Ночь четвертая (3 часть)
Наравне с инстинктом охотника проявился другой, не менее сильный инстинкт защищать. Защищать, потому что он считал ее своей собственностью, добычей? На ней была его метка и запах, она принадлежала ему, хоть разумом он и понимал, что лишь номинально, но зверя внутри не волновали никакие условности. Раз смертная его, то никто больше не должен обладать ей, но и раз он ей обладает, то имеет право делать все, что пожелает.
Одна его рука оглаживала ее живот через тонкую черную ткань платья и корсета, а пальцы второй аккуратными, нежными прикосновениями исследовали шею и линию подбородка. Было так легко сейчас приблизиться к коже и прокусить ее, добраться до пульсирующей артерии. Хватило бы небольшого усилия, чтобы пробить стенку сосуда, он знал, так как всего меньше получаса назад проделал это. А еще было бы очень легко уложить это податливое живое горячее тело в постель, целовать, ласкать, любить, заставляя сходить с ума от желания, так же как она заставляла сходить его с ума от Жажды.
Надя не думала ни о чем, наслаждаясь моментом. Сейчас для нее не существовало ни прошлого, ни будущего, была лишь музыка и приятный алкогольный туман в голове. И больше не было страха за свою жизнь, который она испытывала последние несколько ночей. И смертная полностью отдалась этому ощущению.
Один трек органично сменял другой, но тут внезапно перед следующей композицией образовалась пауза, и девушка успела обернуться и посмотреть на Владимира, встретив голодный хищный взгляд зеленых светящихся в полутьме глаз. Страх немедленно растекся по телу волной мурашек и сжал горло спазмом, даже дышать стало тяжело. Пелена опьянения спала с мыслей, возвращая в реальность, словно кто-то окатил ее ледяной водой.
—Извини... — сдавленно шепнула она, оставляя застывшего вампира в толпе, бросившись в сторону уборной. Там, как обычно в таких заведениях, образовалась огромная очередь, но Надя растолкала ее под недовольные возгласы и подошла к умывальнику, взглянув на себя в зеркало. На нее смотрела растрепанная вспотевшая девушка с безумным затравленным пустым взглядом. Бледную кожу и темные круги вокруг глаз не скрывал даже макияж. Горло вновь сдавило спазмом, и ее чуть не вырвало. Надя снова взглянула на себя в зеркало с откуда-то взявшейся злостью, как загнанный в угол зверь, но готовый бороться до последнего. Внутри заклокотали негодование и раздражение. Чтобы охладиться, но не испортить макияж, Надя включила холодную воду и стала обтирать мокрыми руками кожу у крупных сосудов шеи, чтобы окончательно снять действие алкоголя. И две маленькие круглые ранки не позволяли ей забыть о ее положении. Именно эти следы защищали ее от других вампиров, но они же были свидетельством того, как глубоко она погрязла в этом болоте. Они были ничем иным, как черной меткой. Девушка сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, не обращая внимания на отвратительный запах общественного туалета.
Рядом возникла высокая светловолосая женщина в красивом черном корсете и обтягивающих стройные ноги кожаных штанах. Надя кинула на нее взгляд, получив в ответ хищную улыбку, удлиненные клыки выдали природу незнакомки. «Черт, где Владимир? Надо к нему», — подумала смертная, когда ее грубо схватили за руку. Надя хотела было возмутится, но стоило лишь взглянуть на вампиршу, тело и мысли смертной перестали принадлежать ей. Осталась лишь воля женщины, которой невозможно было противится. Как лунатик, Надя послушно следовала за ней по ступеням в маленькую комнатку под самой крышей клуба, где ее встретил невысокий мужчина в красивом дорогом костюме со змеиным принтом, черной рубашке и старомодных туфлях из змеиной кожи. Обстановка в комнате напоминала рабочий кабинет, но в углу стоял небольшой коричневый диван с невысоким кофейным столиком, куда и усадили Надю одним усилием мысли. Мужчина расположился рядом и по-хозяйски отодвинул голову смертной, чтобы получше рассмотреть отметину от клыков на ее шее. Ужас позволил Наде на секунду перехватить контроль над своим телом, когда незнакомец приблизился. Появился инстинктивный страх укуса, и девушка почувствовала тупую головную боль, тут же снова теряя волю. Надя пыталась сопротивляться этому, но мир перед глазами поплыл, а во рту появился неприятный кисло-сладкий металлический привкус. Женщина продолжала пристально смотреть на девушку. Мужчина же вместо укуса втянул воздух над отметиной и обернулся к своей подчиненной, кивнув. Давление ослабело, но головокружение и тошнота не прошли.
— С кем ты сюда пришла? — заинтересованно спросил вампир.
