Эмилия Поттер

Я сидела себе на скамеечке в парке, кушала ванильное мороженое, никого не трогала и просто читала учебник по физике. Том сидел рядом и читал за компанию. Иногда комментировал некоторые особые моменты. Например, ему было очень интересно читать про электричество. Наверное, из-за того, что об этом раньше, в его время, было крайне мало написано. Мы сидели себе, читали книжку и вдруг к нам подсел Ремус.
Просто взял и подсел. Ничего не говорил, просто сидел и делал вид «я просто проходил мимо». Я не обращала на него внимания и продолжала читать свою книгу. Том поглядел на Люпина, фыркнул и попросил перелистнуть страницу. Вскоре я доела мороженое, дочитала главу и закрыла книгу.
— Что ты от меня хочешь? — спросила я у Ремуса, который начал в открытую пялиться на меня. — Что тебе от меня надо?
Удивленный Ремус от моей прямолинейности чуть не подавился воздухом, но всё же ответил:
— Эмили, ты не можешь просто взять и сбежать от нас всех…
Я расхохоталась. От кого? От кого я бежала? Я бегаю только от проблем, да и то не очень у меня и получается.
— Я никуда и ни от кого не убегаю, — сказала я, отсмеявшись. — Единственное, что я делаю — это пытаюсь жить дальше. Всё. Я просто пытаюсь жить дальше.
Ремус вздохнул и поджал губы, покачал седеющей башкой. Что-то он быстро седеть стал. От стресса? Или оборотни быстрее стареют? Ему же только тридцать. Он вообще какого года рождения?
— Не думай об этом, — осёк мои мысли Том, раздраженный моей невнимательностью. — Твоя голова вечно забита всякими ненужными мыслями.
Ну, это мои мысли. Что хочу — то и думаю.
— Ты не понимаешь, что сейчас происходит в мире, — упорствовал Ремус, не знающий слова «нет». — Ты не знаешь всего, Эмили. Тебе нужна защита.
Я убрала книгу в рюкзак, поджала губы.
— От кого мне нужна защита? — спросила я, хотя прекрасно знала от кого. Люпин молчал. — Если ты мне ответишь — я не уйду. А если нет… то пока-пока.
Я уже хотела встать и уйти, когда Ремус ответил:
— От Пожирателей смерти.
Я замерла и удивлённо посмотрела на него.
— Не думал, что он ответит, — задумчиво произнёс Том. — Он, видимо, думает о тебе, а не о Дамблдоре.
«В смысле?», — не поняла я.
— Он думает о твоей безопасности, а не о мнении Дамблдора, — поправил себя Том.
«Понятно».
— Меня не нужно защищать, — медленно сказала я. — У меня есть опекун и это его забота. Не твоя… и не Дамблдора. Эта забота только моего опекуна.
Ремус не собирался сдаваться, если судить по его глазам
— Я не думаю, что он способен защитить тебя, — уверенно сказал он. — Где он сейчас? Почему ты одна?
Ну, вот здесь Ремус явно поймал Геллу с поличным. Гриндевальд вообще-то должен был следить за мной круглосуточно… Эх. Как всё сложно.
— Он занят, — уклончиво ответила я, не говоря конкретно чем именно он занят. Не говорить же, что он собирается открыть школу Тёмных искусств.
— И чем же он занят?
— Делами.
— Какими?
— Секретными.
— И что же он делает?
— Занимается секретными делами, о которых мне нельзя говорить в целях конфиденциальности, — я чуть язык не сломала, пока говорила сию фразу.
— Господи, Эмилия, говори по-человечески! — взорвался Ремус, а глазах его пылала злость. — Где он и почему он не смотрит за тобой?!
Я выдержала его крики с безэмоциональным лицом, хотя было немного обидно. Ремус никогда не ругал и не кричал на меня. Обычно по башке получал Сириус и ему доставались все крики.
— Потому что у него есть дела, — упорно сказала я, не желая говорить о планах Геллы. Еще расскажет всё Дамблдору, а тот шустрый старикашка.
— Тогда почему ты о себе не думаешь? — Ремус был в отчаянии. — Ты же понимаешь, что на площади Гриммо ты будешь в безопасности! Ты же знаешь, что там все станет, как прежде…
— Нет! Ничего уже не будет прежде! — крикнула я, прервав его. — Ничего уже не будет, как прежде! Потому что Сириуса там уже нет!
Я резко встала со скамейки и собиралась уйти, но меня поймал Ремус. Он стальной хваткой схватил меня за локоть и не давал уйти.
