Глава 3. Мораль - скоропостижна.
Она извивалась подо мной как раненная птица, что угодила в охотничий капкан. Я навис над ней выбивая из неё крики нестерпимого удовольствия , невзначай осыпая поцелуями её шею и декольте. Меня самого стало бросать в жар. Если я предпочитаю пить людей, то только как истинный мужчина. Я чувствовал что она вот-вот отдастся всея мне, я вжал её в кровать… В моменте мои губы мягко нашли её сонную артерию , нагло вбиваясь клыками в молочную плоть…Действовал я их своих побуждений , аккуратно стараясь не замарать всё вокруг и не причинить «птичке» боль. Её кровь сладка что с нектаром не сравнится, её тело вздрагивает и я чувствую как её глаза обречено округляются, а крохотные острые ноготки пытаются поцарапать мне спину. В моей голове и в моём животе проскальзывает момент совестного прозрения, что я обещал себе не делать этого…с другой стороны если бы я этого не сделал…Я мог безукоризненно купить мяса в мясной лавке, мог купить невзрачного телёнка…Но это бы не удовлетворило всего моего голода за эти два дня, какими-то несколькими сотен миллилитров крови человека.
Моя постель из невинно белой теперь была с алыми и уже подсохшими коричневыми пятнами. Я аккуратно уложил свою спутницу этой ночи на подушки. Я не хотел её убивать , я лишь попробовал.
В этом мире либо ты либо тебя.
Оставаться остальное время со своей закуской я не планировал. Да, в девушках я был избирателен. Сегодня под себя я уложил немало вероятно студентку. Красивую. Приведя себя в порядок, я смотрел на словно замороженное тело в одной позе, с открытыми , будто трупными глазами. Я сел рядом, укрыл шатенку одеялом, прикрыл глаза двумя пальцами, скользнув с лица на две аккуратные дырочки на шее. Из тех кропилась кровь, я ухмыльнулся наклоняясь слизывая её.
Пошарив по сумочке пострадавшей я нашёл парочку пластырей наклеив крест на крест , самонадеянно стараясь сдержать кровотечение. Надеюсь до утра дотянет. Всё равно ничего помнить не будет.
Она была второй. Первую я ещё после купания в Эльбе попробовал и отпустил , та же ничего не заподозрила. К слову с этих событий пошёл уже третий день…
Снова я ночью на улице. За-то в Дрездене. Надо найти Де-Рейта. Как никак все мои вещи у него. Я имел возможность связаться с ним через нашу особую связь. Не имел желания.
Чувствовал я себя уже увереннее и намного лучше. В отель который я снял возвращаться тоже не планировал. Оставлю девчушку в покое, вероятно ей и так не легко придется после сегодняшнего.
Купив в круглосуточном супермаркете крепкие , толстые сигары, я сел прямиком упершись спиной в конную статую короля Иоганна. Поглядывая на оперный театр прикуривал сигарету. Я получал несчитанное удовольствие от эйфории и всей прочей чуши… но при этом и не узнавал родной дом. Всё здесь будто игра в шахматы по чужим правилам. Сигаретный дым окутал моё лицо и мысли. Возле меня словно та же дымка осела тонкая ,высокая девушка. Вампирша.
Кровью пахнет. Это как младенцы пахнут молоком первые года своей жизни , у нас так же. Она молча взяла мою новую покупку, покрутив в тонких пальцах мой так же купленный на последние спасённые деньги портсигар.
—Я не видела тебя здесь. Не местный?— медленно, будто под чем-то спросила та, что нагло забрала мой портсигар, выбирая себе папиросы будто они не одинаковые .
Вопрос о том что я не местный и даже такое предположение задели моё эго словно оно у меня и не находится постоянно в подвешенном состоянии. Я ответил подавая зажигалку наглой, мимолётно заглядываясь:
—Ох, поверь мне, я здесь родился во времена первых каменных плит на площади— немного нервно улыбнулся я, скрывая этим своё раздражение. Объясняясь весьма образно…Девушка пускай и была вампиршей, выглядела как среднестатистический подросток. Джинсы на низкой посадке, топ с какой-то собакой, яркие ногти на руках, глаза подведены чёрным…
Хрупкая рука сжала между указательным и большим пальцем папиросу как какой-то косяк, и всерьез засмотрелась на плитку под ногами.
— Я Элен кстати— хмыкнула юная незнакомка. Я бы сказал, что она сама себе на уме. Она улыбнулась ещё шире не стараясь держать зрительный контакт со мной абсолютно никак, я бы скорее подумал что она разговаривает с землёй:
— Вот же штука эта грёбаная, ещё не понял что живёшь , а уже подыхать пора,—в этот раз рассмеялась она вовсе неуместно громко, даже истерично.
Я с сожалением кивнул, разглядывая лицо, всё таки новообращённой. Блондинка, но крашеная. Серые глаза светились от лунного света.
— Так чё, ты вообще старый? Почему не видела тебя в клубе ? Ты типа отшельник-одиночка?—выпустила та дым мне в лицо. Мои губы скривились в театральной усмешке, а сам стал перебирать варианты ответов. Что за клуб? Не туда ли случаем понесло Лоренцо?
