Полнолуние

Машина стоит на подъездной дорожке, и мы с сестрой направляемся прямо к ней, когда откуда ни возьмись появляется Митч.

– Ты следишь за нами? – я скрещиваю руки на груди, остановившись в метре от парня, который встает около водительской двери.

– К сожалению, не могу этого отрицать. Мне правда придётся наблюдать, чтобы вы не наделали глупостей.

– Например? – сестра тоже подходит поближе к парню и уставляется на него.

– Например, не сели в машину и не поехали туда, где с вероятностью в девяносто девять процентов в ваших красивых лбах окажется пуля.

Сестра дёргается как от пощечины и испуганно смотрит на меня, но я продолжаю недовольно взирать на Митчелла. Двадцать минут назад мы с Самантой и правда договорились посетить «Полнолуние», чтобы задать тем козлам парочку вопросов, но я стараюсь себя никак не выдавать.

– Я понимаю, вы хотите получить ответы от тех, кто это сделал. Думаете, что в многолюдном месте вам ничего не угрожает, но это не так. Восточный клан нарушил закон, и, поверьте, они попытаются сделать все, чтобы об этом никто не узнал. Если у вас есть вопросы, без угрозы для ваших жизней, ответить на них могу только я или Джеймс.

Я тяжко выдыхаю и прикрываю глаза, обдумывая его слова. Наверное, Митч прав. Узнать ответы у людей, которые пытались нас убить, не самая лучшая идея.

— Хорошо, ты прав. Но я не хочу находиться с тобой в замкнутом пространстве, – сдаюсь я.

– Тогда предлагаю прогуляться по берегу Уилламетт. На свежем воздухе информация усвоится лучше.

– Я за рулём! – кричит Саманта, усаживаясь на водительское место.

– Ты доверишь ей машину? – Митч смотрит на меня, затем на Сэм.

– Она моя сестра, у меня нет выбора. И тем более у неё есть права. Но тебе нечего бояться, даже если мы въедем в столб или улетим с обрыва, ты же бессмертный.

– Вообще-то это не так, – бубнит Митчелл, забираясь на заднее сиденье.

– Эй! Вообще-то я вас слышу! – презрительно фыркнув, Сэм показательно от нас отворачивается.

До реки доезжаем молча. И только когда, наконец, доходим до берега, сестра решает заговорить первой.

– Расскажи все с самого начала. Все, что ты знаешь.

– Ох, я много чего знаю, это может занять уйму времени. Но постараюсь рассказать все, что вам необходимо знать и отвечу честно на любые вопросы.

– Хорошо, тогда начни с истории.

– Кхм, если говорить о древности, то оборотнями называли людей, способных превращаться в диких зверей, чаще всего в волков. При этом они становились кровожадными и не знали пощады.
Несмотря на то, что они принимают облик дикого зверя, их можно отличить от настоящих животных, поскольку они гораздо крупнее своих реальных прототипов и полностью сохраняют человеческий интеллект.

– Это все понятно, но откуда оборотни все таки появились? Это какой-то вирус? – не унимается сестра.

– Ну изначально это и правда был вирус, хотя сейчас это скорее сбой в днк. Хотя нет, не так. Черт, я плохо разбираюсь в биологии, но постараюсь объяснить. Почти вся наша стая состоит из истинных оборотней, тех, которые были рождены ликанами. Каждому ребёнку, зачатому родителями-оборотнями, передаётся уже готовый набор днк, имеющий в себе ген ликантропии. Но если ты родился человеком, то при укусе тебе передаётся лишь так называемый вирус, и днк изменяется по ходу обращения. В общем и целом результат выходит один.

Саманта кивает головой и поджав губы отворачивается к воде, о чем-то усердно размышляя.

– Расскажи про кланы. Я хочу знать почему вы помогаете нам, – подаю голос я.

– Между Восточной и Западной стаей уже давно идёт негласная война. Альфа Востока, Энтони Хилл, придерживается первобытного и звериного строя общества. Внутри его стаи практически нет никаких правил и границ, поэтому они привыкли вести себя, как хотят. Гарри Норвуд, Альфа Запада, наоборот придерживается каждого закона и чтит традиции. То, как сыновья Энтони поступили с вами, нарушает закон и переходит все границы. Как только вы обратитесь, мы постараемся сделать все, чтобы их наказать.

– Постой, так те два козла, что пытались прикончить нас в лесу, сыновья...Альфы? – я останавливаюсь и смотрю на парня.

– Да, но это не играет никакой роли. Они понесут заслуженное наказание, мы этого добьёмся.

– А что если мы в опасности? Что если они захотят продолжить начатое и убьют нас? – лепечет Сэмми.

– Нет, этого не случится. Во-первых, Сейлем нейтральная территория. Именно в этом городе заключаются все сделки между стаями и тут царит негласный закон: никаких смертей. А во-вторых, даже если они снова решат нарушить закон, я или Джеймс всегда будем поблизости и почуем опасность ещё до того, как она приблизится к вашему дому, – Митч серьезно глядит на сестру и дожидается пока та кивнёт.

