Эмилия Поттер

Я вообще не думала о том, что Гриндевальд задумает привести не в свою школу, а к своему дружку-соседу, разводящему драконов и прочую ненормальную живность. С одной стороны это было очень даже познавательно, но с другой…
— Это что такое?! — в ужасе спросила я, глядя на мяукающего уродца. То ли кот, то ли рыба, то ли не пойми что. Меня переполнял ужас, отвращение и интерес.
Том с интересом поглядывал на зверюшку.
— Дружок Гриндевальда селекционер, — подвел итог Том после пары минут осмотра чешуйчатой живности. — Он скрещивает животных и получает…
«Вот таких вот уродов!», — закончила я его мысль, поморщившись.
Гелла, внимательно понаблюдав за чешуйчатым котом, сказал:
— Это новая порода кошек, Коля назвал их «squamea convolvens cattus».
Я хмыкнула и обошла это нечто, которое смотрело на меня своими большими сиреневыми глазами. Ужас какой-то, а не кот.
Но, как оказалось впоследствии, чешуйчатый кот — не самое ужасное из встретившихся мне животных.
— Ты меня в зоопарк привел, что ли? — мой глаз активно дергался при воспоминании о собаке-слизняке и прочим ужасам Сибири.
Том и Гелла пребывали в каком-то экстазном состоянии, поэтому не замечали моей дерганности и того, что мои нервы скоро не выдержат и я свалюсь в обморок.
— Где этот селекционер? — проворчал Гелла и крикнул в сторону большого окна, откуда шел черный дым. — Николай! Николай! Бессмертный!
Из-за черного дыма показалась не менее черное лицо, очевидно, перемазанное в саже. Спустя пару мгновений лицо исчезло.
— Эта чукча и есть Темный Лорд Бессмертный? — разочарованно протянул Том, вздохнув.
«Это что, Темный Лорд?!», — ошарашенно взглянула я на Тома.
— Я разве тебе не говорил? — рассеянно спросил Том, поджав губы.
«Представь себе», — фыркнула я, и тут меня осенило. — «А ты, собственно, как и когда об этом узнал?»
Том вздохнул, в очередной раз поражаясь моей тупости. Ну, должен же уже привыкнуть.
— Я вспомнил об этом, когда Гриндевальд написал о нем, — сказал Том. — А как я об этом узнал в прошлой жизни, я не помню. Когда вспомню, первым делом скажу тебя, — пообещал он.
Николай Бессмертный, весь в саже, но с улыбкой на губах, обнял Гриндевальда. Гриндевальд не побрезговал и обнял его в ответ.
— Ты чего весь в саже, а? — отцепившись от соседа, весело спросил Гелла. — Я же сказал, что приведу гостью! А ты опять проводишь свои опыты, каналья!
Бессмертный только плечами пожал.
— Я не виноват, что ты плетешься, как старая черепаха! — был ответ.
Они захохотали и Гриндевальд, отойдя от Николая, встал позади меня и положил руки мне на плечи.
— Мой дорогой сосед, — с улыбкой начал Гриндевальд, — спешу представить тебе свою любимую дочку, имя коей Эмилия Поттер. И не надо ее обнимать, испачкаешь, — недовольно добавил он, когда Бессмертных хотел меня обнять.
Русский Темный Лорд хмыкнул, выражая все свое недовольство, но потом широко улыбнулся и, посмотрев на меня, сказал с сильным акцентом:
— Приятно познакомиться, Эмилия, моё имя Николай Бессмертный, но ты можешь называть меня просто Колей.
— Здравствуйте, — немного смущенно сказала я. — И мне приятно с вами познакомится.
Мы немного друг другу поулыбались, а потом Бессмертный велел идти в гостиную и посидеть там, пока он переоденется и умоется.
А меня вместо гостиной отправили наверх переодеваться. Я промерзла до костей, хотя была в супер-пупер теплом пуховике и шерстяной шапке. В замке было очень тепло, прямо настоящая… как там называется?.. А, точно! Баня. Самая настоящая баня. Вот я умная!
В общем, моя комната была отделана в стиле «а-ля принцесса», только в ней было побольше одеял и камин был не один, их было аж три штуки. И книжек было много. Том поспешил изучить их, пока я переодевалась.
