Искушённый Смертью. Тьма
Кому из нас, Госпожа Смерть, благоволит Фортуна?
Мы оба разгадать смогли криптографические руны.
Ты безвозмездно обучила мастерству убийцы.
О! Стань теперь моей невестой, ведьма-дьяволица!
Отдайся телом, я ведь знаю — души ты не имеешь.
М-м-м. Возбуждает томный стон, и как любовника ты греешь
В своей постели из огня и черной розы лепестков
Простого смертного — вчера, теперь — гневителя богов.
Ревнив и страстен, никому я власть над Смертью не отдам
И не позволю отыскать Ее по выжженным следам.
Такое чувство, как любовь, мне прежде было не известно,
Но с обольстительницей ночь раскрыла смысл — оно бессмертно!
Бессмертно — вечно живет Смерть,
Бессмертно — я теперь бессмертен!
Любовь двух зол ломает твердь,
Наш темный гений воплем встретит
Такой ничтожный ветхий мир,
Такая хрупкая планета.
Любовь моя, в честь горя пир
Устроит алчный нож поэта,
Воспевающего Смерть...
Искушен бескровными губами,
Соблазнен прекрасными чертами,
Искусным колдовством.
Оскверним Священную Обитель.
Я твой царь, твой бог, твой повелитель,
Но и мне всего лишь быть твоим рабом.
Искушенный Смертью.
Превознесла на белый трон из кости человечьей,
Терновый увенчал венец главу царя, лилась на плечи
Кровь похотливого владыки. Шипы вонзались в гордый лоб,
И струи теплого напитка стекали по лицу. Мой столп,
Мой идол сотворила, поклонялась, проститутка,
И я лакал невинных жертв кровь из языческого кубка.
Твой Ханаан, Содом, Гоморра, твой Вавилон — мои владения,
Но этот дьявольский обряд был ритуалом приобщения,
Падения к ногам твоим, моя любовь и моя мука,
Игрушка — я. Смерть, Госпожа, я — тетива твоего лука.
Смирение, смущение, стыд испытываю, о, царица,
Когда в восторженных глазах я замечаю твои лица.
Хочу припасть к устам невесты, но опасаюсь прогневить.
Я ненавижу тебя, ведьма!.. Но так хочу тебя любить...
Ланиты слезы увлажнили, но эти слезы так пресны —
В могилу искренние чувства закопаны. Глаза красны,
Наполнены великой злобой,
Неугасаемым огнем.
Ошибся, став твоей зазнобой,
Марионеткой-королем,
Воспевшим Смерть...
Искушен бескровными губами,
Соблазнен прекрасными чертами,
Искусным колдовством.
Оскверним Священную Обитель.
Я твой царь, твой бог, твой повелитель,
Но и мне всего лишь быть твоим рабом.
Искушенный Смертью,
Спутанный зловещей сетью
Убийца и поэт.
Забитый зверь — степная лань — с бурлящей плазмой в глотке.
Косою рассекаешь плоть, словно корма гонимой лодки,
Броздящей синий океан. Ты убаюкиваешь песней,
Но твой язвительный металл мне подарил букет болезней.
Изнеможенный, слабый — мразь!
И сам себе я опротивел.
Ох! Доктор Фауст, что за мазь
Спасает душу от бессилия?
Творить трудней, чем разрушать,
Сейчас я только это понял.
Зачем же нужно было врать
Себе, что твои кони,
Резвящиеся внутри гордыней
Сметут, растопчут Смерти власть,
Потешут впавшего в уныние?
Ведь я — лишь пища в Ее пасть.
И хил, и немощен, как будто лепрой поражен,
Да только самолюбия глас все лезет на рожон
Ее срамить, Ее порочить, и Смерть пленить, пленить!..
Но ты, любовь моя и слабость, по-волчьи заставляешь выть
Воспевающего Смерть...
Искушен бескровными губами,
Соблазнен прекрасными чертами,
Искусным колдовством.
Оскверним Священную Обитель.
Я твой царь, бесчестный совратитель,
Но и мне всего лишь быть твоим рабом.
Искушенный Смертью.
Искушенный — Смерти бескровными губами.
Искушенный — Смерти прекрасными чертами,
Искусным Смерти колдовством.
Искушенный — осквернил Обитель.
Искушенный — падший совратитель.
Мне всего лишь быть твоим рабом,
Искушенным Смертью...
Июнь 2008