— Сириус нас предал, — прошипел он и я, заглянув ему в глаза, увидела сильную ненависть. Я бы никогда не поверила, что в этих глазах когда-то было что-то счастливое — сейчас они напоминали две большие бездны боли и отчаяния. — Сириус убийца, Эмилия, смирись с этим. Понимаю, это не особо легко, но ты ничего не сможешь поделать. Сириус стал Пожирателем смерти. Сириус предал всех и тебя в особенности. Он предал и твоих родителей тоже…
— Ты ничего не знаешь! — зашипела я в ответ, пытаясь вырвать локоть из его хватки. — Ты знаешь только то, что сказал тебе Дамблдор. Поэтому, Ремус, ты ни черта ничего не знаешь.
Ремус с силой сдавил мой локоть и я, пискнув, тут же поверила в то, что оборотни даже в человеческом обличии очень сильны. Я посмотрела на него и просто обомлела — его глаза ничего не выражали. Они были просто пустыми. Я начала сопротивляться, пытаясь вытащить свой локоть, но это нифига не помогало. Люпин этого не замечал, продолжая смотреть своим пустым взглядом сквозь меня и сжимая локоть все сильнее и сильнее.
— Ремус, мне больно! — сказала я и посмотрела оборотню прямо в глаза. -Мне больно! Пусти меня!
Он меня не слышал и мой локоть хрустнул. Я начала со всей силы вырываться и слезы потекли по моим щекам. Теперь уже вся рука невыносимо болела, а Ремус все никак не приходил в себя.
— Достань палочку и выруби его магией, — кричал обомлевший Том мне в ухо. — Плевать на Министерство, Люпин тебе сейчас руку сломает!
«Чтобы они узнали о том, что я сняла метку Надзора?! Ты совсем идиот?!».
Я не слушала Реддла, продолжая вырываться.
— Ремус! Мне! Больно! — членораздельно сказала, пытаясь дозваться до него. — Мне больно! — я начала плакать и мой голос очень сильно дрожал. — Пусти меня!
— ЛЮПИН! — раздался откуда-то голос Грюма и в этот момент Ремус пришел в себя. Он пораженно уставился на меня и, опешив, отпустил мою сильно болевшую руку. Так получилось, что в процессе вырывания пострадала вся моя рука. Я отошла от оборотня подальше и потирала ушибленную конечность.
— Ты что делаешь, мать твою! — к Люпину прихромал Грюм и с размаху дал тому подзатыльник. — Тебе же сказали не подходить к девчонке! Ты чем думаешь?! Мозгами или задницей?!
Люпин не знал, что сказать. Его дурная башка поворачивалась то ко мне, то к Грозному Глазу. Глаз-алмаз Грюма смотрел на меня, а настоящий на оборотня.
— Эмили, я… — он двинулся ко мне, но я в страхе отошла от него еще на пару.
— Не приближайся ко мне, — предостерегла я его, часто дыша. — Не смей подходить ко мне.
Люпин меня не слушал и продолжал ко мне приближаться. Я же в ответ отходила дальше. Грюм наблюдал за нами, ничего не делая. Видимо, не считал это таким уж важным.
— Подойдешь еще хотя бы на шаг, — начала угрожать я, понимая, что Ремус не отступит. — Я закричу. Очень громко закричу.
Люпин замер. Конечно, я никогда никому не угрожала. Грюм продолжал играть в молчанку.
— Ты говоришь, что меня нужно защищать от Пожирателей, но при этом меня нужно защищать и от вас самих, — сказала я и ушла, потирая болевшую руку.
Хорошо, блин, погуляла.

— Люпин прав, тебе нельзя больше гулять без сопровождения, — сказал Том, когда начал лечить мою руку. Она была вся в синяках, а локоть вообще напоминал один большой синяк. — На тебя могут напасть в любой момент, Пожирателям все равно — маглы там или маги.
Том дотронулся ладонью по синяку, я почувствовала покалывание и закрыла глаза. Было немного больно, но я терпела. Когда Том убрал ладонь синяка уже не было. Полезно иметь при себе личного целителя.
— У тебя бредовые мысли, — прокомментировал Том.
— Я бы посмотрела на тебя, если бы на тебя напал оборотень, — язвительно сказала я и зашипела, когда он начал лечит заживляющим заклятием очередной синяк. — Больно.
— А ты чего хотела? Могу подорожник приложить, хочешь? — ехидно спросил Том, а я поджала губы от обиды. Гриндевальд решил записаться на курсы по изучению русского языка и часто говорил некоторые фразочки на русском, но потом переводил. А перевод безумно нравился Тому, который теперь постоянно подкалывал меня этими фразочками. Неблагодарные они, эти Тёмные Лорды.