— А как же манеры? — непонятно откуда появившаяся дерзость заставила смертную ответить вопросом на вопрос ещё до того, как она обдумала свои слова. Было не понятно, что сковывает движения, страх или Чары темноволосой вампирши.
— Да как ты смеешь... — зашипела вампирша, в глазах смертной потемнело от резкой боли, как будто каждый ее сустав выкручивают.
— Елена! — грозно воскликнул мужчина, боль тут же пропала, но Наде потребовалось время, чтобы прийти в себя. — Лучше не нервируй мою подругу, — заискивающе и обманчиво дружелюбно улыбнулся незнакомец.
— Фибий! — раздался знакомый голос, когда, снова повинуясь порыву, Надя хотела нагрубить.
— Владимир? — хозяин заведения поднялся со своего места навстречу. Он выглядел комично из-за по-театральному преувеличенного удивления на лице.
— Эта смертная — моя, — властно и с явной угрозой в голосе заявил вампир, смотря на Елену. От этих слов внутри Нади что-то сжалось, одновременно вызывая облегчение и ужас.
Давление на волю девушки исчезло, от чего даже дышать стало легче. Надя набрала полную грудь воздуха и медленно выдохнула, пытаясь подавить тошноту. Владимир кинул быстрый взгляд, оценивая ее состояние. Она была в порядке и теперь в относительной безопасности. Рядом. Бессмертный знал, что Фибий не был глуп настолько, чтобы рисковать разозлить Сородича в два раза старше себя. Зверь внутри Владимира успокоился, перестав рваться наружу, чтобы растерзать всех, кто посмел прикоснуться к его добыче.
— Я сначала и не поверил, когда мне сказали. Я считал, что тебя настигла Окончательная Смерть! Друг мой! — мужчина в змеином костюме бросился на шею Владимира в порыве чувств. Тот же был более сдержанным и через несколько секунд объятий отстранил хозяина заведения. Во всех действиях Фибия сквозила неискренность.
— Поэтому напал на мою смертную, нарушая Закон? — холодно поинтересовался статный вампир. Надя все ещё пыталась справиться со слабостью и молчала, но внимательно и напряженно наблюдала за происходящим.
— Мне донесли, что ощутили твой запах на одном из гостей клуба, — Фибий перевел взгляд на свою помощницу. Среди работников клуба она единственная, кто была достаточно стара, чтобы знать Владимира и его запах. — Я обязан был удостовериться лично, прости меня за грубость, — примирительно произнес Сородич. — Садись, расскажи, что с тобой случилось? Где ты был? — радушно указал хозяин на кресло напротив стола. Владимир снова бросил взгляд на Надю, пытаясь уловить ее мысли. Она почти полностью успокоилась и внимательно следила за происходящим. Удовлетворившись ее состоянием, бессмертный наконец смог полностью перевести свое внимание на Сородича.
— Я только недавно выбрался из могилы, в которую попал не по своей воле. Как оказалось, я провел в ней почти двести лет, — Владимир следил цепким взглядом за реакцией собеседника, свободно расположившись на удобном кожаном кресле напротив него.
— Двести лет! Надо же! — сочувствующе воскликнул Фибий. Сложно было судить об искренности его слов, так как каждая реплика и движение выглядели преувеличено театральными, как и всегда.
— Теперь хочу вникнуть в то, что упустил. Мир за это время поразительно изменился, — продолжил Владимир.
— Да-да, и не только человеческий. В нашем обществе тоже произошли некоторые изменения. Не знаю, известно ли тебе, но Василису настигла Настоящая Смерть, — горестно вздохнул мужчина в змеином костюме.
— И кто теперь Патриарх? — стараясь скрыть эмоции, вызванные такой новостью, поинтересовался после паузы гость.
— Ты удивишься, друг мой, но твой брат, Ратибор.
— Ты шутишь? — голос все-таки изменился, стал угрожающе низким.
— Ни в коем случае! — всплеснул руками собеседник. Повисла напряженная тишина, которую решился прервать Фибий, чувствуя необходимость подробностей. — Маис исчез, как только Ратибор был избран, а может и раньше, ты же знаешь, я не особо люблю Обитель. Новый Патриарх сообщил, что его Создатель решил покинуть нас на неопределенное время. Его место тут же занял новый Советник. Ратибор первым же делом отправился с группой личной охраны в то место, где тебя в последний раз видели. Но из следов нашел лишь огромное количество свидетельств того, что тебя истязали, и сообщил нам, что ты скорее всего мертв.
