Глава 35. Против всех
Я, конечно, знала, что Феникс очень популярна среди молодежи, но чтобы настолько… Я оглядела станцию, полную детишек-студентов и их родителей. Мелькали кулончики с изображением феникса, мелькали футболки с надписями песен — Феникс стала популярнее «Гиппогрифов» и «Ливерпульских Гарпий». Я присвистнула, наблюдая за Пэнси Паркинсон с Милисентой Булстроуд, которые очень громко обсуждали песни Феникс, которые, по их мнению, побили все рекорды.
— Её песни — самое лучшее, что я слышала! — с восхищением в голосе воскликнула Паркинсон, расплываясь в улыбке. — Я хотела бы быть такой же, как и она, Мили!
Милисента что-то сказала в ответ, но я этого не слышала, потому что хохотала. Знала бы Пэнси автора этих песен, то есть меня, никогда не стала бы слушать их! Я, продолжая улыбаться и попутно стирая слезы, которые появились от долгого хохота, подошла к Гриндевальду. Гелла рассматривал Нарциссу с Люциусом и не заметил моего появления. Его разномастные глаза внимательно наблюдали за Нарциссой Малфой и я, не выдержав, закатила глаза.
— Не советую тебе играть с ней, — сказала я, дернув его за рукав. Он медленно ко мне повернулся и улыбнулся.
— Я не собираюсь играть с этой змейкой, принцесса, — сказал он и потрепал меня по голове, заставляя красиво уложенные волосы превратиться в беспорядочные вихри.
— Эй! — возмутилась я и постаралась пригладить волосы. — Ты мне всю прическу испортил! Я три часа старалась сделать из этого беспорядка нормальную прическу!
Гелла закатил глаза, достал палочку и взмахнул ею. Через пару мгновений мои вихри превратились в красивые кудри. Они, кажется, даже немного блестели. Лаком он их покрыл, что ли?
«Красиво хоть уложил?», — спросила я у Тома, покосившись в его сторону.
Он кивнул.
— Ты теперь точно похожа на принцессу, — сказал Том. — Только диадемы не хватает.
Гелла тоже покосился на Тома и хмыкнул.
— Что тебе твой призрак говорит? — шепотом спросил он, дернув ртом. — Какой я плохой?
Я закатила глаза. Вечно он на Тома наговаривает.
— Он сказал, что теперь-то я точно похожа на принцессу, — с улыбкой сказала я, и добавила: — Так что ты хотел от Нарциссы Малфой? Богатств? Украдких поцелуев, как у Ромео и Джульетты? Или провести с ней бурную ночь, как Казанова со своими избранницами?
Гелла и Том расхохотались. Я недоуменно на них посмотрела.
— Ну у тебя и фантазия, — протянул Том, вытирая слезы и продолжая улыбаться. — Это же надо! Казанова со своими избранницами!.. — он снова заржал.
Я пожала плечами. Мне-то что? Моя фантазия — мои проблемы, да и выглядел Гелла так же, как и Казанова.
— Не-ет, принцесса, я не собираюсь проводить бурные ночи с Нарциссой Малфой, — шепотом сказал Гелла, отсмеявшись. — Я хочу полазить у них в домишке и найти кое-что, что до этого принадлежало мне.
— Тебе? — переспросила я. — Что твоего может быть в доме Малфоев?
Он закатил глаза и сказал:
— Отец Люциуса Малфоя был ярым моим фанатом, и я думаю, что он мог кое-что забрать из моих вещей, которые Министерство продало на закрытом аукционе для аристократов, — поведал он. — Тогда еще выбранный Министр был неким подобием темного мага и читал мою книжку «Ради общего блага».
Я прикусила губу. Не знала, что даже среди Министров Магической Британии бывают темные маги. Это было жуть как странно.
— А что стало с тем Министром? — спросила я, когда Гелла снова захотел попялиться на Малфоев.
— Он сгинул в Азкабане, — коротко сказал он и продолжил своё наблюдение.
