Эмилия Поттер

Я с отвращением посмотрела на свою руку. Искалеченная конечность была покрыта тонкими белесыми шрамами от ножей и лезвий, а также от переломов. И следы ожогов красоты не добавляли. Помню, что моя рука была вся перебинтована и врачи из Мунго поставили мне туда железные спицы, больше напоминающие тиски. Это было сделано, чтобы кости срослись правильно и не было всяких искривлений.

- Альбус! Ты видишь, как она искалечена? - спрашивает доктор из Мунго. Я не могу понять, кто говорит: мужчина или женщина? Когда я пыталась открыть глаза, свет был настолько ярким, что ослеплял мои глаза. - Ты понимаешь, что руку нужно ампутировать! А ноги? Ты видел, сколько там ножевых и осколочных ран? У нее левое плечо просто кусок мяса! Я не говорю уже про...

- Я уверен, Марта, все можно решить, - тон директора был как никогда серьезный. Он даже кажется дрожал. - Колдомедикаменты могут помочь...
- На бедной девочке наложено столько чар, что любое вмешательство колдомедикаментов просто убьет ее! - возразила Марта.
- Ты должна спасти ее! - тон директора был приказной. - Ты же знаешь, на какую ложь мне пришлось пойти, чтобы уберечь тебя от Азкабана. Что ты натворила в своей прошлой жизни. - Дамблдор говорил холодно и отстраненно.
Голоса замолкли.
Я вновь ощутила острую боль во всем теле.
- Никто не должен знать об этом, Марта.
Она молчала.
- Хорошо, сэр.

Они спасли меня. Марта Крэмкот, глава Мунго, сделала все возможное, чтобы оставить мои конечности при мне и вообще сделать меня хоть каплю похожей на меня прежнюю. Но я-то знала, что у меня не хватало трех ногтей на левой руке, правая рука выглядела так, словно я ее в мясорубку засунула. Про ноги она не зря сказала. Долохов решил преподать мне урок по ломанию костей и их вправления.

- Знаешь, Поттер, я думаю, тебе понравится этот урок, - он, скинув мои ботинки, взял меня за лодыжку. - Жаль, что в Хогвартсе не преподают анатомию. Тогда бы ты знала много знала про мышцы и про кости. Но я собираюсь это исправить, - хрипло сказал он и с силой сжал мою лодыжку.
Беллатриса рассмеялась.
- Думаешь, ей это нужно? Она наверняка пошла в своего тупицу-отца, вшивого предателя крови, и ничего не понимает в тонких науках, - она поморщилась.
- Какая разница? - спросил Долохов и резко крутанул лодыжку вправо. - Приятно рассказывать что-то, когда пытаешь человека. Это врезается им в память...
- Она не останется живой, - прошипела Белла и посмотрела на меня своими серыми - или черными? - безумными глазами. Ее рука с палочкой взметнулась вверх, но остановилась. Зловеще улыбнувшись, она направила ее на меня. - Круцио!

Я попробовала сжать искалеченную руку в кулак, но вышло как-то не так. Как-то вяло. Как-то ненормально.
Ты же и так ненормальная, Поттер, смирись с этим.
Я поджала губы. Том говорил, что такие мысли могут возникать в любой момент. Они будут уничтожать мое сознание, пока я просто не захочу повеситься. Но я не собиралась вешаться. Я ничего не собиралась делать.
Никто из моих друзей не знает о том, что я стала жертвой Пожирателей Смерти. Ни одна газета не проинформировала мир о нападении Пожирателей на Девочку-Которая-Выжила. Никто, кроме высокопоставленных лиц, не знал об этом нападении. И МакГонагалл со Снейпом, которые нашли меня и Сириуса в Лесу. И медсестра, которая вытаскивала из моей спины ядовитые шипы авторства Рудольфуса Лестрейнджа.

Я слышала рыдания МакГонагалл. Я была уверена, что это она. Не знаю, почему. Я проcто знала, что это она.
Меня перевернули набок и я хрипло застонала от резкой боли в боку. Кажется, Барти сломал мне почти все ребра, а потом срастил их. А потом снова сломал.
- Северус! - голос Помфри дрожал, ее руки держали меня крепко, но подрагивали. - П-принесите еще зелий! Чего вы с-стоите, быстрее!
Я почувствовала, что сломанное ребро впилось в легкое. Я дернулась от боли и тут же замерла. Тело реагировало намного быстрее сознания. И мое тело поняло, что за меньшей болью следует еще более сильная боль.
- Что я могу сделать, Поппи? - дрожащим голосом спросила МакГонагалл.
- Помогите Сириусу Блэку.