— И никто не был удивлен тем, что вся семья нового Патриарха исчезла один за одним? — холодно уточнил Владимир. Маис был наиболее близок к тому, чтобы стать претендентом на место следующего Российского Патриархата, а Владимир, как старший из его Детей, скорее всего, занял бы место ближайшего Советника, практически правой рукой, как это обычно бывало в Совете. Ратибор также мог рассчитывать на место Советника, но уже рядового. Избавиться от Брата было бы весьма ему на руку, чтобы занять место получше. Но вот в чем Владимир не сомневался, так это в преданности младшего Брата их Создателю. Он бы не избавился от Маиса, но сам по себе древний не оставил бы власть в руках Ратибора. Так куда же он делся?
— О, друг мой, после кончины Василисы была ужасная неразбериха. Обстоятельства ее настоящей смерти были таковы, что выдали нашу Тайну верхушке власти смертных. Ты бы видел, что тогда началось! Мы были на грани Великого Раскрытия, другие Патриархи были в ярости, так как это ставило под удар и их, но твой брат смог все уладить и этим завоевал доверие, — признался Фибий. — Произошло огромное количество перемен. Ратибор принял решение заключить договор со смертными: мы им помогаем в некоторых делах, а они помогают нам оставаться в тени. Это разделило жизнь всех Сородичей по всему миру на до и после. За этим последовал ряд Законов о том, как вести себя со смертными, в том числе запрещающий метить жертв, да и в целом оставлять какие-то свидетельства нашего существования. Нельзя оставлять следы укусов, необходимо прятать тела как можно лучше, желательно так, чтобы человека уже никогда не нашли. Поэтому я так удивился, когда увидел метку на шее твоей смертной. Тебе лучше залечить ее, пока кто-нибудь не доложил в Патриархат, — во время рассказа мужчина расхаживал по комнате, лишь в конце взглянув на Надю, сидящую на диване.
— Спасибо, что ввел в курс. Я действительно не знал новых Законов, но незнание не освобождает от ответственности, — спустя несколько секунд поблагодарил Владимир, вставая с кресла и изящным движением застегивая пиджак. Ему требовалось время, чтобы переварить рассказ Фибия. Он послал мысленный сигнал Наде, и та поднялась с дивана, подходя ближе, хотя это вызвало в ней волну недовольства. Вампир проколол свой палец клыком, на подушечке выступила небольшая капля крови. Владимир выразительно взглянул, когда Надя застыла перед ним. «Будь послушной», — мысленно приказал он, но не использовал Чары. Почему-то ему доставлял особое удовольствие именно факт того, что смертная позволяет ему что-либо делать с собой добровольно. В ответ на приказ ей захотелось протестовать, но девушка прекрасно понимала, что сейчас было не время и не место для этого. В ее голове снова всплыла мысль, что ее роль — быть аксессуаром, а аксессуары не перечат. Настраивать против себя единственного в этой комнате или даже целом мире вампира, который по какой-то причине был с ней достаточно любезен и относительно безопасен, стало бы одним из худших решений в ее жизни. Надя предоставила доступ к своей шее, ощущая холодное прикосновение к небольшим ранкам, но сделала это с таким видом, будто делает больше одолжение Владимиру. На ее шее не осталось никаких следов.
К ним приблизился Фибий.
— Еще раз прошу прощение за то, как обращался с твоей смертной, надеюсь, ты не затаишь на меня обиду, — неприятно заискивающая улыбка играла на его губах. Он обращался только к Владимиру, так, как будто Нади здесь не было, или она не понимала ни слова. Вампирское высокомерие уже выводило из себя, но, опять же, не время и не место. Намного выгоднее было оставаться в этом положении.
— Все в порядке, Фибий, я понимаю. Нам пора идти. Спасибо за беседу, — Владимир привычно безэмоционально произносил любезности, вежливо улыбаясь, согласно этикету.
— Буду рад видеть тебя снова, если решишь заглянуть, — на прощание заворковал мужчина. Дверь перед ними открыла Елена, которая привела сюда Надю. Всю беседу она тихо стояла в углу комнаты, а теперь бросила презрительный взгляд на девушку.
Улица встретила парочку свежестью, заставив Надю поежится. Владимир стянул с себя пиджак, накидывая его на плечи смертной, чувствуя свою ответственность за то, что где-то оставил ее накидку.
— Подожди... — Надя, вопреки недовольному взгляду вампира, желающего как можно скорее покинуть клуб и его окрестности, чтобы смертная больше не попала ни в какую опасную ситуацию, направилась к стоящим у входа людям и вернулась уже с зажженной сигаретой. Она сделала глубокую затяжку и медленно выдохнула, смотря куда-то в темное небо. Бессмертный сморщил нос от запаха дешевого табака, но ничего не сказал. Заметив недовольство на его лице, Надя не смогла сдержать злорадства.
— Я попрошу водителя, чтобы он отвез тебя домой, — Владимир спокойно стоял на прохладном ветру в одной рубашке, сложив руки на груди. Потоки воздуха заставляли его волосы подлетать и переливаться золотом в желтом свете фонарей.