Я вздохнула и пошла к поезду. Странные все они. Что может быть из вещей Гриндевальда в доме Малфоев? Шкатулка Смерти, ящик Пандоры? Он же только этими Дарами Смерти интересовался. Только ими и больше ничем.
— Так, принцесса, — ко мне сзади подлетел Гелла и повернул меня к толпе. — Скитер бежит к нам на полном ходе вместе с фотографом и парой безумных фактов.
Я пригляделась и правда заметила идущую к нам Риту Скитер. Я закатила глаза. Мы же именно для этого приехали на станцию пораньше — аж в десять часов. Я успела занять купе и уже три раза прокрутить сценарий действий Скитер. Учитывая, что она журналистка, она будет думать о чем-нибудь скандальном, но Гриндевальд лжи и ереси в газете не потерпит, поэтому я предположила, что, скорее всего, он просто прибьет Скитер, если она напишет какую-нибудь ложь.
— Мистер Гриндевальд, мисс Поттер, — хищно улыбнулась журналистка. — Я так рада встретить вас здесь!
Я постаралась ей улыбнуться.
— Здравствуйте, мисс Скитер, — вежливо поздоровалась я. Её хищный взгляд мигом метнулся с Гриндевальда на меня.
— Какая же ты сегодня красивая, Эмилия! — с фальшивым восторгом сказала она, хватая меня за волосы. — Они такие мягкие! И такие красивые! Я просто обязана сфотографировать вас для сегодняшнего выпуска пророка!
Она отошла в сторонку и Гриндевальд мягко положил мне руку на плечо. Фотограф начал фотографировать нас и я, стараясь красиво улыбаться, хотела побыстрее свалить отсюда. Мне весь этот фарс не нравился, но Гелла настоял.
— Дамби будет делать все, чтобы тебя отправили к Дурслям, — сказал он перед самым выездом в девять тридцать. — Лучше уж сыграть один раз, чем потом судиться с ним насчет твоего опекунства.
Том согласился с Гриндевальдом, напомнив, что Дамблдор и против Сириуса пошел, чтобы взять надо мной опеку. Я повздыхала и тоже согласилась. Выбора-то у меня не было.
Фотограф сделал миллион снимков и отошел. Я заметила рыжие головы в толпе и Гелла решил, что на этом хватит. Я хотела быстренько свалить, но Скитер хотела больше, чем просто пара фоток.
— Куда же вы, мисс Поттер? — спросила она, хватая меня за руку и ставя обратно рядом с Геллой. Взглянула на часы. — У нас еще целых двадцать минут! Мне хватит и десять, — тихонько добавила она себе под нос.
— Простите, мисс, но мне уже пора занимать купе, — кое-как отвертелась я от нее и поспешила подальше.
Гелла меня обнял на прощание, пожелал хорошего учебного года и я ушла. Всё это запечатлел фотограф, а Прыткое Перо Скитер уже написала душераздирающую статью. Я поджала губы и села в свое купе. Потерла лицо.
Господи, почему все так сложно?
Я глядела в окно и думала о том, что всё моё лето пошло наперекосяк. Да что там лето — вся жизнь пошла наперекосяк! Мой крестный в Азкабане, где обитают дементоры, поедающие душу, меня удочерил Тёмный Лорд, которого я знаю всего-то два месяца, Ремус Люпин, друг моих родителей, моего крестного, полностью на стороне Дамблдора. Дамблдор по какой-то причине хочет, чтобы я жила у родственников-маглов, прекрасно зная, что они садисты и ненавидят магов.
Пару часов назад зашли Рон с Гермионой и я рассказала обо всём, что накипело. И от этого стало очень-очень легко. Я с болью отметила, что мне уже не было так плохо, как раньше. Рон был поражен поведением Дамблдора и долго сидел молча, пока не заметил, что не всегда все кажется хорошим. Рон Уизли мне поверил.