— Не хочу.
— Значит, молчи.
Я надула губы и сидела молча, про себя думая о том, что это всё из-за Ремуса.
Как всё сложно.

Лишь только ближе к вечеру моя обида на Ремуса прошла и я начала здраво мыслить. Поняла, что Ремус не хотел сделать мне больно, а просто… впал в забывчивость? Не знаю названия этого состояния. Но теперь я не думаю, что буду гулять одна по городу. Во избежание таких ситуаций. Не хватало мне еще встретить Дамблдора и МакГонагалл. Или Снейпа. Вот Снейп-то меня просто за ухо возьмёт и потащит в Блэк-мэнор. А мне этого дико не хотелось.
«Сириус нас предал», — голос Ремуса стучали эхом в голове.
Сириус никого не предавал. Он всегда был на нашей стороне! Он никогда бы не перешел на сторону Волдеморта, убившего многих друзей Сириуса, включая моих родителей. Это было бы не по-гриффиндорски. Это было бы по-слизерински, а Сириус ненавидит Слизерин и всё, что с ним связано.
«Сириус убийца, Эмилия, смирись с этим».
Его подставили. Его точно подставили. Сириус никогда бы не стал убивать невинных из собственной прихоти или по приказу. Он бы посчитал это слишком низким, да и убийство — самый большой грех, который может быть. Сириус не убийца.
«Сириус стал Пожирателем смерти».
Ты же и так знаешь, Ремус, что он ненавидел всех Пожирателей, даже своего брата. Он считал их слабыми. «Слабые они потому, что противостоят тому, что необратимо. Они не думают о том что чистокровных волшебников осталось очень мало. Они думают только о власти, которую получат в случае победы. А желание несбыточной власти — не худшее ли наказание для человека и признак его слабости перед другими», — так один раз сказал Сириус Ремусу. Это, кажется, было еще в Рождество или даже раньше. Я уже, честно говоря, не помню. Помню только то, что они тогда здорово повздорили. И разговор перешел на Пожирателей.
«Сириус предал всех и тебя в особенности. Он предал и твоих родителей тоже…».
Что он имел в виду, говоря это?
Сириус никогда не предавал моих родителей. Он всегда защищал их. Ремус ошибается. Или ему, как обычно, всё наболтал Дамблдор. А Дамблдор тот еще рассказчик. Если подключить такой факт к этому делу, то это обеспечит Сириусу Поцелуй дементора.
Это не может быть правдой.
Это просто не может быть правдой.
Или всё же может?
Черт.
Я запуталась.
Черт.

— Ты уверена, что готова встретиться с ним? — обеспокоенно спросил Том, глядя на меня своими темными глазами. — Это будет очень больно.
Гелла каким-то образом добился того, что бы я встретилась с Сириусом. Том был уверен, что со всем этим помог старый добрый Империус, но мне было всё равно.
Я увижу Сириуса.
Когда Гелла сообщил мне эту новость, я просто расплакалась от счастья. Я не думала, что у Геллы получиться. Я не могла этого представить.
— Я готова, — я посмотрела на него в упор. — Я готова встретиться с Сириусом.
Том глубоко вздохнул. Он знал, что эта встреча оставит в моей памяти огромный след. Он знал, что я не смогу с этим справиться. Он знал, что я нагло вру. Он знал, что я не готова к этому.
Через пару минут ко мне в номер явился Гриндевальд и напряженным голосом провозгласил, что нам пора. Мы трансгрессировали недалеко от Министерства. Меня подташнивало, но я полагала, что это из-за аппарации. Я, к сожалению, не умела трансгрессировать в силу возраста и неумения, поэтому в процессе аппарации меня дёрнуло очень сильно. Но еще меня терзал разум, который говорил, что всё это — одна сплошная ошибка. И это, видимо, заставляло мой желудок периодически напоминать о своём существовании.
Когда мы зашли в Министерство, Гелла оставил меня на первом этаже под мантией-невидимкой, а сам куда-то умотал. Конечно, мы пошли в Министерство инкогнито, но он попросил взять на всякий пожарный мантию. Чисто для конспирации. Но я думала, что он просто хотел посмотреть на её свойства и всё в таком духе. Я наблюдала за всеми спешащими работниками Министерства, сидя на каменной скамеечке, и заметила Риту Скитер со своим чудо-пёрышком, которое записывало каждое её слово. Еще я видела отца Рона и близнецов. Он был очень занят и постоянно говорил с каким-то старичком. Я слышала, что он восхищается маглами и их техникой. Но он ушел и я начала наблюдать за рандомно выбранными людьми. Это меня очень расслабило и я на пару минут забыла зачем пришла.
