Тонкая нить безумия

— Колокольчик трусит! — выкрикнул мальчишка с темными вьющимися волосами с вызовом.

— Конечно, она же только и умеет, что дома отсиживаться. Что ты хочешь от такой простушки? — вопросила статная блондинка. Несмотря на свой возраст, она имела пышный бюст, а глаза выражали крайнюю степень презрения, стоило им только встретится с робким серым взглядом.

— Я не боюсь, — тихо произнесла в ответ Бэлль, сжимая руки в кулачки под партой и вжимая голову в плечи. Взгляды одноклассников ее прожигали, заставляя чувствовать себя ужасно непривычно. — Просто мне нельзя гулять после полуночи…

— Она еще и родителей слушает! — снова с упреком прошипела блондинка.

— Карен, — с усмешкой обратился к подруге другой парень, — не все же родители и слова не скажут, найдя у своей дочери презервативы. — Карен оставалось лишь захлопнуться, когда по классу пробежались смешки. Сплетня о том, что недавно она потеряла девственность с Дином разошлась быстро и могла так же достигнуть ее отца. Однако она тут же перевела стрелки:

— Ее родители алкоголики. Как их еще не посадили, варвары!

— Ну многие выпивают, — раздался голос с первой парты. Кире было жалко Бэлль. У нее нет ничего. Не любящих родителей, не друзей.

Кира жила по соседству и знала, в какой семье живет Бэлль. Мать каждый день бегает в магазин, что через дорогу, за водкой, и изредка покупает в дом нормальные продукты.

Почти каждую ночь можно было услышать как супруги ругаются. Бывало и до драк доходило. Бэлль живет так с раннего детства. Из-за ее семьи, с ней не хотят дружить. Ведь в какой семье выросла — такой и станешь. Хотя Бэлль не была похожа на своих родителей. Совершенно. Она была тихим и молчаливым ребенком. Имея пьющих, но все же строгих родителей, она назубок знала правила, запреты.
И ей совершенно не хотелось их нарушать, ведь за такой поступок, ее могут не только отругать, но и избить.

Бэлль сильнее сжалась под тяжелыми взглядами и принялась напряженно думать. А может все-таки пойти? Ничего, в принципе, не будет. Может, ее и наругают конкретно, но все же ничего не будет. Да и тем более, у нее есть шанс избежать наказания, да и показать одноклассникам, что она не пустое место.

Бэлль очень хотела найти друзей, однако никак не складывалось. Несмотря на семью, были и другие проблемы. Например, она хорошо учится, а как мы знаем, никто не хочет дружить с заучками, считая, что они зануды.

И из-за этого Бэлль подвергалась гонениями вдвойне. Зато ее любили учителя.
Пусть они и не повышали ей оценки, как это делают многие со своими любимцами, они очень хорошо отзывались о ней, и если она не успевала выучить очередной стих или же доделать доклад, ей давали еще немного времени.

— Я… — несмело начала она, — я… п-пойду…

***

Бэлль шла по улице, которую еле освещают фонари. Ее руки дрожали, поэтому она сунула их в карман серой толстовки.
Время было полпервого ночи и на улице не было не души.
Это успокаивало Бэлль, но в то же время и настораживало.
Бэлль успокаивала себя мыслью, что уже через несколько кварталов, она встретит одноклассников, и докажет им что не трусиха. Хотя маловероятно, что они вообще ее ждут.

Ей надо было идти в сторону давнего заброшенного здания. Оно было все облеплено желтой лентой с надписью «Вход строго запрещен», и помнится, что раньше это был какой-то химический завод, на котором произошел несчастный случай, унесший много жизней.

Это заставило поежиться Бэлль, вжав голову в плечи, но она не остановила ход.
Она не трусиха.

Да, одноклассники не соврали. Они стояли прямо перед высоким забором. Всего их было трое: Карен, Дин и Томас. Это было странно, ведь Бэлль помнила, что собирались прийти больше.

Бэлль вздохнула с легкостью, шагая быстрее.
Дин увидев ее усмехнулся, говоря друзьям что Бэлль все-таки пришла. Карен не веря своим ушам, повернулась в сторону где шла, как она думала, «самая трусливая девочка». Увидев Бэлль она нахмурилась, а после хмыкнув отвернулась обратно в сторону Томаса, с которым она ранее обсуждала недавнее исчезновение двух молодых девушек, в этом районе.

Бэлль дошла до одноклассников и неловко улыбнулась, тихо прошептав «привет».

— Боооже, Бэлль! — воскликнул Томас. — Ты все-таки пришла! А я думал, что наша трусишка останется дома и даже не посмеет выйти в такое время на улицу. Особенно в этот район.

— Я не… Не трусишка. Раз пришла значит уже не трусишка, — тихо пробормотала Бэлль.

— Ты еще не доказала, что не трусиха, — начал Дин, подходя к Бэлль ближе. Парень усмехнулся, видя в глазах одноклассницы, страх. — Ты должна войти вот в это здание и пробыть там минимум минут 30. После чего мы согласимся с тем, что ты храбрая.

— Но я до сих пор не понимаю, зачем это…

Теперь усмехнулся Томас. Он прикрыл глаза и смахнул с них свою белокурую челку. Это было несколько пафосно, подумала Бэлль.