— Ты никогда нам не лгала и не скрывала от нас ничего, Эмили. Мы тебе доверяем, — с неким подобием улыбки сказал он. Я стала чувствовать омерзение к себе.
Я скрываю от вас то, что просто не поддается разумным объяснениям. Я лгу вам, а вы об этом даже не знаете. Вы не знаете, что я делала. Вы не знаете о моей лжи. Вы даже не догадываетесь о ней. Вы не знаете, что я использовала Непростительное. Вы не знаете, что я вытащила из Нурменгарда Геллерта Гриндевальда, того самого Тёмного Лорда. Я ограбила банк Гринготтс. Рядом со мной ходит Тёмный Лорд, убивший моих родителей, множество магов и маглов. Я не могу спать по ночам из-за кошмаров Тома и моих собственных. Я скрываю от вас много чего.
Как вы можете мне доверять?
Я вздохнула, отгоняя множество лезущих в голову мыслей.
Гермиона долго мне не верила. Она утверждала, что святой Альбус Дамблдор никогда бы не поступил так со мной и что я просто себя накручиваю. Я расхохоталась.
— Гермиона, твои понятия о Добре и Зле очень поверхностны. Ты знаешь одного древнегреческого философа? Его звали Протагор и он в своё время сказал очень хорошую мысль. «О всяком предмете можно сказать двояко и противоположным образом» — вот его слова. Думаешь, я не знаю, что он хороший? Я это прекрасно знаю. Но он показал еще одну свою сторону, которая очень сильно навредила моей семье. Он посадил Сириуса, моего самого близкого человека, в Азкабан. Я должна ему за это ноги целовать? Или что похуже? — резонно ответила я на все её домыслы и утверждения о доброте святого Дамблдора.
— Сириус сам виноват в том, что случилось! — выпалила Гермиона. Её глаза расширились, она зажала рот рукой, поняв, что сейчас сказала.
Я ожидала от себя взрыв эмоций, крики слёзы… Но ничего этого не было. Не было совершенно ничего. Я просто сердито посмотрела на Гермиона, поджала губы и, встав, сказала, что мне нужно прогуляться.
— Сириус никогда бы не стал Пожирателем смерти. Он никогда бы не стал пытать, калечить и убивать ради удовольствия, — сказала я на выходе и захлопнула дверь.
Выходя, я услышала голос Рона.
— Сириус не виновен! И раз уж ты так считаешь, то ты мне не друг! — сказал Рон Уизли. И от этого стало очень хорошо. Хоть кто-то поддерживает меня. Хоть кто-то из тех, кто верил мне по-настоящему.
И от этого мне стало гораздо лучше. Ни Гермиона, ни Скитер, ни Дамблдор не имели сейчас совершенно никакого значения.
Я была практически счастлива.
Я дошла до конца поезда и решительно повернула назад к своему купе.
Ничего уже не могло испортить моё настроение.
Я в афигении уставилась на созданий, тянувших карету. Что это за фигня?! Вернее, кто. Кто это, мать твою?!
— Фестралы, — ответил Том, который тоже их видел. — Их видят только те, кто видел смерть.
Квирелл.
— Квирелл, — эхом повторил Том.
Я вздохнула и залезла в карету следом за молчаливой Гермионой и обеспокоенным Роном Уизли. Я села рядом с окошком и наблюдала за меняющимся пейзажем окраины Запретного Леса и Хогсмида.
Я прикрыла глаза и собиралась поспать, но мы уже доехали до дверей Хогвартса и из кареты нужно было вылезать. Я поджала губы и вылезла из кареты, увидев перед собой Филча, который проверял вещи учеников на наличие темномагических предметов. У меня их не было, но Гелла мог подложить свою новую книжку мне в рюкзак. Пришлось включать маглоотвод, который находился на замочке. Он представлял собой рисунок серебряного львенка, который очень нравился Сириусу.
