Некроарахнид
Замерли движения рук,
Взгляд стеклянных глаз смеётся.
Сок из плоти пьёт паук,
Паутина шёлка вьётся.
Уст стрела искажена
Мстительной улыбкой фурий.
Невесомо платье льна,
Мёртвой сшитое фигуре.
Кокон мягкий разорвав
И распутав плавно члены,
Тенью лёгкою восстав
Из немого плена тлена,
Вздрогнул отпрыск пауков,
Скорпиона и фаланги.
Холод липкий сквозняков
Мертвеца лизал останки.
Оживая постепенно,
Целовал прощально Смерть,
И печальная царевна
Затворила за ним клеть.
И тарантула дитя
Жизни ощутил биение,
Нитью мести оплетя
Дар бесценный воскрешения.
Боль предательства горька.
Эта боль пронзает перси.
Лишь возмездия рука
Алчность упокоит мести.
Кожу лёгкий ветерок
Льда касанием тревожит.
За порок принять порок
Сердце доблести не может.
Но измена и обман
Злобу жгучую рождают,
И разрезы прежних ран
Снова ядом истекают.
Где-то в комнатах Она
Дремлет сладко на перине.
Покарается вина:
Близится гроза эриний.
Арахнид, одетый шёлком,
Паутины шлейф влача,
Горделивою походкой
С хладнокровьем палача
Отворяет дверь покоев,
Где предательница спит,
Точно пристань для изгоев,
Сладострастная Лилит.
Лента вьётся меж перстами,
Уголки смеются губ.
О былом напоминает
От меча удара струп.
В зеркалах у изголовья
С занесённою тесьмой,
Как гранитное надгробье
Над могильною плитой,
Неживого силуэта
Отражаются черты.
Казнь исполнит вскоре лента,
Муки будут отмщены...
Но стоит недвижно мститель,
Не решаясь шевелиться,
Шепчет: «Фурии, простите...
Я — человек, а не убийца».
Февраль 2009