешнего Главу. Вот только в тот момент, когда Гильдия была почти полностью разрушена чужой жадностью и глупостью, только Король вампиров поддержал её существование и дал им такого Главу, который мог взять их в свои руки и управлять железной рукой. А потому они не рисковали высказываться негативно в его присутствии ни о нём самом, ни о его приёмном сыне. Зато за спиной шепотки не замолкали ни на мгновение.

Даже его когда-то лучший друг – Такамия Кайто, отвернулся от него, презрительно кривя губы и отказываясь приближаться ближе, чем на пару метров. Зеро давно привык к такому отношению. Он с самого детства был лишним в мире людей и Охотников. Он не был таким же улыбчивым и тёплым, как его погибший брат. Он не умел заводить друзей, не умел подстраиваться под чужие ожидания. Люди, что начинали интересовались его жизнью, быстро разочаровывались в нём, он терял своё для них очарование, стоило им подойти к нему хоть немногим ближе. Ему было привычно отпускать из своей жизни людей. Так было с Кайто, так было с его родителями, так было с его братом, так было с Юкки...

Единственным, кто остался вместе с ним, был его отец, которого он не заслуживал.

Ещё одним бичом его существования была жажда. Она редко оставляла его на долго. Обычно Зеро мог продержаться около трёх месяцев на одной лишь силе воле, а потом, практически на коленях полз к отцу, позволяя кровососущему монстру внутри него лакать чужую кровь. Бывшего директора Академии обратил лично Куран, и потому его кровь носила в себе отголоски божественной крови чистокровного. Поэтому она, хоть немного, но утоляла голод внутреннего Монстра Зеро, не разжигая такого быстрого регресса обратно до самого низа вампирской иерархии, когда единственным его желанием была пуля в лоб. Ни больше, ни меньше. Куран подсадил его на свою кровь, как на самый сильный наркотик.

Его история детской влюблённости в Юкки закончилась больше восемнадцати лет назад. Девушка очень легко ушла из его жизни, последовав за своим настоящим братом, его целями и идеалами. В последний раз он видел её в день их коронации, когда брат и сестра, обменявшись клятвами супружеской верности друг другу, взошли на престол, официально став Королём и Королевой вампирского рода. Зеро не хотел присутствовать на торжестве того, кто воплощал в себе всё то, что он ненавидел и презирал в этом мире, забравшего не только его любовь, но и саму его жизнь.

Но он не мог проигнорировать прямой приказ. Куран же, словно хотел унизить его, ткнуть носом в слабость Зеро, продемонстрировать ему, что Юкки выбрала не его.

Приглашение, такое же, как он сжимал сейчас в своих руках, жгло ему руки, но не оставляло варианта для отступления. Он пришёл, надел костюм, что с педантичной тщательностью подготовил ему Куран, желавший только одного – чтобы он пришёл и засвидетельствовал его триумф. Но он не смог заставить себя подойти и поздравить пару, как это сделал его отец. Зеро лишь стоял в нескольких шагах, спрятавшись за спиной отца, старался не смотреть на такую прекрасную и цветущую Юкки, сияющую рядом с царственным Кураном, и лишь интуитивно уловил момент, когда ему следовало склонить свою голову, чтобы выказать почтение Королевской чете.

Сразу после этого он исчез на год, выплёскивая своё горе и потерю на вампиров уровня Е, уничтожая их и даря людям спокойствие и безопасность. Он не мог закрыть глаза, заткнуть уши, чтобы не видеть и не слышать новостей о бывшей возлюбленной и своём Короле, которого он отказывался признавать. А потом он услышал то, что разорвало его сердце на клочки. Его дорогая малышка Юкки была беременна. Под сердцем она носила ребёнка этого кровопийцы, для которого не было на этом свете ничего святого.

После этого как отрезало. У него больше не оставалось сил ни на какие эмоции. Тем более связанные с вампирскими ублюдками.

Дети в семьях вампиров появлялись крайне редко. Только долгие и упорные попытки могли даровать двум вампирам их маленького вампирёныша. А тут, не прошло и полугода с тех пор, как корона увенчала бледное чело, как Королева была беременна. А ведь всего два года назад она была обычной человеческой девчонкой. Вот что значит - Чистая кровь!

Возможно, в ней ещё не всё человеческое погибло безвозвратно, беременность девушки, обычно длящаяся у вампиров от трёх до пяти лет, завершилась за девять месяцев, подарив миру наследника королевской крови.

Куран Мамору.

Защитник.

Какая ирония.

Защищать этот мир стоило именно от него.

Такого же кровососущего монстра, как его мать и отец.

Зеро стоял перед своим приёмным отцом и сжимал в руке приглашение.

Следующей ночью во дворце Куран должен был состояться бал вампиров. Первое крупное событие, на котором должен был официально появиться юный принц, и Зеро, как и ещё несколько Охотников, должны были обеспечить безопасность этого мероприятия. Пусть Ридо уже давно не было в этом мире, а его последователей королевские прихвостни выслеживали по всему миру, но никогда не было лишним сделать ещё одну линию обороны из пешек, о смерти которых никто бы и не подумал жалеть.

Зеро не понимал, почему именно его хотел видеть на этом празднике жизни Куран? Зачем посылать ему собственноручно подписанное приглашение? Чем ещё высокородный вампир хотел уязвить его? Да и зачем? Неужели Король всех кровососущих был настолько злопамятным, что даже спустя много лет не мог отпустить те детские и совершенно бессмысленные акты сопротивления, которыми пытался выкручиваться из лап Тьмы Зеро?

Сейчас же у него не оставалось ни единой возможности сбежать и отбрехаться от неприятного задания. Остальные Охотники, молодняк, чьи имена Зеро даже не пытался запомнить, давно уже получили своё назначение, ему же выдали приглашение только сейчас, когда он пришёл, чтобы отчитаться о завершении очередного задания, выпившего из него все соки.

В его приглашении, как и в прошлый раз, была приписка, сделанная рукой Короля. Этот летящий подчерк, которым раз за разом подписывали его приговор, он не забудет никогда.

«Наряд для тебя уже готов, Кирию-кун.

Я с нетерпением жду нашей встречи».

Куран явно придумал новый способ поиздеваться над ним. Но Зеро уже давно не был тем зелёным юнцом, что пытался бодаться с пуленепробиваемой стеной, имея только своё собственное упорство в качестве оружия. Он не доставит ему удовольствия, не потешит его эго.