Я быстренько нажала на него и в этот момент ко мне подошел Филч. Он взял мой рюкзак, проверил его, осмотрев его от начала до конца, и, наградив меня уничтожающим взглядом, вернул его обратно. Я нагло усмехнулась и потопала к ждущим Рону и Гермионе.
— Хорошо живёт на свете Винни Пух, от того поёт он эти песни вслух, — пропела я, когда рядом прошел недовольный Снейп — потенциальные первокурсники-слизеринцы протащили в школу метлу.
Он посмотрел на меня уничтожающим взглядом и я очень, прям очень нагло усмехнулась. Снейп аж порозовел от злости.
Я отдала свой рюкзак хогвартскому эльфу и потопала дальше, довольная собой и всем миром.
Распределение прошло на удивление долго. Мы с Роном схавали весь мой запас конфет, приобретенный в Хогвартс-экспрессе, и я уже начала жалеть о том, что не захватила с собой похавать из дома.
Когда Дамблдор наконец-то объявил, что можно приступать к еде и на столах появилась заветная еда, все студенты с оголодавшим видом начали пожирать ее. Я съела очень много еды и не заметила, что на меня пялится Снейп, Дамблдор и МакГонагалл — мне сказал Том.
— Они пытаются убить тебя взглядом, — сообщил Том, пялясь на преподавательский стол с отвращением.
«Кто?», — не поняла я, беря кусочек сочной курочки.
— МакГонагалл смотрит на тебя с жалостью, Дамблдор пялиться с очень печальным видом, а Снейп пытается выжечь в тебе дыру, — поведал Том.
Я пожала плечами. До преподавателей мне было вообще-то очень даже наплевать. Пусть делают то, что хотят. Мне пофигу на них всех. Главное, чтобы оценки не портили.
— Эмили, — виновато протянула Гермиона, когда я расчесывала волосы, сидя у окна. Патил и Браун щебетали о своём в ванной комнате. — Ты на меня обиделась?
— Нет! С чего ты взяла? — удивилась я.
Она облегченно выдохнула и легла в кровать.
— Я сказала глупость, ну, тогда… Я не это хотела сказать, — запинавшись объясняла Гермиона, краем глаза я заметила, что она очень сильно краснеет. — Я не собиралась этого говорить… В общем… Эмили, прости меня. — Гермиона сказала это так искренно, что мне даже стало немного стыдно. Я же на нее не обижалась. Вроде.
— Я давно тебя простила, — улыбнулась я ей и отложила расческу. Легла в кровать.
Спать не хотелось совершенно.
— Спокойной ночи, Эмили, — услышала я сонный голос Гермионы.
Парвати и Браун, перешептываясь, зашли в комнату и легли по кроватям. Пожелали друг другу спокойной ночи и заснули.
Я пялилась на бордовый балдахин, на миллиарды звезд — окно было рядом с моей кроватью. Никак не могла заснуть. Старалась представить что-то хорошее, но в голову ничего хорошего не лезло. Не слишком у меня хорошие каникулы получились, счастливыми они были только в самом начале, а потом превратились в настоящий ад. Я не думала, что когда-нибудь потеряю Сириуса. Сириус был самым близким человеком для меня. Был, есть и будет. Он любил меня всем сердцем и поплатился за это. Желая защитить меня, он попал в капкан, из которого никто не собирался его вытаскивать. Все отвернулись от него, кроме меня и Гриндевальда.
Я усмехнулась.
Темный Лорд оказался человечнее Дамблдора. Это было бы очень смешно, если бы не было так грустно.
Будь сильной, Эмилия.
Я буду сильной. Ради тебя, Сириус.
Порой один момент может разрушить всю твою идеологию, для меня этот момент наступил внезапно. Прямо сейчас. А может и раньше. И сейчас я решила пойти против всех. Против своих идеалов, мыслей и поступков. Этой ночью я начну изучать то, от чего всегда отказывалась.
Я откинула балдахин и шепотом сказала Тому:
— Пошли тренироваться, амиго.
Так вот я и решила заняться Темной магией.