Вскоре Гелла вернулся и я была вынуждена прервать свой появившийся талант к шпионажу. Гриндевальд взял меня за руку и потащил по бесконечным коридорам. Мы петляли и петляли, петляли и петляли по этим чертовым коридорам, где было куча темниц с магами-наркоманами и других ужастиков, о которых я предпочла забыть. А потом подошли к железной двери.
— Он будет немного безумен, Эмили, ты должна это понимать, — сказал мне стоящий рядом Гелла. Голос его был обеспокоен и напряжен. — У тебя есть двадцать минут.
Я удивилась. Не знала, что так много времени дают для посещения. Видимо, Том был прав и Гриндевальд применил Империус.
— Почему так много? — спросила я, чтобы знать наверняка. — Ты что, взял кого-то под Империус? — уже тише сказала я.
— Во имя твоего блага, — нервно сказал он, а потом открыл дверь огромным железным ключом. — У тебя двадцать минут.
Он открыл дверь и я зажала нос от ужасного запаха из глубины камеры. Ужас какой-то. Я медленно зашла внутрь, ища глазами конкретную точку. Конкретного человека. Гелла зажег пару светильников внутри темницы, но это нифига не помогало. А потом закрыл дверь, оставив меня здесь только с Сириусом.
— Сириус, — позвала я, пытаясь разглядеть хотя бы что-то. — Сириус.
— Эмили?
Моё сердце с грохотом упало вниз. Я смогла разглядеть в углу камеры бледного Сириуса и не сдержала всхлип. Он выглядел ужасно: волосы превратились в обвисшие, жирные пакли, лицо осунулось, кожа стала чертовски бледной, а в глазах играло безумие. Голос его был ужасно хриплым. Глаза смотрел в упор на меня и явно не верили в то, что я действительно есть. Я никогда не думала, что Азкабан может сделать из нормального человека такого безумца. А ведь прошло всего-то две недели…
Но голос был таким родным. Но глаза были такими родными. Всё это было таким родным. Таким настоящим.
— Сириус… — мой голос дрогнул и я неуверенными шажками подошла к нему. — Господи, Сириус…
Он на дрожащих ногах встал и неуверенно направился ко мне. В глазах его вспыхнула узнаваемость и радость.
— Эмили, — он улыбнулся. Улыбнулся той самой улыбкой. Улыбкой, которая была только у Сириуса Блэка. Это была самая родная улыбка из всех. — Моя милая Эмили…
Я подбежала к нему и обняла, уткнувшись в грудь, Сириус обнял меня в ответ и хрипло шептал что-то себе под нос. Затем он отпустил меня и, сев на колени, взял моё лицо в свои тёплые ладони. Вытер большими пальцами слёзы и улыбнулся.
— Почему же ты плачешь, маленькая моя? — спросил он и я в тусклом свете факелов увидела его слёзы, бегущие по щекам.
— А ты почему плачешь? — спросила я, всхлипывая. — Лично я плачу от счастья.
Он погладил мою щеку большим пальцем.
— От счастья, — улыбнулся он, но счастье в его глазах вскоре погасло и сменилось беспокойством. — Что ты тут делаешь?
Я задохнулась, не зная, что ему ответить. Сказать ли правду? Или соврать?
— Я хотела попрощаться, — сглотнув ком в горле, сказала я. — Я не могла не попрощаться с тобой, Сириус.
Крестный покачал головой.
— Ты не должна была сюда приходить. Ты должна была сидеть дома с Ремусом…
— Я живу с Гриндевальдом, а не с Ремусом, — призналась я под его удивлённым взглядом. — Гелла теперь мой опекун.
Сириус молчал.
— Ты знаешь кто он? — спросил он спустя долгую паузу. — Ты знаешь, что он Тёмный Лорд?
— З-знаю, — сказала я дрожащим голосом и заплакала. — Я с самого начала это знала…
Сириус молча обнял меня и сказал, что не злиться. Но я-то знала, что это не так. Повторяла бесконечное «прости».
— Эмили… Эмилия… — Сириус пытался прервать мои рыдания, но у него не получалось. — Эмилия Джейна Поттер, — строго сказал он и я умолкла. — Не смей плакать.
Я молча кусала губу и старалась сдержать рвущиеся наружу слёзы.
— Я не злюсь на тебя, — упорно сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Я злюсь только на себя. Я не смог за тобой углядеть и теперь ты находишься в опасности. Из-за моего эгоизма и идиотизма.