– Ты сказал ты не бессмертен. Но я видела, как рана Джеймса затянулась за пару секунд, – снова подаю голос я.

– Да, регенерация оборотней отличается особой скоростью. Несерьёзные ранения заживают практически моментально. Но тяжелые увечья без должной медицинской помощи могут стать смертельными. Повреждение мозга или сердца также повлекут за собой смерть. У каждой живой сущности есть слабые места и мы не исключение.

Митч останавливается у воды и подняв камешек, запускает его на добрых пару метров вперёд. Прежде чем камень скрывается под водой, я насчитываю более пятнадцати блинчиков. Впечатляет. Я не могу сделать и пары.

– Возможно я задам глупый вопрос и вы снова будете считать меня ребёнком, но раз оборотни существуют, то существуют ли вампиры? – Саманта кидает осторожный взгляд на Митча, наблюдая за его реакцией.

Парень расплывается в улыбке, разглядывая Сэм. Я напрягаюсь. То, как Митч смотрит на сестру, мне совсем не нравится. Он делает это с какой-то особой...нежностью.

– На самом деле, это очень правильный вопрос. Я тебя удивлю, но да, они действительно существуют. Они не светятся на солнце, не боятся чеснока и святой воды, да и в целом очень сильно походят на людей. Хотя суть остаётся та же, для жизни им нужна кровь. У нас нет никакой войны с ними, мы придерживаемся нейтралитета. Пока они не заходят на нашу территорию и не убивают людей, мы живем в мире.

– А как отличить вампира от человека?

– Для тебя отличить человека от вампира невозможная задача. Для меня же это легко. Мой нос чувствителен к запахам, но вот вампиры, они не пахнут абсолютно ничем. Собственно, этим и выдают себя.

Наблюдая за диалогом Митчелла и Саманты, я не могу понять, что за неприятное чувство рождается внутри? Ревность? Они смотрят друг на друга так, словно давние знакомые. Тепло и по-дружески. Хотя между ними определенно есть некая химия, несмотря на большую разницу в возрасте.

– Что ж, думаю, на сегодня информации достаточно, нам пора возвращаться, – я прерываю их диалог.

– Ты права, продолжим завтра, – Митч кивает мне и разворачивается, чтобы уйти.

– Тебя подбросить? – выкрикивает Саманта.

– Спасибо, Сэм, но на своих четверых я доберусь быстрее, – Митч подмигивает Саманте, а затем, обратившись, быстро скрывается из виду.

До дома добираемся в гробовой тишине. Каждая витает в своих мыслях. На губах Саманты играет мечтательная полуулыбка, когда мы прибываем.

– Ты чего такая довольная? – спрашиваю я, на что Саманта лишь отмахивается и уходит к себе в комнату.

Ужин тоже проходит в тишине. Мы перекидываемся лишь парой слов, после чего Сэм снова уходит к себе, а я так и остаюсь сидеть на кухне. Пытаясь усвоить всю информацию, выданную Митчеллом, наливаю бокал вина и, приглушив свет, сажусь на диван.

Погода под вечер испортилась, и сейчас на улице накрапывает мелкий дождь, вызывая все более меланхоличное настроение. Полная тишина в доме говорит о том, что Сэмми уже спит. Я подхожу к кухонному островку, чтобы долить вина в бокал, когда мой взгляд падает на большой кухонный нож. Тот самый, которым Джеймс пытался вскрыть себе вены.

Рука непроизвольно тянется к нему, а в голове всплывают слова Митчелла: «Несерьёзные ранения заживают практически моментально». А что, может проверить? Особо не раздумывая, я провожу остриём чуть выше запястья, делая горизонтальный разрез. Кровь тут же заливает часть кухонного стола. Проходит минута, две, но рана так никуда и не исчезает.

– Черт, черт, черт! – я панически отбрасываю от себя нож и подбегаю к крану, пытаясь смыть кровь.

Когда на моем плече оказывается чья-то рука, я вскрикиваю, принимая боевую стойку и приготовившись к драке. Но тяжёлый взгляд голубых глаз тут же остужает мой пыл.

– Что ты тут делаешь? Как ты вошёл? – лепечу я.

– Ты не закрыла дверь на замок. Другой вопрос, чем ты тут занимаешься? – Джеймс оглядывает мое тело, и его хмурый взгляд останавливается на моем запястье, с которого все ещё капает кровь.

– Все, что говорил Митч, дерьмо собачье! Рана так и не затянулась, – пытаюсь оправдаться.

Джеймс тяжело выдыхает и качает головой. Только сейчас я замечаю, что с шоколадно-чёрных волос парня капает вода, а его футболка и куртка мокрые насквозь. Непогода за окном разыгралась не на шутку.

Мужчина легонько отодвигает меня в сторону и открывает один из шкафов, доставая аптечку. Именно к ней с утра рванула сестра, когда Джеймс проделал нечто похожее. Разложив на столе необходимые медицинские принадлежности, он усаживает меня на стул и берет запястье.

– Ты должна была сначала спросить меня, прежде чем вытворять такое, – тихо говорит Джеймс, обильно поливая рану перекисью.