Зеро кивнул, оборвав длинные увещевания отца, и вышел за дверь, отсыпаться после тяжёлой миссии.

Раз он не мог отказаться, то не было смысла сопротивляться неизбежному. Жизнь учит молча сносить все её удары.

Как и всегда, он явился на место проведения празднества за несколько часов, обходя территорию и проверяя подготовку чужой охраны в утреннем полумраке. Никто из служащих не ожидал его появления так рано. Они вздрагивали и отводили глаза, пытались как можно быстрее уйти с его пути, словно он был прокаженным. Хотя, наверно, именно так его и можно было назвать. Вампир, который был чужаком в вампирском сообществе, который сам отвергал их блага и привычки. Никто из них не понимал и не принимал его выбора.

Он ходил между носящейся туда-сюда обслугой и лениво смотрел по сторонам. Зеро уже научился в полной мере управляться со своей вампирской сущностью и мог по запаху определить уровень вампиров перед ним. Все те, кто бегал сейчас, натирая бокалы и расправляя тяжёлые портьеры, отгораживающие небольшие уютные уголки с мягкими диванами и полукруглыми столиками, были уровня C. Такие привычнее было видеть в клубах, но никак не на пафосном балу. На небольшом возвышении, там, где должны были располагаться королевские троны, стоял большой мягкий диван тёмно-бордового цвета. Таким же плюшем была обита и прочая мебель в огромном зале, из него же были сделаны и портьеры, призванные создать ощущение уединённости. Всё остальное было белоснежным, хрустальным, лёгким и практически невесомым.

Зеро не понимал такой декор. Слишком много цвета, который ассоциировался у него с венозной кровью. Ему было здесь некомфортно. Несмотря на изобилие портьер, здесь не было места, где можно было бы спрятаться и переждать ужасно нудное мероприятие. Ему, как и остальным Охотникам, придётся всё время оставаться на виду, тем самым облегчая возможным убийцам их грязное дело и предупреждая о возможном сопротивлении.

Зеро стоял посреди зала, позволяя слугам, ходящим вокруг, огибать его, чтобы выполнить их работу.

Внезапно и абсолютно бесшумно за его спиной возникла девушка. Верный телохранитель Курана Сейрэн, следовавшая за своим Королём с самого детства.

- Кирию-сан. – Её тихий невыразительный голос эхом отдавался от полупустых стен, единственным украшением которых были канделябры с ярко горящими свечами. – Гости начинают прибывать. Ваш костюм ждёт Вас в вашей комнате. Там же Вы можете принять душ и привести себя в порядок. Канамэ-сама просит Вас явиться к девяти. Позвольте проводить Вас.

Вампирша склонила голову в уважительном поклоне и приглашающе махнула рукой.

Её уважительное отношение было ему чуждо. К нему так не относились даже среди своих, Охотников, не то, что среди вампиров, но Сейрэн всегда была довольно своеобразной, и её мышление было непостижимым для всех, кто общался с ней. Возможно, её понимал только Куран, но это не то, что должно было волновать Зеро. Он молча последовал за девушкой, удивляясь про себя такому сервису и вниманию.

На часах было без пятнадцати восемь.

В комнате было темно.

Свет никто не включал, вампиры прекрасно видели и в полумраке, а особо сильные, такие как Куран, видели и в абсолютной темноте.

Большая мягкая кровать, занимавшая половину комнаты. Шкаф с двумя секциями, в одной из которых висел чехол, видимо, с его сегодняшним костюмом. Большое зеркало, выше его роста. На прикроватной тумбочке несколько коробочек с неизвестным пока содержимым. И дверь, ведущая в отдельную ванную.

Зеро стянул с плеч пиджак, бросил на кровать кобуру с Кровавой Розой и рубаху, оставил ботинки с носками и босиком прошлёпал в душ.

Запах геля для душа, который стоял на полочке, смутно ему что-то напоминал, но что конкретно, он не мог уловить, да и акцентировать внимание на чём-то таком неважном сейчас было глупо.

Перед миссиями он всегда предпочитал сосредотачиваться, медитировать, стоя под струями душа, и настраиваться на предстоящий бой. Вот только этой ночью ему вряд ли предстояло сражаться. Мало кто был готов настолько откровенно выступить против действующей власти. Скорее всего его утро и большая часть дня пройдут под перекрёстным огнём взглядов скучающей аристократии, желающей перемыть косточки такой диковинке, как он. Вампир-отшельник. Тот, кто очень много лет успешно удерживал себя на границе уровня D.

Шум фена заглушал начавшуюся разливаться по первому этажу музыку. Классика. Что-то знакомое. Довольно лёгкое. Идеально подходящее, чтобы задать настроение для всего бала. Зеро нравился этот мотив. Ему даже хотелось напеть, мурлыкая себе под нос. Атмосфера в комнате, звуки и запахи, он, как будто оказался у себя дома, на отшибе территории, принадлежащей Гильдии, где всё было легко, тепло и уютно.

Когда его волосы, за последние несколько лет успевшие отрасти до лопаток, наконец высохли, он вышел их комнаты, подтянув пояс немного большеватого ему халата, такого же тёмно-бордового оттенка, как и весь интерьер этого места. Его вещи с кровати исчезли, и даже его кобура куда-то испарилась, вызывая нешуточную тревогу. Никто не мог проникнуть в эту комнату без его ведома, а тем более забрать его верное оружие. Роза просто не далась бы в чужие руки. Но всё же ничего из того, что он так бездумно оставил на кровати, не наблюдалось на своих местах. Вместо этого ровно по центру лежала ещё одна открытка, сделанная в стиле приглашения на этот бал. На её внешней части, в этот раз серебряным тиснением, было написано его имя.

«Не переживай о своей прекрасной Розе.

Сегодня здесь ты гость, а не Охотник.

Наслаждайся прекрасным вечером, Кирию-кун.»

Гость? Куран забрал его Розу, чтобы оставить его совершенно беззащитным? Или чтобы заставить находиться здесь до самого конца, продолжая выполнять роль его бесплатного развлечения?

Гнев, совсем как тот, который он испытывал в далёком детстве по отношению к отвратительным кровососам, разрушившим его семью, вновь вспыхнул в глубине его души, но он мастерски подавил его, глубоко выдыхая.