— А ты? — фраза получилась такой же безэмоциональной, как у вампира. Вопрос ради приличия. Надя поплотнее закуталась в пиджак.
— Я вернусь ближе к рассвету, — Владимир выразительно посмотрел на смертную. — Я голоден, — его глаза блеснули в полутьме, страх уже привычно свернулся змеей в районе солнечного сплетения, пришлось сглотнуть, чтобы избавиться от этого ощущения.
— Ясно, — как-то безжизненно отозвалась она, выкидывая окурок под ноги.
— Но перед этим... — мужчина перехватил направляющуюся к машине смертную, пока она не успела слишком далеко отойти.
Губы Нади накрыли настойчивым властным поцелуем. От неожиданности она застыла и приоткрыла рот, и язык вампира проник глубже. Владимир уверенно удерживал ее лицо в своих крупных ладонях, стараясь не навредить. Ее аромат заполнял его мысли, смешанный теперь с неприятным запахом дешевых сигарет, он не стал менее привлекательным. Вампир боялся, что другие Сородичи тоже учуют его, почувствуют такое же жгучее желание к его смертной, какое испытывал он. Под напором бессмертного все мысли Нади вылетели из головы, а ее тело само собой начало отвечать. Язык робко проник в чужой прохладный рот и тут же наткнулся на острые клыки, который сжались, прокусывая кожу. Надя сдавленно вздохнула от мимолетной вспышки боли и попыталась отстранится, но руки, все еще удерживающие ее, не дали этого сделать. Теперь явственно ощущался металлический солено-сладкий привкус крови, но боль быстро прошла, никаких повреждений не ощущалось. Надя поняла, что кровь самого Владимира, сочащаяся из небольших ранок на слизистой его губ напротив клыков и языка, залечила царапину от клыка.
От осознания стало не по себе, смертная уперлась руками в грудь вампира и распахнула глаза, но у нее не было никаких шансов оттолкнуть словно высеченное из камня крепкое тело. Вампир стал агрессивнее, причиняя боль. Надю охватила паника, и она бессильно забилась в его руках, вызывая у мужчины какое-то подсознательное раздражение. Кровь, сопротивление, запах адреналина — все это будоражило охотничьи инстинкты. Владимир настолько был увлечен, что не замечал, как сильно сжимает девушку. Наконец Темная Кровь сформировала между ним и смертной ментальный мостик. Стало проще улавливать эмоции и мысли Нади, и именно они заставили жажду отступить и наконец вернуть самообладание, но лишь настолько, чтобы разорвать поцелуй, жадно хватая воздух. Владимир крепко прижимал к себе хрупкое тело смертной.
— Не сопротивляйся, это сделает только хуже. Постарайся успокоиться, так будет проще нам обоим, — прошелестел сдавленным от обуревавших его чувств голосом вампир.
Негодование жгло изнутри, хотелось отстраниться, дать пощечину, накричать. Смертная не понимала, что происходит, почему он так странно и пугающе себя ведет. Но все же затихла в его руках, позволяя прижимать себя к прохладной груди, покрытой тонким шелком. Все равно она бы не смогла ничего сделать. Бессилие утомляло и вводило в отчаяние так сильно, что хотелось плакать.
Наконец, бессмертный смог совладать с собой и отпустил девушку. Как только она отступила, тут же занесла руку для пощечины. Владимир мог бы поймать запястье в любой момент, остановить руку, но не стал. Удар получился неожиданно сильным, ладонь Нади тут же засаднило. На идеальной гладкой коже щеки вампира не осталось ни единого следа.
— Прошу прощения, но это было необходимо, — сам не понимая почему, Владимир почувствовал, что обязан извиниться. Хотя он не чувствовал вины, настоящей вины и желания оправдаться, ни перед одним смертным с момента Перерождения. Надя подняла на него удивленный взгляд, полный слез, злости на собственное бессилие, и он по ощущениям напомнил вторую пощечину для бессмертного, но уже сильнее, словно нанесенную одним из Сородичем.
Владимир почувствовал злость. Инстинкт защищать конкурировал с охотничьим инстинктом, вызывая смешанные чувства и заставляя разрываться. Он не хотел, чтобы кто-либо навредил Наде, в том числе и он сам. Но в то же время страстно желал ее крови. Он злился на себя, на свою неспособность контролировать все это, хотя раньше у него никогда не возникало никаких проблем с самообладанием.
Когда девушка после его слов наконец решилась нарушить молчание, длившееся уже достаточно долго, бессмертный не дал ей произнести и слова, приказав:
— Поезжай домой.
Он будто растворился в воздухе. Судя по всему, никто, кроме Нади, этого не заметил. Начавшее стихать раздражение смертной разгорелось вновь. Ей пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы не закричать от беспомощности и не разрыдаться прямо посреди улицы.