Глава 2 Хищник
—Эй!—
В спину прилетает камень и я сжимаю глаза. Не прекращаю идти, но меня догоняют стягивая капюшон с головы.
—Чудовище ушастое, на кой черт тебе такие уши, если ты все равно ничего ими не слышишь?!— жесткая рука грубияна толкает меня в спину и я запнувшись валюсь вперед, царапая коленки об асфальт.
В моих глазах предательски засверкали блики от слез и я спешу прикрыться рукой.
Компания мальчишек стояла надо мной, как стая стервятников над истощенным львёнком. И им было смешно.
—Нет! — закричала я, когда меня схватили за руки, лишая возможности убежать.
—Эй... чудовище... — шепчет канапатый мальчик приближаясь к моему лицу, —Каково это: быть хвостатым демоном, но при этом слабым как зайчишка? —
С его последнего слова, я тут же чувствую, как ниже бедер разлилась острая, резкая боль - мне наступили на хвост.
И это продолжалось постоянно.
Дети находили для себя забавным путать в меху жвачки или кидаться комками грязи, заставляя меня вылизываться на видео.
Доводили тело до такого состояния "пиковой боли", что я рефлекторно обращалась лисой. А им было только это и нужно.
Меня сажали в клетку, кидали к собакам, подвешивали за лапы или хвост. Красили баллончиками или обливали клеем.
Детство было временем, которое я бы разодрала в клочья, если бы могла.
Мне пришлось изнурительно тренироваться в практике смены обличия, чтобы в итоге прийти к технике превращения без хвоста. Лишиться ушей, у меня так и не получилось.
Конечно мои родители вступались за меня...
Но все что неизвестно - пугает людей. На маму косились точно так же, как и на меня, а папу считали зоофилом и хотели за это его посадить.
Из Америки, мы переехали в Швейцарию, где холодные снега так идеально подходили моей шубке.
Но не успела я нарадоваться горам, как меня отправили в школу...
—А ты убиваешь? — вдруг неожиданный вопрос от моей соседки по парте.
—Что?.. — встрепенулась я.
—Ну... Убиваешь? Я слышала историю о кицуне, которая чуть не разрушила всю деревню... —
Я потерла переносицу, закатывая глаза:
—Это не история, это аниме. И нет, я не убийца. —
—А кто ты? — спрашивает девушка, любопытно наклоняя голову в бок, пытаясь разглядеть мои уши под капюшоном.
—Я... — запнулась и сжала руки в кулаки.
Кто... Я.
Ее вопрос остается открытым. Как только звенит звонок, я хватаю портфель и выбегаю на улицу.
Холодный снег Гриндевальда набирается в мои кроссовки, но я продолжаю бежать сквозь сугробы к елкам, к лесу, к единственному нормальному месту.
Я прижимаюсь спиной к коре, ощущая как на щеки падают горячие слезы. И я уже не могу сдерживаться.
Боль пронзает тело. Боль - как неизлечимая болезнь, есть периоды ремиссии, но после все повторяется.
Дрожащая рука дотягивается до кончика уха и я со всей силы и ярости сжимаю его. От боли, стискиваю зубы, но продолжаю тянуть уши в разные стороны:
—Ненавижу!!! — кричу и тут же прикусываю губу, замечая что это было слишком громко.
Но уши все равно не оторвать, да и так человеком не стать.
—О-оу... Очаровательно... — издалось вдруг откуда-то сбоку.
Я обернулась, не успев даже вытереть слезы. Это заметила очередная компания хулиганов...
Им всегда будет мало, когда речь заходит о слабых - сильный спешит проявить себя.
Но я не знаю, кого считать слабым, когда толпа встает против одного.
— С такой рожей я бы тоже слезы лила. — рявкнула на меня девочка, прокручивая на пальце золотистый локон.
Она мне завидовала, я знала.
Кицуне всегда были, по природе, изумительны.
Ото всех, нас отличает уникальная красота.