Ну что ж, если ему придётся пережить еще один вечер унижений от этого кровопийцы, он перенесёт это с мужеством и забудет об этом, вычеркнет из своей жизни, как страшный сон. Он вернёт Кровавую Розу, сдаст жетон Охотника и отправится на охоту как можно дальше от всей этой вампирской братии. Зеро потянулся к подготовленным для него вещам.

В одной из коробочек оказалась пара нижнего белья.

Кружевные боксеры, которые едва ли были ему по размеру, облепляли так, что становилось неприлично, но если Куран хотел, чтобы он надел именно это, то он наденет, не сказав вампиру ни слова.

Дальше – больше.

В шкафу, в чехле его ждал его костюм для этого вечера.

Белые полупрозрачные одежды, расшитые платиновой нитью. Блуза удлинённого кроя, с воротником стоечкой и без рукавов, формирующая складки от груди и до самого подола. Они позволяли скрыть почти полную прозрачность ткани. Короткие шорты, полностью скрывающиеся за складками блузы. Длинный белый пиджак. Такой же прозрачный, как и вся остальная одежда, расшитый по вороту и манжетам ярко сияющей платиновой нитью. Все три детали едва ли опускались на ладонь ниже его ягодиц.

На ногах у него красовались телесного цвета то ли носочки, то ли туфли без каблука на мягкой подошве. Они очень странно смотрелись на его далеко не миниатюрной ноге, создавая эффект босых ступней.

Зеро чувствовал себя голым. Его кожа не просвечивалась только благодаря многослойности этих ужасных одежд, но он, лишь молча стиснул зубы, продолжая смотреть на себя в зеркало. От его одежд уже пахло духами, которые были ему навязчиво знакомы. Пара элегантных платиновых серёжек, спускались вдоль его шеи, внизу блестели драгоценные фиолетовые камни. Платиновый браслет. Ещё один. Цепочка с длинным кулоном, своими длинными завитками напоминающий непонятный сосуд. В нём, будто в самом деле, переливалось жидкое серебро. Другой браслет, лежащий в небольшом отдалении и явно великоватый для запястья, с мелодично бренчащими подвесками, он надел на ногу. И, как завершение, простое платиновое кольцо, легко скользнувшее на большой палец левой руки.

В самой большой продолговатой коробке лежала маска, искусно отделанная платиновыми нитями и аметистовыми камнями. Вниз с неё струилась лёгкая вуаль, закрывающая нижнюю половину его лица, позволяющая остаться не узнанным.

Зеро не знал, кем он должен был быть в этом костюме.

Наверно, так в понимании Курана должен был выглядеть он – вечно жаждущий крови высшего существа, готовый ради неё на всё.

Он хотел, чтобы Кирию Зеро был таким, но он таким никогда не был и быть отказывался.

Охотник ещё раз окинул собственное отражение презрительным взглядом и вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.

Внизу часы пробили ровно девять.

Куран Канамэ, Куран Юкки и их первенец, совсем недавно перешагнувший первый рубеж совершеннолетия в вампирском обществе, стояли перед толпой своих подданных на том самом возвышении, что отметил Зеро раньше.

Скромнее всех был одет именно он. Куран Мамору. На нём были чёрные хлопковые штаны. Длинные волосы были подобраны на верх кожаным шнуром в греческом стиле. Его кроваво-красные глаза с любопытством смотрели на собравшихся и более раздетых, чем одетых гостей. Их было не так много, как Зеро предполагал, когда узнал о предстоящем мероприятии, но все они, безусловно, были самыми верными и самыми перспективными аристократами современного вампирского сообщества. Всех их Зеро знал по именам, ведь никто из них не носил маски, в отличие от него и никого из них он не хотел видеть в своей жизни после того злосчастного, выпуска из разрушенной до основания Академии.

Зеро смотрел по сторонам, опознавая всех и каждого, кроме слуг и нескольких слишком молодых лиц, но сам оставался в тени, стараясь не показывать себя. Его было слишком легко опознать. В свете ярко горящих огней его волосы были слишком приметны, особенно для тех, с кем он был знаком много лет. И всё же самым странным было не то, что он видел здесь много знакомых лиц, которые, разумеется, должны были стать свидетелями его позора, это было естественно и понятно. В конце-концов все они были ближним кругом Королевской четы. А то, что Зеро не чуял больше ни одного другого Охотника, которые вместе с ним должны были нести сегодня дозор.

Но другая мысль отвлекла его, гася всполохи излишней мнительности, так свойственной ему в последние несколько лет.

Юкки Куран, девушка, что когда-то была ему неимоверно дорога, Королева вампирского рода, чистокровная Принцесса Рода Куран. Она была облачена в чёрный тугой корсет, выгодно подчёркивающий небольшую аккуратную грудь, чёрные кружевные трусики, длинные чулки на подтяжках и туфли на умопомрачительных каблуках. Всё это казалось чужим, приставленным к её очаровательной головке, словно одежда бумажной куклы, просто налепленная сверху на готовую красоту. Покатые плечи прикрывал прозрачный пеньюар, даря общему виду хоть немного целомудренности и, в тоже время, делая её образ ещё более вызывающим. На губах у неё сияла ярко-алая помада, а глаза были густо подведены чёрной подводкой, делая их ещё более выразительными и огромными. Она ярко улыбалась и, казалось, чуть ли не подпрыгивала от нетерпения спуститься вниз и начать порочное веселье. Несмотря на то, что она была матерью наследника, Королевой своего вида, девушка, казалось, совсем не повзрослела, оставаясь глубоко в душе беспечным ребёнком, которого она не стеснялась демонстрировать все вокруг.

Охотник отвёл глаза от той, что давным-давно перестала быть для него ценной. Его глаза вновь наткнулись на развратно одетых бывших одноклассников. Зеро не понимал, что это был за бал, на котором приглашённые гости выглядели таким образом.

Куран тоже был одет в простой бордовый халат, струящийся по его фигуре кровавым водопадом. Совсем как тот, который носил сам Зеро, когда вышел из душа несколько минут назад.

Он стоял с бокалом кровавой жидкости, которая явно не была вином, и толкал какую-то безумно пафосную речь.