— Ты не виноват…
— Виноват, Эмили. Я очень сильно перед тобой провинился. Я должен тебе всё рассказать, — он глубоко вздохнул. — Из-за моей давней ошибки ты стала сиротой. Дамблдор хотел защитить Джеймса и Лили с помощью заклятия Фиделиус. Фиделиус — это заклятие доверия, которое скрывает конкретное место от других. Твоё отец хотел выбрать меня в качестве Хранителя, но я… отказался. Я отказался, потому что думал, что если выбрать другого, то Волдеморт будет искать меня, но Хранителем окажется другой. Это было гениально, как мне тогда казалось. Но мы выбрали не того человека. Мы… Я выбрал Хвоста, Питера Петтигрю. Он оказался предателем и сдал твоих родителей Волдеморту.
Я молчала. Я не знала, что сказать. Сказать ли, что это не его вина? Сказать, что я не виню его? Но это бы всё было ложью.
Сириус фактически убил моих родителей.
— Я не хотел говорить тебе это, — сказал Сириус, наблюдая за мной. — Но больше возможности у меня просто не будет…
Мои губы дрожали, глаза наполнялись слезами и я, не выдержав взгляда Сириуса, убрала его руки со своего лица. Я закрыла лицо руками и глубоко дышала, пытаясь справиться с тем, что происходит у меня в голове, в душе, в сердце…
Сириус фактически убил моих родителей.
— Почему ты мне не сказал?! — это получилось громче, чем я рассчитывала. — Почему ты мне ничего не сказал?! Почему ты ничего не написал в том письме?!
Сириус молчал. А мою голову раздирали миллионы мыслей. И самое ужасное, что я не могла понять ни одну из них. Я не знала, что чувствую по отношению к Сириусу. Я ничего не могла понять…
— Эмили, прости меня, — голос Сириуса был наполнен болью. Я всхлипывала и не убирала руки от лица. — Прошу прости меня…
Задней частью сознания я понимала, что Сириус невиновен. Я знала, что это не полностью вина Сириуса. Я знала, что это вина какого-то Петтигрю, который раньше был одним из Мародёров, их лучшим другом.
Я глубоко вздохнула и убрала руки от лица. Вытерла слёзы. Еще раз глубоко вздохнула.
— Это была не твоя вина, Сириус, — медленно сказала я, всхлипнув. — Это была не твоя вина.
— Эмили…
— Я не могу обвинять тебя в этом, Сириус, — продолжала я, не слушая его. — Я не могу обвинять тебя в том, что ты пытался защитить дорогих тебе людей. Ты не можешь обвинять себя в этом, слышишь. Я люблю тебя, Сириус. И не думай, что я смогу возненавидеть тебя только из-за ошибок другого человека. Ты виноват только в том, что пытался защитить дорогих тебе людей. Ты меня пытался защитить, — я на мгновение замолчала и посмотрела прямо в его серые глаза. — Ты меня защищал, Сириус. Ты думал обо мне, когда другие нет. Ты всегда думал обо мне.
— Потому что я всегда любил тебя, моя милая, — он обнял меня со всех сил и я уткнулась ему в грудь. — Прости меня за то, что я тебя бросил во всём этом кошмаре.
— Ты не виноват.
Вскоре он начал спрашивать меня о том, что я делала в его отсутствие. Ему понравилось всё, кроме моей тяги к магловским наукам. Если бы не его потрепанный, немного ужасающий вид, ужасно холодная камера и ограниченное количество времени — я бы решила, что мы торчим в какой-то пещере где-то в горах Северной Америки или где-нибудь еще.
— У нас осталось мало времени, — напряженно сказал Сириус, оглядывая меня с ног до головы. — Эмилия, тебе нужно идти.
Я не была готова к этому. Не была готова к прощанию с Сириусом.
— Я не хочу уходить, — покачала я головой. — Я не хочу уходить…
Сириус покачал головой и обнял меня.
— Ты должна идти, Эмили, — шепотом сказал он мне на ухо, я всхлипнула. — Не оборачивайся, когда будешь уходить. Так будет больнее. Ты должна помнить, что ты сильная, Эмили. И это поможет тебе справиться с этим. Со всем этим.
Он оттолкнул меня и указал на дверь.
— Иди, милая, — хрипло сказал он и щеки его были все в слезах. — Иди быстрее.
Я расплакалась.
— Прощай, Сириус, — сказала я и ушла.
Я ушла. Я даже не обернулась.
И я никогда не прощу себе этот поступок.