Узник эпохи
Открытая книга в руках Люцифера,
На ветхость страниц внесены имена.
Безжалостный век, разрушена вера,
Раздора посеял в сердца семена
Сатана.
Кровь растеклася багровым пятном
По глади замёрзшей воды.
Земли отмечены чёрным крестом,
Смерть засыпает прахом следы.
А ты...
Узник эпохи, последний романтик.
Любовь не живёт в этом мире,
Не греет сердец.
Жестокое время, сумрак проклятий
Сгустился над жалким столетием
Застывших в звериной усмешке
Демонических лиц.
Злой век бессердечен,
Тьма ночи кромешна.
Среди обезличенных толп
Ты — божественный принц
С задумчивым взглядом гаснущих глаз,
Наполненных слёз
За души пропащих в столетие гроз.
Разверзнута пропасть людского коварства,
И ты окружён ядовитой травой.
Удушливый дым, ложь, словно лекарство.
Живые тела, только с мёртвой душой.
Ты чужой...
Чужой там, где бездна чернит небеса,
Где улицы гневом полны,
Где стонут под бледной луной голоса,
Играют сердцами людей демоны
Сатаны.
Здесь ты...
Узник эпохи, последний романтик.
Любовь не живёт в этом мире,
Не греет сердец.
Жестокое время, сумрак проклятий
Сгустился над жалким столетием
Застывших в звериной усмешке
Демонических лиц.
Злой век бессердечен,
Тьма ночи кромешна.
Среди обезличенных толп
Ты — божественный принц
С задумчивым взглядом гаснущих глаз,
Наполненных слёз
За души пропащих в столетие гроз.
Надеешься, веришь — а вдруг всё пройдёт?
Страдаешь и любишь чистой душой.
На бледном лице слёзы тают, как лёд,
На солнце, зовущем тебя своей тёплой рукой
За собой.
Отравленный воздух стянул болью грудь,
Ты нем для толпы, а толпы слепы.
Смерть шею сожмёт, чтоб не смог ты вздохнуть,
Подкравшись, как тень, со спины.
Ведь ты...
Узник эпохи, последний романтик.
Любовь не живёт в этом мире,
Не греет сердец.
Жестокое время, сумрак проклятий
Сгустился над жалким столетием
Застывших в звериной усмешке
Демонических лиц.
Злой век бессердечен,
Тьма ночи кромешна.
Среди обезличенных толп
Ты — божественный принц
С задумчивым взглядом гаснущих глаз,
Наполненных слёз
За души пропащих в столетие гроз.
Февраль 2008