- Сегодня вы можете получить то, чего так давно желали. Кровь чистокровных, текущая в наших венах, будет дарована вам. Ведите себя хорошо, подарите нам наслаждение и дайте нашему королевскому сыну, вашему Принцу, познать что-такое истинный бал вампиров, какой бывал в лучшие времена, при нашей Великой матери. Пусть сегодня кровь и вино льются непрерывным потоком. Пусть ваш день пройдёт в наслаждении и экстазе, который в силах подарить только укус чистокровного, укус вашего Короля и вашей Королевы. Кто же из вас удостоится чести получить первый укус вашего Принца!? Проявите себя и заполучите то, о чём другие могут только мечтать! Да начнётся бал!!!

Он махнул рукой, объявляя о начале торжества и позволяя своей жене-сестре первой спуститься и выбрать себе желанную жертву на этот вечер. Все гости были одеты в одежды и бельё тёмных тонов, прислуга же носила телесные полупрозрачные накидки и набедренные повязки, которые легко можно было сорвать и обнажить чужую плоть. Только Зеро был одет в белоснежный сияющий цвет.

Он прятался за ближайшей к коридору с комнатами портьерой, оставаясь незамеченным уже более часа. Перед его глазами творился самый настоящий вертеп, а он никак не мог покинуть сие увлекательное мероприятие. Кровавая Роза была для него самым лучшим заложником. Чем дольше он смотрел на происходящее, чем больше звуков и шумов улавливал, тем страшнее была для него картина происходящего. Охотник никак не мог отделаться от ощущения, что он находился не на балу самых "благородных" и древних существ, а в царстве разврата, где обитали самые прожжённые проститутки. Запах крови, благовоний и дорогих духов кружил голову, вызывая опьянение не хуже алкоголя. Но ярче всего выделялся аромат крови чистокровных.

С того места, где прятался Кирию, ясно виделся Куран. Несмотря на то, что его жена и сын уже вовсю развлекались с красивыми и открытыми к такому времяпрепровождению аристократами, король предпочёл остаться в одиночестве. Его глаза горели кроваво-красным, язык скользил по губам, перепачканным свежей кровью, по острым клыкам, которые умели безжалостно рвать своих врагов на части. К нему часто подходили полуголые девушки и юноши, желающие скрасить досуг своего Повелителя. Ханабуса Айдо, казалось, вновь вернулся во времена беззаботного детства, когда единственным смыслом его существования было доставить своему Повелителю наслаждение. Но каждого из них высокородный вампир отсылал обратно. Их компания явно не была интересна древней сущности.

А вот сам Зеро был вполне подходящей парой, чтобы скоротать время скучающему Королю.

В голове Зеро раздался его мурлыкающий голос, подчиняющий и зовущий Охотника подняться на помост и присоединиться к Королю в его ленной неге. Зеро сопротивлялся, но так не долго. Он уже и забыл, какое влияние имеет на него эта кровь в самой густой её концентрации, пролитая из истинного её источника. Один не смелый шаг. За ним – другой. И вот он уже выходит из-за спасительной гардины, оказываясь перед перекрёстными взглядами голодных зверей. Его собственные глаза горели той же жаждой, что и у них, но он не давал воли своему внутреннему Монстру, тянущему его, словно на поводке, всё ближе и ближе к самому древнему злу в этом мире.

- Ну здравствуй, Кирию-кун. Ты заставил меня долго ждать. – Куран отставил свой бокал, раскидывая руки на изголовье дивана. Его взгляд испытующе скользил по наряду своего давнего неприятеля, что стоял перед ним и смотрел невозможно голодными глазами. – Вижу, мой подарок пришёлся тебе по душе. Не желаешь отблагодарить меня за мою щедрость? Сегодня я не только подарил тебе такой прекрасный костюм, но и позволил встретиться с той, кого ты так любил.

Зеро нечего было ответить на полную ехидства речь чистокровного, он мог только сверлить его ненавидящим взглядом голодного волка и молчать.

- Ну нет, ты не будешь смотреть на меня таким взглядом! – Куран нахмурился, его сила сгустилась, и все вампиры вокруг повернули к ним свои головы. Не то, чтобы они до этого уделяли недостаточно внимания происходящему на возвышении, но сейчас это перешло все границы. Любопытнее всех был молодой вампирчик, быстро оказавшийся рядом с отцом, опираясь коленками на мягкую сидушку.

- Что у вас тут происходит? Что за интересную сладость ты решил приберечь для себя, пап? - Мальчишка скользил по нему мерзким, слишком не детским взглядом, который буквально облизывал его с головы до ног. Зеро уже мог уловить, как шепотки внизу становятся громче. Его явно начинали узнавать, и теперь его репутация была безвозвратно испорчена. Он – Кирию Зеро, сейчас находился перед Королём в подобном наряде. Только одна мысль могла прийти в головы, когда люди видели его таким...

- Мамору, иди, найди себе кого-нибудь своего уровня. Это моя компания на сегодня. Ты же не хочешь покуситься на то, что принадлежит мне? – Куран сидел всё в той же расслабленной позе, только взгляд его кровавых глаз менялся, становясь всё более тяжёлым. Маленький принц не выдерживал Силы, что испускал его отец, стараясь подчинить себе непокорного слугу, хотя все вокруг, и даже Юкки, склонили головы, не осмеливаясь поднять взгляд на того, кого их Король возжелал для себя. И только Зеро упрямо стоял, гордо подняв голову, но даже он не выдерживал такого накала Силы. Из уголков его глаз, словно слёзы, начала сочиться кровь, пачкая тонкую вуаль и расплываясь на ней некрасивыми пятнами. Куран же, словно издеваясь, решил пойти ещё дальше.

На шее чистокровного легко появилась глубокая царапина, которая не спешила затягиваться. Кровь набухала маленькими бисеринками, но не скатывалась ниже, держась буквально на грани. Она манила и пела, звала слабого вампира, и вот уже её Зеро не смог игнорировать. Жажда всегда была сильнее него. Она терзала и мучила его тело и душу, заставляла подчиняться, ползать и пресмыкаться перед тем, в чьих жилах текла та самая благородная кровь.

Он очень долго мучил себя. Старался сопротивляться, но его глаза выдавали все за него. Куран улыбался, понимая, что он уже победил в этом противостоянии, как и каждый раз, когда в ход шла его кровь. Его пальцы впились в царапину, пуская ещё больше крови. И вот она уже стекает по бледной коже, уходя куда-то под тонкую ткань.

