5. Глава 🌑
Дверь в дом стояла приоткрытой. Не просто незапертой — будто её кто-то оставил так нарочно, в качестве приглашение. Доктор Од никогда не запирал дверь, если знал, что Эмили придёт. Давид вошёл без тени сомнения, чуть ли не с ноги открывая дверь. Шаг — резкий, властный, будто этот дом принадлежал ему.
Эмили собралась свернуть к кабинету — туда, где доктор обычно пропадал часами среди книг и странных приборов. Но Давид перехватил её взгляд, усмехнулся и двинулся в противоположную сторону.
Коридор. Длинный, погружённый в полумрак, белые стены и деревянный плинтус. Тишина. Только их шаги отдавались эхом, будто дом прислушивался. И лестница. Узкая, уходящая в темноту. В подвал. Туда, куда ей было запрещено ступать.
Доктор Од никогда не объяснял запрет, только холодел взглядом, если она даже случайно приближалась. Она думала — химикаты, яды, опасные образцы, и другие вещи, способные принести вред ребёнку. Но сейчас всё было иначе. Давид присел перед дверью, начал ковыряться в замке — ловко, привычно.
— Доктор Од, не пускает меня туда, — сказала Эмили, но не сделала ни шага назад. В голове роились догадки: что там? Оружие? Наркотики? Трупы?
— Теперь можно, — бросил через плечо парень, и дверь со скрипом подалась, — Ну вот, добро пожаловать.
А за ней — тьма.
***
Это было невероятно. Эмили догадывалась, что у доктора в подвале скрывается лаборатория, но то, что она увидела, превзошло все её ожидания. Не кабинет. Не склад. Гигантский бункер, уходящий вглубь земли. Давид бросил небрежно, что там несколько этажей, но слова не могли передать масштаб этого места.
Эмили застыла на пороге, глаза расширились, а губы непроизвольно разомкнулись от изумления. Металлические балки, мерцающие голограммы, от которых кружилась голова, жужжание незнакомых механизмов — всё вокруг напоминало ожившую декорацию из киберпанкового кошмара. Или мечты. Где она оказалась? И что скрывал доктор на нижних уровнях?
— Это просто невероятно! — Эмили стремительно рванула к перилам, её пальцы впились в холодный металл. Внизу зияла бездонная чернота, словно гигантская пасть, готовая поглотить всё живое.
— Никогда бы не подумала, что Док прячет такое! В своём скромном подвале, — её голос дрожал от возбуждения. Девушка нервно обошла площадку, шаги гулко отражались от стен, будто кто-то невидимый повторял их след в темноте.
— Сейчас мы на 7 этаже, — резко остановил её Давид хватая за плечо. — А нужно на 5, —парень пошёл в неизвестном направлении. Эмили двинулась за ним, не хотелось потеряться в этом огромном месте.
— И чем Док там занимается? — Эмили раскачивалась на пятках, пока лифт вёз их с 7 этажа на 5. Давид стоял, прислонившись к стене и закрыв глаза.
— Понятия не имею, — лениво пробормотал парень, зевнув и прикрыв рот тыльной стороной ладони. В этот момент из его кармана раздался короткий виброзвонок.
Давид нехотя достал телефон, взгляд скользнул по экрану — и Эмили сразу заметила, как его брови чуть сдвинулись, а губы сжались в тонкую ниточку."Опять проблемы?" — хотела спросить она, но тот уже сунул телефон обратно, демонстративно закатив глаза.
Лифт с глухим стуком остановился.
***
Тёмный коридор пятого этажа казался бесконечным. Не смотря на то, что повсюду была подсветка, коридор все равно казался тёмным. Давид не пошёл с ней — он поехал дальше, до 3 этажа, бросив на прощание: "Ищи Мистера Ода в 535 кабинете".
Номера дверей мелькали перед глазами: 520… 525… 530… Наконец она увидела нужную цифру — 535.
Открылась тяжелая металлическая двер. Резкий запах железа и спирта ударил в нос, заставив содрогнуться. Комната… она была до боли знакомой. То же кресло и кожаные ремни на нем, тот же холодный свет ламп, и в углу — та самая клетка. Совсем свежие воспоминания о том, как в ней совсем недавно убили вампира. Девушка как будто снова услышала тот предсмертный крик, глаза налитые кровью, пальцы, цепляющиеся за прутья и чувство возвращения контроля над телом. Эмили прикрыла веки, снова ощущая тот странный холодок в груди. Она всегда считала себя эмпатом, чутким к чужой боли. Но эта смерть… не оставила в ней ни капли сожаления. Неужели она стала считать, что убивать это нормально? Нет. Она не считала, что убивать - нормально. Но должна была научиться с этим жить. Потому что теперь она - часть стаи, и это им необходимо.
— Волчонок, — из-за ширмы показался Доктор Од, его улыбка была такой же аккуратной как всегда. Но Эмили замерла — сердце бешено колотилось, ладони стали влажными. Казалось она не видела его вечность.
Теперь он не просто её Док, не тот чудаковатый учёный, что заботился о ней столько лет. Теперь он — Важак. Тот, чей приказ не осмелится оспорить ни один волк.
"Всё изменится", — пронеслось в голове и от этих мыслей все внутри Эмили похолодело. "Он уже не будет относиться ко мне как раньше", — глаза девушки в панике забегали.
Но стоило ему шагнуть ближе — всё внутри оборвалось. Тот же взгляд. Та же тёплая, почти отеческая улыбка.
— Волче… — начал он, но не успел договорить.
Она уже врезалась в него, обвивая руками так сильно, будто боялась, что он исчезнет. Док хрипнул, то ли от неожиданности, то ли Эмили слишком сильно влетела в него, но через секунду его тихий смех разлился вокруг, тёплый и знакомый.