Они заставляли меня смотреть на то как пытают Сириуса. На то, как Барти и Беллатриса бьют его огненной плеткой, как Рудольфус использует Сектумсемпру, а Долохов накладывает чары Сумеречной пытки.
Каждую ночь я вскакивала с криком из-за снов с участием Сириуса.
Впрочем, Сириус не один играл участие в моих кошмарах.
Я с содроганием вспомнила, что мою кошку убили одним простым взмахом палочки. Питер крыса Петтигрю испугался и изрезал книззлу Сектумсемпрой. Я так жалела, что повернулась к нему в тот момент и увидела этот ужас.
- Хвостик! Ты убил кошечку нашей девочки!
Я тряхнула головой.
Нет, не время предаваться печальным воспоминаниям.
«Эмили, хочешь послушать болтовню Сириуса и Ремуса?», - спросил меня Том, чтобы отвлечь от моих унылых и бесполезных размышлениях.
Теперь мы могли общаться на дистанции и передавать друг другу то, что мы видим в данный момент. Типа прямого кабельного. Иногда у меня даже получалось погрузиться в сознание Тома, но я делала это на автомате. Будто бы это было врожденным качеством.
«Давай».
Я прикрыла глаза и почувствовала, что постепенно погружаюсь в сознание Тома.
Гостиная Блэкшира. Все в ярких тонах и такое необычное. Когда я приехала, то не обратила на это никакого внимания. Я тогда была с костылями и в бинтах, мало на что обращала внимание и вообще была апатична.
Помню, в то время я ела только под Империусом Тома. И могла сказать от силы три-четыре предложения.
Хотя, зачем я вру?
Я и сейчас такая.
Ремус стоял у камина. Сириус сидел на диване. Ему было тяжело ходить, потому что спина пострадала очень сильно. Только благодаря Марте он смог ходить. Спина, насколько я знала благодаря Тому, у него все еще болела. Но прогнозы были хорошими, как говорил Том.
- Сириус. Тебе нужно вернуться в Блэк-мэнор вместе с Эмили, - Ремус говорил мягко, но твердо. - Ты же понимаешь, что один не справляешься. Ты и сам покалечен! Подумай о ней и о себе!
Сириус раздраженно повел плечом и тут же поморщился.
- Я не один. Геллерт приходит почти каждый день. И Вайолет, психолог, работает и с Эмили, и со мной. Нам и тут нормально.
Ремус покачал головой.
- Ты спрашивал об этом у Эмили? - принципиально спросил он у Сириуса.
Он покачал головой.
- Она мало разговаривает. Она практически ничего не ест. И... и ей снятся кошмары, - Сириус прикрыл глаза и глубоко вздохнул.
Каждую ночь Сириус заходил ко мне и успокаивал. Мои рыдания, мой хриплый шепот - все это приносило ему невыносимую боль. Он считал, что подвел меня. Но это было не так. В этом виноват кто угодно, но только не Сириус.
Ремус покачал головой.
- Ей нужно общение. Она не может всю жизнь сидеть здесь, в Блэкшире. Рано или поздно...
- Так пусть будет поздно! Когда угодно, но не сейчас!- прервал он Ремуса. - Пусть она придет в себя. Пусть...
Я не могу это слушать.
«Спасибо, Том. Отбой».
Я открыла глаза и перевернулась на бок. Бок слегка заболел, но я не обратила внимание.
Я прикрыла глаза и постаралась вспомнить что-нибудь хорошее.
Рон и Гермиона.
Они ничего не знают. МакГонагалл сказала им, что я уехала по семейным обстоятельствам. Каждый день они, включая близнецов, Ли и других моих друзей, присылают письма и всякие штучки из Хогсмида. Уже набралось две коробки писем и целый сундук всяких штучек. Ни одно письмо я так и не открыла. Ни один подарок даже в руки не взяла. Я даже старалась не смотреть на них.
Мне так не хотелось бы видеть в их глазах жалость.
Я старалась забыть те взгляды, что были направлены на меня, когда я очнулась.

- Мисс Поттер, вы меня слышите?
Где-то в глубине сознания я понимала, что слышу. Но ответить я ничего не могла. Да и не хотелось.
Все тело сковала тупая боль. Я чувствовала себя ничтожеством. Чувствовала, что я беспомощна. Я знала, что должна была там умереть. Зачем они спасли меня?
Где-то в глубине души я хотела жить, но сейчас, скованная болью, ужасными воспоминаниями и отвращением к самой себе, я хотела только одного - умереть.
Поэтому, нет, я вас не слышу.
- Эмили, - это голос Тома. Я его всегда узнаю. Когда просыпалась от боли, причиняемой ненамеренно, я всегда слышала этот голос. Успокаивающий и... родной. - Ты должна открыть глаза. Не сдавайся.
Я не могу.
Но я все-таки открыла глаза.
И тут же пожалела, что сделала это.
Почему я это сделала? Почему я открыла глаза? Я не хочу видеть в их глазах жалость. Не хочу, чтобы кто-то смотрел на меня с жалостью.
Альбус Дамблдор облегченно вздохнул, когда увидел, что я открыла глаза. МакГонагалл и Снейп переглянулись. А потом они посмотрели на меня и я увидела жалость. И облегчение. Но жалости все-таки было больше.

Какая-та штуковина охватывала мою шею. Я испугалась и начала задыхаться. Ко мне тут же подбежала какая-то женщина.
В ее глазах я тоже видела жалость.
И это меня убивало.

В комнату кто-то вошел и я тут же распахнула глаза. Слегка приподнявшись, я постаралась посмотреть на того, кто зашел сюда. Это был Ремус. Я тут же легла обратно и прикрыла глаза.
Прошу, не смотри на меня.
Прошу, просто уходи.
Но он никуда не уходил. Медленно приближаясь ко мне, Ремус сел на краешек кровати. Погладил меня по спутанным волосам.
Он молчал и это было даже как-то приятно. Одних тишина угнетала, меня же она успокаивала.
Ремус ушел, когда я уже засыпала.

Беллатриса Лестрейндж хотела меня убить. Но я спаслась.
И она посчитала это легким путем.
Жаль, что она не знает, что мертвым быть гораздо легче.
Мертвецы ничего не чувствуют, они просто лежат в земле. Они не могут ощущать всю ту боль, что могут чувствовать живые.
Меня резали, кололи, ломали и обжигали. Унижали, заставляли и разрушали.
Какая-то часть меня умерла в тот день.
А другая стала жестокой и холодной.
Смогу ли я когда-нибудь стать прежней?