- Ну же, Кирию-кун, тебе совершенно не обязательно бороться со своей сущностью. В том, чтобы быть вампиром намного больше плюсов, чем минусов. Позволь показать тебе, как приятно быть тем, кем ты давно уже стал. Иди ко мне, заблудшее дитя. – Голос Короля вампиров гипнотизировал и манил. Ему хотелось подчиняться. Совсем, как тогда, когда он, сидя в своём кабинете, приманивал его Монстра на кровавую наживку. Тогда ему нужна была верная пешка, которая защитила бы его прекрасную спящую сестру от всех возможных неприятностей и угроз, но что же ему нужно было сейчас? Зачем он манил к себе Охотника? Зачем взывал к его сущности?

Зеро не мог больше держать свою сущность на поводке. Он резко упал на одно колено, тут же сокращая расстояние между ним и чистокровным, но так и не склонил головы.

- Гордый мальчишка! – В голосе Курана слышалось довольство. Наслаждение от выигранного им боя. Не войны. – Но даже это уже шаг, по сравнению с тем, как ты ведешь себя со мной, своим Королём и Повелителем. Ну же, Зеро! Сделай ещё один шаг.

Длинный палец постукивает по колену, словно подзывая и так униженного Охотника, предлагая ему продлить собственное мучение. Но Зеро делает ещё один шажок, и вот он уже полностью стоит перед вампиром на коленях, смотрит в горящие алым огнём глаза, и не может сомкнуть губ - ему мешают вылезшие клыки. Словно в замедленной съёмке он видит, как Куран тянется к нему, срывает с лица маску и кидает куда-то вниз, где вновь беснуется толпа. Сила чистокровного надёжно отгораживает их двоих от того, что происходит там, за пределами купола.

Рука Курана слишком близко к его лицу. Пальцы, испачканные в животворящей жидкости, слишком близко. Зеро больше не мог сдерживаться. Голова сама поворачивается, а рот открывается ещё сильнее. Язык высовывается, пытаясь на лету поймать падающие капли.

- Тебе не нужно так стараться, ради пары капель, Кирию-кун. – Король проводит по белой коже, оставляя на щеке кровавый след. Пальцы легко скользят по мягкому влажному языку, не насыщая, но дразня. Позволяя вновь ощутить этот божественный вкус, но не давая в полной мере утолить мучащую его жажду. – Подойди ко мне, Кирию-кун. Ближе.

Куран откинулся на спинку, маня за собой теряющего всякую волю к сопротивлению Охотника. Такое состояние было слишком хорошо знакомо ему. Сейчас Зеро мог только подчиняться, оставаясь в большей мере бесправным пленником, запертым в собственном теле, когда все решения принимались только его вампирской частью. Обычно Зеро мог хоть немного контролировать ситуацию, не позволяя себе скатиться слишком низко в желании пресмыкаться перед этим кровососущим чудовищем, сейчас же он чересчур долго не испытывал на себе влияния такого рода, он позабыл, какого это – сопротивляться Курану Канамэ, когда он хочет что-то от него получить.

Монстр подполз ещё ближе, следуя воле своего Господина.

Слишком близко.

Его голова чуть ли не лежала на коленях Короля, пока сам Монстр преданно заглядывал ему в глаза.

- Кирию-кун... Хотя нет, сейчас ты совершенно не похож на дерзкого мальчишку, совершенно забывшего, где его истинное место. Сейчас ты намного ближе к тому, кем должен быть. Моё заблудшее дитя. Наконец-то ты вернулся к своему прародителю!

Торжественность момента. Излишняя пафосность. Куран был как всегда в своём репертуаре.

Зеро видел в красном фокусе, как его тело двигалось само по себе. Он почти сел на диван, но Куран передумал, поманив его ещё ближе. Намного ближе, чем это было прилично. Хотя, о каких приличиях тут можно было говорить? Это место, этот обычай слишком сильно противоречил самому понятию приличий.

Под пальцами ощущалась мраморность кожи чистокровного. Зеро держал себя на весу, упираясь коленями по обеим сторонам от бёдер Короля, его ладонь лежала на шее и груди вампира. Ток крови бежал прямо у него под пальцами. Одно неловкое движение, и весь вампирский мир лишится своего предводителя. Вот только ногти никак не желали удлиняться, а рука не двигалась и на дюйм без чужого разрешения.

- Я знаю, о чём ты думаешь, Зеро. Сейчас ты ближе всего к тому, чтобы исполнить мечту всей твоей жизни. Уничтожить всю вампирскую нацию. Даже свою жизнь ты готов принести в жертву. Но я этого не хочу. – Ладонь Курана легла на его собственную ладонь, пропуская пальцы между пальцами сереброволосого, протыкая кожу и вновь пуская кровавые струйки. – Ты можешь насытить своего Зверя, Зеро. Стоит только правильно попросить. Сегодня я сделаю тебе очередной подарок, и за него ты заплатишь сполна. Пей, малыш. Пей и доставь удовольствие своему Хозяину.

Зеро не мог сопротивляться. Тут не только жажда Зверя, тут жажда человека перекрывала все остальные потребности и желания. Его губы окрасились кровью, клыки погрузились в мягкую плоть, фейерверки взорвались у него под веками. В животе всё перевернулось. Эти неземные ощущения нельзя было спутать ни с чем. Кровь самого благородного существа в мире попала ему на язык, унося все остальные мысли, кроме слепого повиновения и щенячьего восторга. Так всегда ощущалась кровь Курана: насыщенная, пряная, полная осколков самых разных мыслей и желаний Короля, которые Зеро улавливал в ней; она наполняла всё его тело, давала чувство нужности и важности, как будто Владыка обратил на него, недостойного, своё внимание. Даже кровь Юкки не имела на него такого влияния.

В этой крови он растворялся, становясь не больше атома, полностью подконтрольный и трепещущий перед неотвратимым желанием Курана. Оно читалось в этот раз намного чётче, чем до этого. И Зеро не мог противиться ему. Слишком сильно желание, слишком сильна его собственная жажда и тяга Короля к нему.

Зеро лакал кровь, высасывая её столько, сколько ему позволяли, пока по его телу скользили сильные ладони, сжимая и оттягивая кожу, словно в попытке проверить, сколько боли сможет вынести отрёкшийся от своей сущности вампир. О, Зеро мог вынести многое. Слишком далеко завела его жизнь, а Куран прекрасно об этом знал, и всё же причинял ему боль в самом лёгком её проявлении. Моральное и физическое унижение было ему намного приятнее, чем причинение боли как таковой.