—Я был в стране последний раз в 1914 году. Приехал три дня назад сюда, — не знаю почему, но она мне внушала какое-то непригодное доверие. Пускай и пожалел об этом сразу после того как закрыл рот.
Она нахмурилась; о чём-то задумавшись
—Я что-то не вкуриваю, ты местный или как?—будто проигнорировала она мою внутреннюю тираду начав снова о своём.
Тут я уже с открытой злостью фыркнул думая о том , чтобы совершенно неэтично бросить свою новую собеседницу и пойти куда подальше. Та заметив это удивлённо улыбнулась зажав сигарету в зубах поднимая руки в сдающимся положении. Всё так же с сигаретой во рту невнятно сказав:
— Да брофь ты, я ведь чифта перед тобой!— перехватила она предмет в зубах уже в руку сжавшись пополам от смеха.
Чувство какой-то меланхолии с ностальгией ударили мне в нос этими же папиросами и положили меня на лопатки одним махом.
Я ненавидел знакомится с людьми если я знал, что это будет одноразовая встреча. Ненавидел рассказывать о себе разом, чтобы больше никогда не увидеться, ненавидел все эти первые впечатления…
Просто не любил.
Девушка наклонила голову вбок почуяв мою выставленную стену. Ей было вовсе безразлично на мнение окружающих. Она с недоумением скривилась пожимая плечами.
— Что за клуб?— Всё же поинтересовался я, чтобы не создать впечатление плохого собеседника.
—Да так…—Начала отвечать непонятная мной и ситуацией, когда её речь оборвалась на середине предложения,—Стой ты ведь не посвященный. Тебе сказать не могу,— Я даже удивился от её действительно серьезного тона, не дуркования , не заигрывания, а вот действительно.
Что ж тогда это за клуб такой? Почему о нём молчат? Если изначально я не хотел спрашивать только из-за возрастающей ревности, то сейчас это подкармливало моё любопытство. Аппетит я имею хороший.
Моя собеседница заскучала, а я всё думал как же расспросить об неизвестном. В вампирской монархии обычно представлялись откровением, называясь своим предсмертным именем — и то, только доверенным и статусным особям. Мог ли Лоренцо так просто высыпать всю свою подноготную? Но я решил рискнуть.
—Тебе что-нибудь известно об Александро Романи?—настороженно спросил я об новообретённом имени друга , на которого всё как прежде, был зол. В это же время туша папиросу пальцами. Решил пожалеть статую, на ступень которой я и так залез.
— А…! Ты про Лорри?— оживилась бессмертная, как только услышала имя наготове что-либо рассказать, но затем померкла добавив как заученную фразу:— Об любых членах клуба нельзя разглагольствовать. Слушай, а зачем он тебе?— Словно готова вцепится в меня в любую секунду девушка напряглась.
Вот нашёл же этот кому своё настоящее имя называть. А то-то же, эта же подруга первому встречному его и назвала. Лорри, даже мерзко от этой слащавой уменьшительно-ласкательной формы его имени. Всё-таки он член данного «анонимного» клуба. Стало предельно ясно…
Каждый вампир помимо физических возможностей имел так же доступ к духовно-материальным благам. У каждого эта особенность была иной. Кто-то умел видеть будущее или прошлое, кто-то мог по щелчку манипулировать людьми, дурманя голову… Некоторые ухитрялись стирать память до нуля без всех танцев с бубном вокруг крови.
Мне же повезло читать мысли на расстоянии. Да, звучит намного лучше чем просто читать…Чтобы просто читать тебе достаточно пересечься со своим абонентом взглядом… Но я могу читать мысли только обо мне. Моя «связь» работает только при определенном алгоритме. Тогда…В реке я не мог воспользоваться этой услугой. Силы были на исходе, тем более это требовало особой концентрации. Всё что могу сейчас сказать это то, что Лоренцо сейчас думает обо мне. Как и что именно улубляться не хочу. Заметит. Хотя в любой момент мог со мной связаться не только через мысли обо мне.
Из очевидных минусов именно этого “дара”, то что вампиры с лёгкостью чувствуют как в их голове копошатся и легко догадаться кто. Поэтому не всегда это было выгодно. К тому же я считал эту способность бесполезной.
Элен наклонилась к моему лицу пытаясь заглянуть в глаза. Я улыбнулся, поинтересовавшись не учили ли её не лезть в чужую черепно мозговую коробку. Меня потрясло то, что та пристыжено отвела от меня взгляд куда-то на бронзовую морду лошади сверху наших голов.
—И как тебя только воспитывали…—иронично посмеялся я, представляя как её мастер мучается с ней.
— Да никак,—неловко-сердито буркнула та.
Я кивнул. Не можно ли знать историю первого встречного? Века жизни не всегда прибавляли немыслимой мудрости. Но это как никак было неотъемлемым побочным эффектом. Я же не совсем смог интегрироваться как вампир-философ. Могу только мыслить как дешёвая подделка антихриста.