— Тут есть почти все книги по Темной магии! — воскликнул он, оглядев полку.
Я пожала плечами.
— Сопрем что-нибудь.
Он, кажется, меня не услышал, продолжая восклицать про какие-то особенные книги, которые невозможно найти в Европе.
Ничего, милый мой, мы и их сопрем.
И когда это я стала… такой?

Я, если честно, даже не осмотрелась из-за того, что увидела пред собой чешуйчатого кота-урода! А оказалось, что в Сибири, а точнее около замка Бессмертного,
«Как думаешь, Бессмертный вампир?», — как бы вскользь спросила я Тома. — «На всех портретах он в такой старинной одежде…».
Том медленно, словно сомневаясь, кивнул.
— Скорее всего он потомок отца-вампира и ведьмы-матери, или наоборот, разницы нет, — пожал плечами Реддл. — Я думаю, он живет уже где-то… тысячу лет, а может даже побольше, — беззаботно добавил он.
«Тысяча? Или больше?», — я была в замешательстве. Никогда бы не подумала, что сохранились такие старики.
В семидесятых годах прошлого столетия многие вампиры были убиты из-за политики королевы Виктории, которая недолюбливала вампиров из-за неудачного романа с главой Британского клана. У Министерства не оставалось выбора и они начали истреблять кровососов. Но большинство вампиров сбежало в Америку и другие страны, подальше от Европы. А вот Дмитрию Варгоши, потомку самого кровожадного и злостного вампира, имя коему Граф Варгоши (настоящее имя Варгоши было утеряно в хрониках, поэтому его так и называли — Граф), не повезло. Его голову подарили королеве Виктории, которая собственноручно бросила ее в костер. Так-то.
— Великая, но страшная женщина, — восхищенно пробормотал Том, подразумевая, несомненно, королеву Викторию. — Указывала всем — даже волшебникам! — что делать, создала империю, настоящую империю! Страшная женщина! — восхищение так и валило из Тома. А у меня в сердце почему-то ёкнуло так сильно…
«Она уже померла, успокойся», — раздраженно прервала я его. — «Она поубивала многих, Том, а этим восхищаться нельзя».
— Но ты же восхищаешься Гриндевальдом, — ответствовал он хмуро.
И то правда.
«Гриндевальд — Темный Лорд, ему простительно», — хмыкнула я в ответ, пытаясь хоть как-то оправдать опекуна.
— Конечно, ему все простительно, — прошипел Том и, задрав подбородок и взглянув на меня особенно злым взглядом, от которого во мне все похолодело, прошел вперед, подальше от меня.
Я в долгу не осталась и смотрела ему в спину обиженным взглядом, пытаясь прожечь в нем дырку.
Ревнивый идиот.

— Я решил, что тебе, сударыня, надо попробовать моё фирменное блюдо! — огласил Николай с таким же неизменным акцентом, ставя на широкий стол, явно не предназначенный для такой маленькой компании, как у нас, огромную тарелку с жареным мясом.
Мы с Геллой сразу же налетели на такую вкуснятину.
— Тебе хотя бы интересно из чего это? — спросил Том, прискорбно вздохнув. — Это, скорее всего, что-то очень ужасное.
«Ой, да что ты понимаешь?!», — был мой ответ.
Такое мясо просто не может быть сделано из чего-то ужасного!
— Вижу, сударыня, вам очень понравилось, — заулыбался черноволосый Коля к концу ужина. Его черные глаза блестели. — Это, между прочим, драконье мясо. Лучшее! Слышишь, белобрысик, лучшее! — он засмеялся, Гелла засмеялся за компанию.
Я чуть не подавилась последним кусочком.
Что?
Что он сказал?
Твою мать.
Я посмотрела на свою пустую тарелку, вздохнула.
Черт.
Ну ладно.
Главное, что было вкусно. Я же права?
Черт.
— Я был прав, — усмехнулся Реддл, наблюдавший за моей реакцией. — Я был пра-ав, — пропел он и засмеялся.
Придурок.
Моё настроение упало лишь на парочку миллиметров вниз, поэтому я активно вступала в разговор с новым другом, интересовавшимся моим обучением в Хогвартсе под присмотром Дамблдора.