Его руки скользили выше, ощущаясь уже на уровне бёдер, холодные пальцы проникли под тонкую ткань, оттягивая ее, но не стремясь порвать или уничтожить что-то настолько хрупкое.

- Ты насытился, глупое дитя? – Зеро слышал, но не хотел отрываться от питающего его дурмана. Ему казалось, словно кровь, текущая ему в рот, изменила вкус, стала фантомно слаще. Но так же не могло быть? – Хватит, Зеро. Оторвись от меня. Позже, если будешь хорошо себя вести, я позволю тебе испить ещё.

Он не мог не подчиниться.

Его клыки чесались, с губ капала кровь, но он послушно отстранился от чужой шеи, невольно опускаясь на чужие колени.

- Хороший мальчик. – Куран погладил его по щеке, смахивая рубиновые капли с нижней губы. – Ты стал таким послушным, стоило только немного усилить ток моей крови в твоём теле. А сейчас, Кирию-кун, я хочу, чтобы ты отплатил мне за всё то, что я дал тебе.

Зеро мог только вопросительно взглянуть на вампира перед собой. Он не понимал, чего от него ждали? Чего Куран хотел от него? Он и так уже получил полное подчинение его Монстра, тот был готов упасть перед ним на колени и начать умолять дать ему ещё больше собственной фантомной милости. Зеро знал, от этого вампира ему никогда не стоит ждать благих поступков.

- Прикоснись ко мне сам, Кирию-кун. Покажи мне, насколько велика твоя благодарность и преданность своему Королю. – Куран верно расшифровал его замешательство. Он видел его буквально насквозь. Знал все его желания и запреты. Давил на нужные точки, пробивая свои желания в его мозг. Но Зеро всё ещё мог сопротивляться чужой воле. Его Монстр отступал, под воздействием Силы чистокровного, тот хотел только одного – чтобы Зеро сам шагнул в пропасть, подставляясь под удар.

Голову Охотника на вампиров вело.

Он словно натощак приговорил полную бутылку вина, что не только ослабляло его жажду, но и пьянило, даруя такую великолепную вседозволенность и ощущение безнаказанности.

Внезапно, под кожей у блондина забегали толпы огненных муравьёв. Его собственная кровь просилась наружу, он хотел расцарапать кожу, пустить кровь, и всю её преподнести Королю вампирского народа. Жар опалил его щёки, спустился вниз по шее, туда, где сильнее всего бился пульс. Он не давал ему покоя. Его губы распахнулись, он пытался поймать ими как можно больше воздуха, который давным-давно не был ему нужен. Руки Курана, скользнувшие по обнажённым ногам, были совершенной неожиданностью. Но они, казалось, принесли хоть немного облегчения, освободили от непрекращающегося зуда, поселившегося у него под кожей.

Ещё один раз. Ему нужно было ещё одно касание, чтобы проверить, правда ли Куран мог помочь ему избавиться от этого зуда. Но вампир не делал больше ничего, чтобы прикоснуться к нему. От этого его прошлое касание было словно миражом, выдуманным его затуманенным мозгом.

Но Зеро нужно было узнать.

Он же мог и сам коснуться другого?

Это же ничего не значило...

Он не сдавался на милость другому...

Он медленно, будто перед ним змея, готовая наброситься на него в любой момент, опустил свою ладонь, проходясь в миллиметрах над рукавом ткани, укрывающей белоснежно-ледяную кожу мужчины. Его ладонь лежала так близко к бедру Зеро, но Король не касался его, и Зеро вынужден был самостоятельно накрыть чужие пальцы, сжимая и ощущая благословенную прохладу, успокаивающую его нестерпимый зуд.

На лице Короля появилась легкая полуулыбка.

Пальцы под его ладонью шевельнулись, переворачиваясь и прослеживая кончиками пальцев линию его вен.

- Ты хочешь что-то мне предложить, Кирию-кун? – В вишнёвых глазах ярко горел намёк на то, чего хотел мужчина рядом с ним. Зеро знал, как выглядит истинная жажда, жажда одной определённой крови. Он знал, чего хотел Куран, и, если это могло принести ему хоть немного облегчения от всё более навязчивого и болезненного жжения под его кожей, то так тому и быть. Его рука сама оказалась напротив лица вампира, безмолвно предлагая тому попробовать себя на вкус.

Чужой рот приоткрылся, обнажая острые клыки. Зеро видел, как по ним скользнул алый язык, а потом они впились ему в запястье, пуская алую кровь.

Глотки Курана были жадными, глубокими, но неспешными. Он словно смаковал вкус его крови. Но с каждым его глотком приходило облегчение. Словно сама кровь горела внутри, а стоило ей покинуть тело, как Зеро становилось легче.

- Хороший мальчик, - Куран слизнул с нижней губы остатки живительной жидкости, отрываясь от тонкого запястья. – Ты доставил своему Королю удовольствие. Твоя кровь такая вкусная. Ты весь вкусный. Позволь мне попробовать больше. Я хочу поглотить тебя полностью, погрузить тебя в самые глубокие пучины удовольствия, когда только мои руки будут приносить тебе облегчение!

Куран нёс какой-то бред, его лихорадочный шёпот проникал в разум Зеро, поднимая самые разные вопросы, какие только могли возникнуть у него, когда его злейший враг признавался в том, что он хотел сделать с ним. Но Сила, окутывающая его, пеленающая его по рукам и ногам, не позволяла Охотнику мыслить трезво. Она окутывала его и, казалось, пропитывала каждую клеточку его тела, проникая сквозь кожу прямо в кровь, разжигая неуместное желание ещё сильнее.

- Запомни, Зеро, сегодня и навсегда, ты принадлежишь мне и только мне. Я – твой Король, твой Хозяин, тот единственный, кто сможет утолить твою жажду, чего бы не захотел твой Зверь. Всё, чего бы он ни возжелал, дать тебе это могу только я.

Куран смотрел на него, гипнотизировал своим взглядом, заставлял подчиниться ему. Слова подтверждения сами рвались с его губ. Он не мог удержать язык за зубами. Не мог воспротивиться желанию Монстра исполнить любую прихоть своего Повелителя. А Куран, словно нарочно развращая его, приблизился, шепча ему прямо в губы о том, что он готов сделать для него – простого, практически павшего вампира уровня D. Такие почести, каких не было даже в адрес его Королевы, такие слова, которые не слышал даже его сын, Куран всё это изливал на него, продолжая давить изнутри на то, что осталось от силы воли Охотника. Ломая и подавляя.