Девушка скучающе задумалась. Что-то её уж явно сильно волновало. Я наблюдал за её действиями как за первыми фильмами в картинках поочерёдно: Вздыхает, поправляет волосы, с силой швыряет окурок об возвышенность статуи на которой сидела, бросает последний раздражённый взгляд на меня и взмывает в небо. Не так уверенно как более опытные «упыри», но стремительно быстро.
Похоже я обидел мальца. Что же теперь? Да ничего, пойду просить милостыню и крохи хлеба на сухой язык — хмыкнул покачав головой Я.
Был ли я стоиком? Возможно когда-то не очень, но вот сейчас стал задумываться об этом. Однако, всегда было интересно что думают остальные, относительно философской мысли. Что считают за верный путь. Ведь время не безгранично, минутная стрелка ходит так, что заставляет кукушку выпрыгивать каждую секунду.
С рассветом глаза стали щипать. Можно припомнить, чутка выше я говорил, что такие как я, необязательно бояться солнца и убегают. Это неприятно. Так и есть. Но чтобы сгорать до тла…? Чушь как и осиновый кол. Если бы вам вставили что-нибудь в грудь, вы бы смогли сохранить тело? Особенно огромное, натянувшиеся от объема густой жидкости, сердце.
С горем пополам, я покинул центр города, направляясь к кладбищу. Я знаю, что когда-то мои родственники покоились в нашей семейной усыпальнице но не был уверен найти их мощи на прежних местах. Может увижу знакомые аристократические фамилии. Мог же кто оставить после себя наследние ввиде отпрысков?
От каменных надгробий исходила приятная отчуждённость. Со мной здоровались, склоняя головы в почтении деревья, которых будто отдёргивал за невоспитанность ветер. Это был покой, который мне не был дарован. Благодать; тишина в зале после того как дирижёр занёс руки в соответствующем жесте. Это мёртвое беззвучие , как не пожалованный презент на рождество. Я смотрел на таблички возрастающих из земли плит. Разве не чудо не слышать свои грёзы и не терзаться муками?
Солнце взошло, грея мою белую макушку, надгробия и бронзовые скульптуры, которыми и славилось кладбище святого Иоанна. Мои глаза зацепились за зеленоватую сгорбившуюся женскую фигуру , с открытой грудью на распашку; что ни на есть античного ангела. Лицо выражало скорбь, смирение с вечностью. Руки безнадёжно сложены на коленях, а крылья разочарованно прижаты к постаменту восседания. Всё так и манило к себе. Почему же эти существа прекрасны своей картиной? Разве в слове божьем не жаловали ангелов как устрашающих вестников Господа? Не передо мной ли сейчас сидит коварная дьяволица, что способна очаровать своей невинностью? Почему люди верующие , стали перечить слову Его? Господь столь же тщеславный и гневный не
меньше чем Иуда. Я уже не уверен, не спасает ли нас часом Христос от самого себя?
Погост так же был известный как сквер для прогулок. Не один десяток подобных «ангелов» были рассажены по всей территории. Я подошёл к часовне, под которой расположился водоём нечто напоминающий фонтан. Именно им он скорее всего и был. Спрятал своё тело в тени, не желая дразнить яркую звезду. Внутри капеллы шла погребальная церемония. Это Я понял по минорной мелодии органа , доносившегося до меня. Как гром в небе он отрезвлял мысли как никто другой. Я не единожды хотел отдать всё, чтобы оказаться на месте погребённого. Но…могу ли я жалеть об приобретенным? Если не я, то кто?
Мой взор зацепился за сутулого мужчину наклонившегося над чьим-то местом захоронения, буквально впадая в тремор. Я магнетизировал профиль , наверняка, очень красивого тела. Я напряг глаза пытаясь разглядеть его черты или запомнить хоть на секунду. Мне будто кто-то мыслил глаза или убил масла в них. Тут он почувствовал что на него кто-то смотрит, отдёрнулся, поправив аккуратный пиджак , медленно, словно давая фору мне на подготовку к чему-то, развернулся ко мне… И я утонул в его до абсурдности блеклых и законодательных глазах полных уныния и раздражения, они хотели забрать меня в свой круговорот, но за каждым разом не могли притянуть, будто мой вес превышал всё на этом свете. Бледные глаза нахмурились, а сейчас и вовсе безнадёжно закрылись. Теперь я смогу отчеливо рассмотреть внешность вспыльчивого. Тонкие брови, что сдвинулись к переносице, острый нос, губы что с остервенением приоткрылись для сокрушенного вздоха… Плечи с напряжённой позиции опустились, раслабившись… Что-то мне это припоминало. Как давно вы Дрездене расплодилось так много начести? Это был не мой брат по кровному несчастью. Он и не знал что такое жизнь. Я иронично хмыкнул. Тот застолбинел , а пальцы дёрнулись за щелчком. Сквозь мгновение неловко застоного за «сокровенным» то-ли чертёнка, то-ли ещё какой-то бесятенки… С ними я сталкивался на удивление редко.