— Давай договоримся так. Если ты сделаешь это, то получишь право тусоваться с нами. Так сказать, станешь элитой, как и мы, — слащаво проговорил Томас, тоже подойдя к Бэлль. Он приобнял ее за талию, чему та была конкретно не рада и ужасно смущена. Вообще ему не нравилась Бэлль, но он хотел ужасно отомстить Карен за то, что та переспала с его лучшим другом — Дином. Это было правда удар ниже пояса.

Карен в свою очередь лишь хмыкнула, скрестив руки на груди.

— Я например не согласна. Пусть она хоть с парашютом прыгнет. Плевать! Я с ней даже близко стоять не буду.

— Карен, я уверен, что она даже не войдет в это здание, — Уверенно произнес Дин.

— А я думаю, что войдет! — прикрикнув, ответил Томас. Он убрал свои руки с талии Бэлль и немного отошел. — Твой выбор, кис?

— Я… Я попробую, — Прошептала Бэлль сделав маленький шажок к воротам.

Конечно, убеждала она сама себя, там ничего страшного нет. Встретившись с высокомерным взглядом Карен, Бэлль поджала обиженно губы и все же сделала еще один шаг, а под уверенный и даже как-то поддерживающий взгляд Томаса, приободрилась и уже более или менее решительно двинулась к зданию. В заборе, составляющем примерно два метра в высоту, Бэлль нашла дыру, проделанную другими подростками, и влезла в нее, продолжив свой путь.

Взгляды жгли ее спину, которая покрылась мурашками от холода.

Бэлль сглотнула.

Дверь в здание была естественно закрыта, и пришлось обойти передний двор, чтобы найти окно с выбитыми окнами. Однако, к этому окну были приставлены бочки, чтобы было удобно забираться.

«Это все не к добру», снова подумала Бэлль. «Я могу порвать колготки, и мать меня убьет. Это мои единственные колготки.»
Но делать было нечего.

Бэлль перелезла через окно в здание и осмотрелась.
Было очень темно и тихо. От этого Бэлль стало еще страшнее, хотя когда она стояла около здания, ее коленки уже дрожали.

Бэлль медленно начала идти. Ее глаза стали привыкать к темноте и она начала видеть очертания объектов, что находились в здании. Ей казалось, что за ней кто-то наблюдает и из-за этого Бэлль часто оглядывалась.

Хотя никто не мог ее преследовать в принципе, она это знала, поэтому старалась держаться увереннее и оправдать ожидания одноклассников… да и самой себя.

Но чем дальше она уходила вглубь заброшенного и забытого людьми завода, тем очертания объектов вновь пропадали, сгущаясь вместе с тьмой.

Ей просто надо было пробыть тут около с получаса, а где именно значения не имеет. Нет смысла идти дальше, подумала Бэлль и, сделав еще два неосторожных шага, зацепилась за что-то и упала.

Сердце ее успело триста раз прокричать, что это очень плохо, ведь по ноге полоснула невидимая в темноте железка. Теперь бедро жжет, что говорит об одном: царапина. Если есть царапина, есть и… порванные колготки.

Бэлль протяжно и мрачно взвыла, чуть ли не пародируя приведение в кино, и поджала под себя ноги. Юбка задралась при падении, и рука провела по больному месту. Да, все-таки порвала.

В чем ей теперь идти в школу? И родители…

От мыслей ее отвлек какой-то стук. Он исходил из соседнего помещения. Бэлль сразу же забыла о порванных колготках, и о том, что сделают с ней родители. Она затаила дыхание и начала вслушиваться в каждый шорох, что был за стеной.
Бэлль точно знала, что там кто-то есть, ведь слышала некие шаги и очень тихие голоса. Было не разобрать о чем они говорят из-за того, что стена была очень толстой. Ей хотелось быстро уйти, так как Бэлль казалось, что если ее засекут, будет очень плохо.
Медленно встав на ноги, при этом прикусывая нижнюю губу от боли, Бэлль поправила юбку и повернувшись, уже решила пойти обратно, но остановилась.

Бэлль не могла разглядеть, что перед ней, поэтому выставила руки перед собой и медленными шажками пошла вперед. Пройдя совсем немного, ее руки оперлись о стену. Бэлль поняла, что пошла не в ту сторону. Ведь сейчас перед ней должен был показаться вход в другое помещение, а его там не было.

«Зря», думала она. «Зря-зря я на все это согласилась. Сидела бы сейчас дома и… и делала уроки, и никаких бы заброшек, никаких шагов…»

Бэлль сглотнула и, сделав снова шаг, услышала скрежет.

Бэлль решила найти выход и пошла на лево, упираясь одной рукой о стенку.
Ее пугало, что в этом здании есть еще кто-то, и если она встретится с ними, то они прикончат ее на месте.
Да, Бэлль думала, что это какие-то маньяки или чего хуже сатанисты. Поэтому, пересекаться с ними она не горела желанием.
Бэлль наконец то нашла какой-то проем и вошла в помещение.

Там было огромное окно, в которое светил фонарь, что стоял рядом.
Бэлль уже хотела вздохнуть с легкостью, но… Около окна она заметила два силуэта.
Присмотревшись получше она поняла, что это парень и девушка.
Они, как думала Бэлль, обнимались и парень целовал девушку в шею.

«Не вовремя я», подумала Бэлль и решила уйти, пока ее не заметили, но только она сделала шаг назад, то глаза парня открылись, и в них Бэлль заметила какой-то блеск.

Он, отстранился от шеи своей «возлюбленной», убрал руки с ее талии и девушка с грохотом упала на пол.