Чужая воля была слишком сильна для его измученного организма. Он не мог продолжать сопротивляться.

- Твой. – Тихий шёпот сорвался с его губ, а он даже не заметил этого. Зато заметил тот, кто ловил каждый звук, доносящийся из его рта. Куран услышал, и взгляд его говорил, как ему хочется вновь услышать это признание. Зуд под кожей усилился вновь, понукая выполнить безмолвный приказ его Короля. – Твой!

В этот раз громче, так, чтобы точно дать услышать тому, кто требовал от него этого признания. С каждым словом, слетающим с его губ он сам начинал уверяться в том, что говорил. Словно, только озвучив вслух эту истину, он мог признать её существование.

- Хороший мальчик! – Куран вновь назвал его так, вновь приблизился, разделяя с ним медный поцелуй. Их кровь перемешалась на языках, потекла в горло, спускаясь огненным клубком туда, где никогда не горело возбуждение от мыслей о другом мужчине или женщине. Всю свою жизнь Зеро был аскетом и даже не думал о том, чтобы запятнать кого-то своей собственной грязью. Он не был уверен, что сможет удержать себя в руках на пике удовольствия и не причинить вред своему возлюбленному или возлюбленной, не впиться зудящими клыками в чужую шею, не насытить своего Монстра чужой кровью. Сейчас, подставляясь ему под руку, позволяя вампиру вплетать пальцы в его волосы и тянуть его голову в ту сторону, в какую было удобно ему, чтобы целовать его, Зеро мог позволить себе всё. Его сила здесь не была смертельной, его жажда не была удивительной и мерзкой. Он бы ни когда не смог причинить вред тому, кто был выше его во всех смыслах. Здесь и сейчас Зеро мог позволить себе всё!

Кто мог подумать, что своё удовольствие он найдёт в руках того, кого ненавидел всем тем, что осталось от его души. Воля Монстра начала слабеть. Он насыщался и засыпал, но жажда совсем другого рода поработила его.

- Пожалуйста... Прошу... - Зеро просил того, кто одним движением руки мог уничтожить весь его мир, о том, что никогда не было ему нужно. Его язык истекал кровью, весь изрезанный чужими клыками, но Зеро не мог заставить себя оторваться от чужих губ, приносящих ему истинное наслаждение, и продолжал молить хриплым шепотом.

Рука Курана ощущалась всё выше, задирая кромку итак коротких шорт ещё выше. Его пальцы ласкали горящую кожу, посылая волны мурашек одну за другой. Возбуждение уже давно обосновалось в его животе. Вторая рука поднималась по телу Зеро спереди, развязывая тесёмки и ремешки, которые удерживали пиджак на его теле.

Каждое его касание ощущалось так, словно чистокровный касался его обнажённой кожи, тонкая ткань не могла предотвратить этого. Там, где скользили руки Короля, зуд утихал, лишь на мгновение, но это было так восхитительно приятно! Мучение чередовалось с лаской и вновь пускало болезненные искры по телу Охотника, дурманя разум и маленькими иголочками проникая в возбуждение, окутавшее Зеро с головы до пят.

В том, что он ощущал, явно было что-то неправильное, что-то, что исходило из крови чистокровного вампира, которая текла по его горлу. Она возбуждала всё его существо, побуждала подчиняться и получать наслаждение от того, что творил с его телом Куран.

- Как меня зовут, Кирию-кун? Назови моё имя. – Куран хотел услышать, как он произносит его имя? Но они никогда не обращались друг к другу по имени. Только Юкки называла его так, Зеро же лишь иногда называл его Куран-сенпаем, и просто Кураном, когда вокруг не было никого, кроме его доверенных лиц. Он знал, что это было прямым неуважением к чистокровному, но ему и не за что было уважать этого вампира. Он и сейчас не уважал Курана, но стоило тому попросить, как в голове зародилась навязчивая идея самому почувствовать, как будет ощущаться чужое имя на его губах. Это была не его мысль, не его идея, но она всё сильнее билась в его голове, занимая центральное место во всём, что было его существом.

- Канамэ... сенпай... - Второе слово само сорвалось вслед за первым, делая то, что он сказал намного менее личным, намного более отчуждённым, чем могло бы быть одно лишь имя. Но другой тоже заметил это и остался недовольным. Брови Короля сошлись к переносице, выражая недовольство. Это недовольство царапало изнутри, причиняло настоящую боль, боль намного более сильную, чем могла бы вызвать любая телесная рана. Он не мог этого выносить... - Куран...

Его голос для него самого казался слишком странным, слишком нуждающимся и неуверенным. Вот только Курану это понравилось. Он вновь был слишком близко. Его губы были на его губах. Его язык у него во рту. Его Сила обволакивает его, заставляет нуждаться ещё сильнее, и позорный стон вырывается из груди, когда одежда уже не разделяет их тел, развеянная чужой волей.

- Хороший, послушный мальчик. – Снова эта странная похвала, заставляющая колени дрожать и подгибаться. В этот раз ему не удалось удержать себя на весу, он буквально упал на чужие колени, ощущая выпуклость между ног вампира.

Его собственный член стоял, слишком твёрдый, чтобы это было приятным, а Зеро так и не смог вспомнить, в какой момент удовольствие начало поднимать голову внутри него. Дымка необъяснимого желания окутывала всё его существо. Куран не облегчал ему задачу, продолжая касаться его с каждым разом всё требовательнее и необузданнее.

Руки и губы Курана были везде, тянули и мяли его тело, оставляли на нежной коже собственные метки, показатели того, что сегодня он принадлежал ему.

Зеро откинулся в чужих руках, поворачивая голову и натыкаясь взглядом на законную жену его Короля. Юкки, обнажённая и возбуждённая, возлежала в руках аристократа, чьего имени, как и лица, Зеро не помнил. Её аккуратная грудь быстро поднималась и опускалась в такт фантомного дыхания, которого не было у вампиров. Другой аристократ пропадал между её ног, и тонкие пальчики зарылись в его тёмные волосы, притягивая ближе к сосредоточению удовольствия вампирши. Её алая помада размазалась, создавая вокруг рта ореол, словно она только недавно питалась от кого-то. Может быть это было правдой.

Чистокровные могли пить кровь своих слуг, утоляя ей свою жажду, даря этим им невообразимое удовольствие. Клыки Курана царапнули кожу его шеи, погружаясь в чувствительную плоть. Казалось, что с каждым прикосновением Курана к нему, он становился всё чувствительнее.