Жидкость пузырится и окрашивается в красный, заливая поверхность уже и так испачканного стола. Боль в запястье взрывается с новой силой, и я тихонько шиплю, чем вызываю к себе пристальное внимание Джеймса.

– Ты ещё не обратилась. Да, в тебе уже есть вирус ликантропии, но ты станешь оборотнем только после полнолуния. До этого времени можешь считать себя человеком, – поучает меня Джеймс, туго перевязывая запястье. – Рана заживет, просто не так быстро, как тебе хотелось. Думаю, к утру уже ничего не останется.

Я киваю, продолжая наблюдать за сосредоточенными действиями мужчины.

– Ты весь мокрый, – шепчу я внезапно осипшим голосом.

– На улице дождь, – Джеймс смотрит на меня, как на дурочку, а затем глядит в окно.

– Почему ты был там?

– Ты задаёшь очень глупые вопросы, Алексия. Разве Митч не говорил, что мы будем поблизости?

– Да, но почему ты был на улице в такую погоду? Почему не зашёл? – не унимаюсь я.

– А ты бы впустила, если бы я постучался и попросил войти? – мужчина смотрит на меня исподлобья, завершая перевязку аккуратным бантиком. – Готово, к утру будет как новое. В следующий раз, когда захочешь себя покалечить, дай знать заранее.

Джеймс встает, направляясь к выходу и намереваясь уйти, но я вцепляюсь в его предплечье.

– Подожди. Я не хочу, чтобы ты находился на улице в такой ливень. Тебе приходится торчать там из-за нашей глупости. Останься здесь, – тараторю я.

Мужчина медленно окидывает мое лицо взглядом, затем руку, которая вцепилась в него мертвой хваткой, а после кивает. Не отходя от меня,он медленно снимает чёрный бомбер и вешает на спинку стула. Теперь его тело прикрывает только белая борцовка, и я могу разглядеть татуировки, явно сделанные у хорошего мастера, ведь каждая из них идеальна. Джеймс прочищает горло, давая понять, что я загляделась. Кровь тут же приливает к лицу, и щеки приобретают пунцовый оттенок. Какого черта я разглядываю этого парня так, словно он является лакомым кусочком? Хотя отрицать это было бы глупостью, он действительно выглядит привлекательно.

– Кхм, может хочешь вина? – предлагаю я, отвернувшись от парня и тянусь за ещё одним бокалом.

– Пожалуй, не откажусь, – голос мужчины становится томным и глубоким.

Наполняю оба бокала почти до краев. Мы проходим в гостиную и садимся рядом. Когда мое колено касается сырой ткани джинс, по телу пробегает табун мурашек, что, кажется, не остаётся незамеченным. Джеймс вообще подмечает каждую мелочь, происходящую с моим телом, я вижу это по его глазам.

– Где ты был днём? – задаю вопрос, чтобы как-то разбавить атмосферу.

– Отчитывался перед Альфой. Несмотря на то, что я его сын, это не снимает с меня никакой ответственности.

– Так ты...ты сын Гарри Норвуда?

Джеймс кивает, внимательно наблюдая за моей реакцией, а затем подносит бокал к губам и делает небольшой глоток.

– Значит, я могу задать тебе несколько вопросов?

– Постараюсь ответить на все, – мужчина снова отпивает вина.

– Когда это должно произойти? Когда мы должны обратиться? – спрашиваю я, тоже делая глоток бардовой жидкости.

– Полнолуние через неделю. Так что у вас есть шесть дней, чтобы разобраться со всеми проблемами.

– Это...это больно? – я поднимаю глаза, уставившись на Джеймса.

– Не буду скрывать, это больно. Но я помогу, – Джеймс произносит это с жесткой уверенностью, так что страх перед неизведанным немного отступает.

– Когда мы сможем вернуться к нормальной жизни? У меня работа, а у Саманты вот-вот должна начаться студенческая жизнь.

– Не думаю, что это случится скоро. Новообращённые не могут себя контролировать и опасны для людей. Любая вспышка агрессии может привести к печальным последствиям. Извини, Алексия, – мое имя из его уст звучит слишком мелодично и так чувственно. Или во мне говорит выпитое вино?

– Где ты научилась так драться? – вдруг спрашивает Джеймс.

– В старшей школе ходила на бокс несколько лет. На мне лежала ответственность не только за мою жизнь, но и за жизнь Сэм, я хотела быть готовой к любой ситуации.

Губы Джеймса растягиваются в полуулыбке, но почти сразу лицо возвращает сосредоточенное выражение.

– Если бы я был обычным человеком, то ты бы смогла мне навалять. Ты хорошая сестра, Алексия.

Мужчина одним глотком допивает вино и ставит бокал на столик.

– Лекса. Называй меня просто Лекса, – шепчу я.

– Думаю тебе пора спать, Лекса, – губы Джеймса снова дрогнули в улыбке, а затем он встает, собираясь уйти.

– Джеймс...ты можешь остаться здесь. Если тебя устроит диван, то я принесу подушку и одеяло.

– Что ж, если мое присутствие здесь сделает твой сон спокойнее, то я могу остаться.