— Тебе надо переходить в школу Геллы, — сказал он, внимательно выслушав мои рассказы о Хогвартсе. Я, конечно, рассказала ему все, начиная от приведений и заканчивая противным маразматиком. — Там ты получишь очень хорошее образование.
— Чем оно лучше хогвартского? — спросила я у него. Вопрос этот давно уже сидел у меня в печенках.
— Ну-с, моя сударыня, я бы назвал несколько, — флегматично отозвался он, подперев кулаком щеку. — Ну, во-первых, тут нет никаких баллов и соревнований, следовательно, нет никаких противоборств и вражды. Во-вторых, я бы никогда не доверил какой-то разговаривающей шапке распределять меня к каким-то идиотам. Это же ненормально! И, кхм, в-третьих, я бы никогда не принимал в качестве учителя бывшего Пожирателя смерти. Это, знаете ли, как-то стремновато. Он же прибить может, бессовестно прибить! Дурак, дурак этот Дамблдор!
Ну, дурак и дурак. Что я могу поделать? У нас даже парень с Волдемортом на затылке преподавал. Но они-то об этом не знают… И говорить им не надо. Нафиг надо.
— В этой школе учились все мои родственники, там у меня есть друзья, — сказал я. — Не хочу уезжать из Англии. Там моя родина.
Глаза Гриндевальда блеснули.
— Ты ни слова не сказала об обучении, — тонко улыбнувшись, заметил он. — Может, если ты, принцесса, моя дорогая принцесса, немного поучишься в моей школе, ты передумаешь? У меня все преподаватели высший класс!
Я засомневалась насчет этого. Но отказ бы разбил сердце Гелле.
— Я подумаю над этим, — неопределенно сказала я, вздохнув.
На этом разговор о школах закончился. Я расспрашивала Николая о его драконах, чешуйчатых котах и прочей живности, а он охотно отвечал. Том и Гелла сидели тихо. Том, кажется, на меня обиделся, а Гелла впал в меланхолию, наблюдая за плескавшимся в стакане вине.
Вообще-то мне здесь очень даже нравится.

Лишь только перед сном я вспомнила кое-что необычное.
»…спешу представить тебе свою любимую дочку, имя коей Эмилия Поттер…»
Черт.
Неужели Гриндевальд назвал меня своей дочерью? Он так привязался ко мне? Что заставило его назвать меня своей дочерью?
Вопросы роились в моей голове, напоминая улей, полный жалящих ос. Жалили эти осы в самое сердце, выдавая одно безумное предположение за другим.
Я так боялась того, что, потеряв Сириуса, никогда не смогу полюбить кого-то так же сильно. Гриндевальда я, конечно, люблю, но не так сильно, как того же Сириуса или, скажем, Ремуса.
Ремус.
Я не вспоминала о Ремусе так давно. После произошедшего в парке я причислила его к шайке Дамблдора и старалась забыть о нем. Видимо, получилось это у меня слишком хорошо. Интересно, как он там? Скучает по мне? Скучает ли по Сириусу, которого он назвал предателем? Что он думает обо мне? Я ведь очень сильно изменилась. Изменилась так сильно, что сама себя не узнаю. Что именно изменило меня? Я так и не узнаю, потому что насыщенных и запоминающихся событий в моей жизни было более чем достаточно.
Едва задумавшись об этом, я сразу вспомнила о Томе. О Квиррелле и о Волдеморте. О Сириусе и той ужасной камере. И только потом я вспомнила Гриндевальда и ограбление банка. Дальше шли непримечательные картинки, они, скорее, меня смешили, а не расстраивали.
Ужасно.
Все просто ужасно.
Будь я той, прошлой версией себя, я была бы не такой… Я бы не стала освобождать Гриндевальда, не стала бы есть мясо дракона, не стала бы обвинять во все Дамблдора… Не стала бы делать все это. Я была бы правильной. Я была бы той, кого так сильно хотел видеть Дамблдор.
Но я-то этого не хочу.
И вряд ли когда-нибудь захочу.
А завтра мы поедем в школу Геллы. Надеюсь, там будет так, как он описывает. Свобода. Полная свобода. Делай все, что душе угодно. Красотища одним словом.