— Ну и силёнка у тебя, Волчонок — прошептал он, похлопывая её по спине.
Ничего не изменилось. "Не могло измениться."
— Ну что, как себя чувствуешь? — Доктор Од подвёл Эмили к знакомому железному креслу — тому самому, холодному и неудобному, в котором она провела столько часов. Но на этот раз ремни болтались без дела — пристёгивать её он даже не собирался.
— Вроде нормально…— она неуверенно провела языком по зубам. — Ничего особенного, но десна ноют.
Сжав пальцы на подлокотниках, Эмили откинулась назад и открыла рот. Доктор Од натянул резиновые перчатки — и его пальцы осторожно скользнули по её воспалённым дёснам.
— Похоже дело в клыках, — бросил он через секунду, срывая перчатки и направляясь к шкафу с инструментами. — Два старых зуба должны были выпасть, а на их месте — вырасти новые. Но твои родные, похоже, слишком крепко сидят.
Металлический лязг, скрип ящика — и в его руке блеснули плоскогубцы.
— Стой… Док, ты серьёзно? — Эмили резко выпрямилась, глаза округлились. — Без анестезии?!
Ноги сами собой поджались, будто готовясь к прыжку — хоть сейчас под стол, и не вылезать.
Но Доктор Од лишь усмехнулся, натягивая свежую пару перчаток.
— Не понадобится, — пожал он плечами, и в его голосе сквозила та же беспечность, что и всегда. — Будет не очень больно.
Эмили сглотнула. "Не очень больно" — она ему совсем не верила.
Но вопреки ожиданиям, Доктор Од, оказался прав, когда плоскогубцы сжали первый зуб, Эмили зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли разноцветные пятна, она готовилась к страшной боли, но это было... Конечно не совсем безболезненно, но терпимо. Пара старых зубов с громким звоном стукнулись о методическую поверхность подноса, и Эмили тут же ощутила, как сквозь мягкие ткани рвутся наружу новые, острые и сильные.
Доктор Од подал девушке зеркало. Эмили с любопытством стала рассматривать свои новые зубы, к её удивлению они были не такие большие как она представляла. Два аккуратненьких клыка, были лишь немного длиннее её старых, но определённо точно острее, боль в деснах тоже резко прошла.
— У тебя повысился болевой порог, — произнёс Доктор Од, бросая плоскогубцы на поднос с окровавленными зубами. Эмили ненавидела боль — каждая процедура у Ода была как пытка.
— Это... хорошо? — прошептала она, сглатывая ком горькой слюны.
Доктор одобрительно щёлкнул языком.
— Для тебя — прекрасно. Для меня... немного скучновато. — И он потянулся за дрелью...
Вот сейчас Эмили была готова запрыгнуть на потолок. Мышцы сжались, как пружины, ногти впились в железную поверхность кресла — ещё секунда, и она рванёт к двери, даже если придётся выбить её плечом. Но Доктор Од вдруг рассмеялся — низко, хрипло, будто пила по кости. " Серьёзно? Пошутил?". Эмили закатила глаза так, что чуть не увидела собственный мозг.
Док ещё с детства часто любил пошутить над ней. Маленькая Эмили панически боялась боли и врачей, а Доктору Оду доставляло какое-то маниакальное наслаждения пугать её.
— Док, а когда я смогу свободно превращаться в волка? — Эмили было очень интересно как выглядит её волчья форма, будет ли шерсть кудрявой как её волосы?
— Думаю уже к вечеру, — Доктор Од задумчиво потёр подбородок, на котором уже виделась двух дневная щитина, обычно такая небрежность ему не свойственна, видимо эти дни он был сильно занят.
— Сначала у тебя будет уходить на это минуты 2-3, но потом не больше одной.
Эмили, свернувшись калачиком в кресле, подтянула ноги к груди. Глаза её горели.
— Док, а как выглядит твоя волчья форма? Давид показывал мне свою, у него были очень мощные лапы.
— Боюсь, моя выглядит не так круто, как у Давида, — Доктор Од закрыл глаза, и его губы дрогнули в насмешливой улыбке, — Но если тебе так интересно... — Он медленно отошёл за ширму. Раздался шелест падающей одежды, затем — резкий щелчок суставов. И вот оно: хруст ломающихся костей, скрежет перестраивающегося скелета — тот самый звук, который Эмили слышала в своём доме, когда превращался Давид. Будто кто-то методично ломал карандаши один за другим.
Когда все стихло из-за ширмы вышел Доктор Од.
У Эмили перехватило дыхание. Если Давид в своей волчьей форме был громадным, мощным, с густой волнистой шерстью и горящими янтарными глазами — живое воплощение силы, — то Доктор Од...
Он был скорее изящным. Его шерсть — тёмная, как пепел от вулкана, — идеально ложилась, повторяя безупречную укладку его человеческих волос. Холодные, почти прозрачные глаза смотрели на неё с тем же ледяным спокойствием, внушая трепет. Словно последний вздох перед смертью. Он не рычал, не напрягал мускулы — просто стоял, и от этого становилось страшно. Его движения были так бесшумны, что первым признаком его присутствия могло бы быть внезапное ощущение лезвия у горла.
Каждый мускул, каждый взгляд, каждый вздох — всё словно отмерено, просчитано, доведено до совершенства.
Давид был подобно бури, сносящей все на своём пути.
А Доктор Од... он был как лезвие. Ему не нужна была гора мышц, сверепый взгляд и громкий рык. Все и так сразу понимали, что перед ними вожак.
Разница была очевидна: когда появлялся Давид, все понимали - сейчас будет больно.
Когда появлялся Од, все понимали - уже слишком поздно.