- Не отвлекайся, Зеро. - Пальцы Короля надавили на вход в его тело, погружаясь внутрь. Вторжение было болезненным, растяжение – непривычным и неудобным. Ему было больно, когда один настойчивый палец заменился двумя.

Слишком быстро и настойчиво.

Куран не желал ждать.

- Больно... - Он не смог сдержать тихий скулёж, сорвавшийся с его губ.

- Потерпи. Ты же хочешь доставить мне удовольствие? – На губах Короля замелькала довольная улыбка. Его касания становились всё настойчивее. Внутри было уже не два, три, четыре пальца. – Сделай это, Зеро. Укуси меня.

Его клыки чесались, зудели, пока он не погрузил их в чужую плоть. Но стоило только горячей крови хлынуть на его язык, как пальцы покинули его тело, а их место заняло нечто намного большее и пульсирующее. Его словно пронзили, разрывая пополам. Тело выгнулось, голова откинулась назад, и он постарался вырваться из чужой хватки, но его держали так крепко, опуская всё ниже и ниже, до тех пор, пока его бедра не соприкоснулись с бедрами Курана. Он полностью погрузил себя в него.

Его лицо исказилось от удовольствия, но ещё больше удовольствия ему доставили слёзы, капающие из аметистовых глаз. Вот только Зеро не чувствовал такого наслаждения, как то, что отражалось на чужом лице. Боль пульсировала в его теле, растекаясь от места их соприкосновения всё дальше и дальше. Такой всёпоглощающей боли он не чувствовал даже от многочисленных ранений, которые постоянно получал на охоте. Руки Курана сжались на его заднице, приподнимая и вновь опуская на собственное возбуждение чистокровного.

Зеро застонал от боли.

Возбуждение улетучивалось, оставалась только боль.

Совсем, как тогда, когда ему было семнадцать лет и вампирская сущность атаковала его внутренности, убивая в нём всё, кроме чувства обожания и зависимости от его Короля.

- Хороший мальчик. Такой послушный. Такой тесный. Ты просто создан для меня одного. – Куран шептал ему в губы, заставляя сфокусироваться только на его голосе, ощущении его губ напротив собственных губ Зеро. А потом он почувствовал, как в его волосы вплелись чужие пальцы, опускаясь ему на шею и заставляя отклониться так, чтобы дать вампиру ещё больший доступ к своему телу. На его груди расцветали бордовые цветы засосов. А потом его сосочек попал в плен чужих губ. Куран сжал его, проходясь языком по маленькому комочку розовой плоти, а потом резко сжимая зубы на нём. Стон боли был закономерен. Зеро совсем перестал ощущать наслаждение и удовольствие, но и встать, чтобы уйти он не мог. Его воля была порабощена, его конечности не слушались. В них совсем не было силы. Он мог только продолжать быть игрушкой в руках чистокровного, предметом для достижения чужого наслаждения. – Скажи мне, что ты чувствуешь, Зеро?

- Больно. Это больно. Мне так больно...

- Терпи, Зеро. Теперь ты принадлежишь мне, и эта боль - знак того, что ты наконец-то занимаешь то место, которое давно должен был занять. Теперь ты вечность будешь рядом со мной. Будешь стоять подле моего трона, нести на себе след своего Короля. Но, чтобы это случилось, ты должен потерпеть. Ты же в состоянии сделать это для меня?

Куран толкался внутрь него с каждым словом, причиняя ему боль. Боль, что начинала перерастать в нечто иное. Нечто похожее на странное мазохистское удовольствие.

- Такой вкусный, Зеро! Такой послушный! – Куран слизывал его кровь со своих губ, вновь и вновь припадая к его груди и высасывая из неё кровь, словно дитя, припавшее к груди матери в поисках молока. – А теперь я хочу, чтобы ты повторил, что ты мой. Мой и только мой! Повтори!

- Я принадлежу Канамэ-сенпаю. – Он никогда не думал, что нечто подобное слетит с его губ, тем более в такой ситуации. И вновь его недовольный взгляд заставляет Зеро менять то, что он сказал. – Я принадлежу Канамэ...

Ему словно физически больно от этих слов, но в то же время, словно невообразимый груз свалился с его плеч, позволяя вновь почувствовать себя цельным. Куран выдохнул глубже, с некой долей облегчения. Его прикосновения стали совсем иными. Дарящими наслаждение не только ему самому, но и Зеро.

- Ты сам это сказал, Зеро. Ты не сможешь забрать свои слова назад. Это клятва между нами двумя. Ты клянёшься быть только моим, а я клянусь навсегда привязать тебя к себе и быть тебе верной опорой. Короли никогда не нарушают своих слов.

- Они только меняют свои маски так быстро, как только могут. – Зеро не мог заставить себя промолчать, хотя это было против его сущности, против его Монстра.

- Моя клятва тебе – клятва на крови. – Куран поднёс свою ладонь, полную крови, к его лицу, предлагая свою кровь в обмен на кровь Зеро. Он уже потянулся к его запястью, поднося его к своим губам. – Я никогда не нарушу того, что сказал сегодня. Отныне и навсегда. Ты принадлежишь мне.

Больше Зеро не помнил ничего, кроме медного вкуса крови, рук, касающихся его везде и сразу, горящих алым огнём глаз и внезапного наслаждения, накатившего на него с глотком клятвенной крови его Короля. Зеро отключился, падая в подставленные руки и надеясь, что о нём позаботятся.

Зеро открыл глаза только следующим вечером, обнаружив себя в огромной кровати с балдахином из алого тюля. Его тело болело в таких местах, в каких, казалось, и не могло болеть. В его руках и ногах совсем не было силы.

Он был совершенно один. На его теле не было ни клочка одежды, только тонкая ткань чёрной простыни, наброшенная на него сверху.

Зеро не помнил, как и когда оказался в этой комнате. Она явно отличалась от той, в которой его разместили перед балом. Она была больше, но кроме кровати в ней не было ничего, даже стула.

Внезапно дверь в комнату отворилась, и внутрь шагнул Куран Канамэ.

- Доброй ночи, Зеро. Как ты себя чувствуешь?

И вновь темнота. Темнота, в которой горели два кроваво-красных глаза, наполненных жаждой, буквально капающей с густых чёрных ресниц.

Жаждой тела и крови Зеро...