А когда во мне течет кровь белой священной лисицы - это отражается в белоснежном цвете.
Часто из-за этого, девочки меня ненавидели. Я была из тех, кто даже когда плачет выглядели как капли небесной воды.
—Чего молчишь? Язык проглотила?! — в следующую секунду, воздух вокруг разрезается от удара кнутом.
Я звонко заскулила прижимая ладонь к расеченному уху...
Со всех сторон раздаются громкие смешки и подстрекания. А я опускаю взгляд на ладонь... Кровь.
—Чего так глаза выпучила?—
Мое дыхание участилось и я почувствовала, как все больше и больше крупных слез падали на мои колени. Это забавляло толпу.
Я не могла поверить, что подростки в шестнадцать лет могут так издеваться...
Рука хулигана замахнулась в очередном ударе кнутом.
И я снова и снова ощущала на своей коже острые ожоги.
—Смотрите-ка, как заскулила... — хихикнула девушка, —Заставь ее заткнуться, — рыгнула она какому-то парню, —Бешеные звери должны носить намордник... —
Я пугливо огляделась по сторонам, пытаясь вырваться из грубой хватки. Но мне всегда не хватает сил.
—Нет! Нет, прошу вас! Пожалуйста... —
Но это их не остановило.
Толстые ремни были закреплены на моем затылке, подбородке и макушке. Шея напряглась от тяжести в области рта и носа.
Меня вот так там и бросили: в наморднике и с разодранным ухом.
И я никак не могла понять следующее:
Кто я
И
Почему меня так ненавидят.
Один взгляд моей мамы мог за заставить любого войти в транс, в оцепенение, потерю рассудка.
Она могла утянуть живого человека с собой, в иной мир, оставляя его в одиночестве и безумстве до самой старости.
Еще она могла выжечь всю долину за один взмах хвоста.
Все это она могла до тех пор, пока не лишилась хвоста, без права на восстановление.
Она надеялась, что изгнание не отразится на мне, но... Кицуне света не могут находиться на земле, быть лисами.
Мы не предназначаемся для этого мира, и он постоянно нас отвергает.
—Мой свет... — она гладила мои волосы ладонью, аккуратно расправляя пряди по своим коленям, —Моя жизнь... Мой смысл... Моя любовь... — ее голос был нежен и ласков, как и она сама.
А я лежала и пусто смотрела вперед, на мерцание огня в камине. Минуты счастья с мамой казались такими неуловимыми и мимолётными, что я старалась каждый раз не привыкать к ней.
А она старалась не показывать свою боль и сострадание при виде моих ран. Я должна стать сильной самостоятельно, и это понимала каждая из нас.
—Я устала мамочка... — прошептала я, едва открывая губы. Мой голос был похож на вздох лисицы и мне казалось, что вот вот от слабости я потеряю контроль и обращусь в нее...
—Мир людей жесток, алчен и беспощаден... — мягко ответила мне мама, напевая тихие мелодии, которые можем слышать только мы с ней, —Но наша семья часть этого мира. —
—Если я не могу бороться со злом, значит я примыкаю к нему... — на мое лицо упала мрачная тень презрения и беспомощности.
—Тебе тяжело, потомучто ты - самое светлое, у этого темного мира. Но это не значит, что ты не являешься его частью. Он двигается, а ты след за ним. Все переплетено, — ее голос стал увереннее с прежней беспринципностью, —Ты родилась в этом мире, ты - кицуне рожденная на земле. —
И вдруг меня осенило... Да!
Я земная, а это значит, что все это время я играла не по правилам, пытаясь сделать из себя святого духа света, хотя им мне никогда не стать. Я была рождена на земле - в лесу огненных бестий, что самостоятельно решают судьбу людей. Они могут как и помиловать, так и убить. Забавляться и спасать. Они решают, не люди, не другие существа.
Значит - решено.
Когда я ступлю в новую академию - я стану той, кем всегда боялась быть. Я стану собой.