Глава 23. Вид для двух пар глаз.
В школу Мерстон пришло лето. Окна стояли нараспашку, так и подмывая сбежать с уроков. И ветерок с запахом солнца, подобно песне сирены, нес с собой зов, перед которым мало кто мог устоять.
Мелоди как раз была одной из немногих, кто успешно противился зову. А что толку? Резвиться на солнышке - это для влюбленных и беззаботных друзей, а не для девочки, которую только что бросил мальчик и чьих родителей вызвали к директору.
Она сердито выхватила из почти пустого шкафчика учебник истории, как будто это он был виноват в ее ссоре с Джексоном. Все выходные она надеялась, что он поймет, как эгоистично себя повел, и извинится. Но на ее айфоне все эти дни не появлялось ничего, кроме циферблата со стрелками. Да, если бы устроить соревнования по упрямству, они с Джексоном точно были бы первыми! Единственное, чем спасалась Мелоди, - это ванильный латте со взбитыми сливками и мечты о предстоящем турне. Еще три дня - и все!
- Мелли! - окликнул ее знакомый голос. Кандис неуклюже бежала к ней в своих бирюзовых платформах «Prada». В полосатом комбинезончике, с яркими летними бусами на шее, она выглядела как сбежавший из магазина манекен, который учится ходить. - Тебя ведь Джексон подвезет, верно?
Она сжимала в кулаке ключи от машины, давая понять, что это не столько вопрос, сколько дело решенное.
У Мелоди сдавило грудь - она тосковала по временам, когда могла ответить «да».
- А ты куда?
Кандис ответила не сразу - подождала, пока проходящие мимо ребята отойдут подальше.
- Мы с Шейном хотели перекусить перед лекцией по греческой мифологии.
«Она серьезно?»
- Кандис, ну какая лекция? Ты же даже еще не учишься в колледже!
- А ты их аудитории видела? Там сидят человек триста. Профессор никого в лицо не знает. Мы с Шейном все время перебрасываемся эсэмэсками. Так клево! Ну так чего, тебя подвезут?
- Ну да, разберусь как-нибудь.
- Стоп, - сказала Кандис, наматывая на палец коралловые бусы. - Ты что, до сих пор не разговариваешь с Джексоном оттого, что он бросил тебя тогда у «Голубятни»?
Ах, если бы все было так просто!
- Он хочет, чтобы я доказала ему свою любовь.
- А ты его больше не любишь, - подытожила Кандис, как заправский психотерапевт. - Бывает.
- Да нет! - возразила Мелоди, наконец-то пересилив свой гнев. Или свое самолюбие? - Люблю! Просто...
А в чем, собственно, дело? «Я не хочу жертвовать ради него своей мечтой? Я не хочу, чтобы он этого хотел? Я злюсь оттого, что мне его не хватает?»
- Я думаю, единственное доказательство, которое его устроит, - это если я откажусь от турне, и...
Кандис ахнула.
- Ультиматум? Он что, выдвинул тебе ультиматум?
- Ну, так прямо он не говорил, но...
Кандис захлопнула шкафчик. В полупустом коридоре звук прогремел, как выстрел.
- Девушкам из семьи Карвер ультиматумов не ставят! - объявила она с таким видом, словно это общеизвестная истина. Она нацепила свои темные очки в красной оправе. - Короче, если он хочет, чтобы ты доказала ему свою любовь, валяй! Докажи!
- Э-э?
- Ну да, докажи, что ты любишь этого классного администратора, Гранита. Чувак-то и правда клевый!
Мелоди хихикнула.
- А когда Джексон станет возмущаться, ты скажи: «А-а, так ты хотел, чтобы я доказала свою любовь к тебе? Ну-у, извини-и!»
Нет, Джексон выше подобных игр, и Мелоди тоже. Однако как идея это выглядело прикольно. А может, ее просто прикалывает то, что она в кои-то веки может заставить одного парня ревновать к другому? Не в том смысле, что ее это так уж прикалывает. А просто - «Кто бы мог подумать?»
Би-ип! Би-ип!
- Ну, мне пора! - сказала Кандис с торопливостью человека, делающего нечто незаконное. - Короче, ты домой нормально доберешься?
Мелоди кивнула.
- Желаю приятной лекции!
Она развернулась на носках своих черных кед. Ее ждал очередной урок мистера Чана на тему о том, как Вторая мировая война повлияла на средства массовой информации. Проверяя эсэмэски в телефоне - а вдруг Джексон тоже по ней скучает, - Мелоди как раз на него и налетела.
- Привет! - обрадовался Джексон. А потом вспомнил все происшедшее и застыл.
С ним были Ляля и двое незнакомых людей, облитых кофе. Одна была высокая и тощая, как фотомодель, дама в маслянисто-желтой кожаной майке на лямках и черных кожаных брюках. Ее лакированные туфли на шпильках были усажены крохотными серебристыми шипами. Рядом с ней стоял белокурый, пухлый, как зефирина, дядька в обтягивающем спортивном костюме. Еще одна печенька и немного шоколадной глазури - и вот тебе «Choko-pie».
Пока Джексон делал вид, что старательно разглядывает что-то в другом конце коридора, Ляля выпихнула вперед Мелоди.
- Познакомься, Мел! Это Брижитт То и Дикки Дэлли.
Вот эта зефирина и есть Дикки Дэлли? Спортсмен? Харизматический лидер? Плейбой? Фу-у, какой же он толстый!
- Здрасьте, - выпалила Мелоди и побежала было дальше в сторону кабинета истории.
Но холодная рука Ляли перехватила ее.
- Мелоди - ведущая вокалистка группы «Свинцовые перья». Когда она вернется из своего турне, она станет заметной фигурой в кругу музыкальных талантов школы T'eau Dally.
Джексон издал странный звук - будто чихнул, не раскрывая рта. У Мелоди засосало под ложечкой.
Брижитт поджала губы в помаде сливового цвета.
- Magnifique! - промурлыкала она. - J'aime vos plumes [12] , - добавила она, щупая перья в волосах Мелоди. Мелоди стояла неподвижно, подавляя желание раздраженно отмахнуться.
- Любишь охоту? - с сиплым смешком спросил Дикки.
- Между прочим, Джексон - ее бойфренд!
И Ляля широко улыбнулась.
Мелоди ахнула.
- Ну, на самом деле...
- Ха! Да ты малый не промах!
Дикки ткнул Джексона локтем в бок. Джексон уронил телефон. Мелоди уронила челюсть. Этот Дикки какой-то совсем дикий!
- А что, Джек, - продолжал Зефирчик, - эта ранняя пташка уже съела твоего червячка, а? А-ха-ха!
«Ой, фу-у!»
- Qu'est-ce que c'est? [13] - недовольно проговорила Брижитт.
- Гы-ы, каламбурчик! - радостно воскликнул Дикки. - Птичка съела червячка, киска съела птичку! Понимаешь, нет?
Судя по кислому выражению лица Брижитт, она не поняла ни слова.
- Мы в последнее время мало общаемся, - сказал Джексон.
Мелоди уставилась на него во все глаза. Это все равно что опрыскаться дезодорантом и сказать, что принял душ!
- Я бы сказала, что мы вообще не общаемся!
- Приятно слышать, - сказал Джексон и резко провел пальцем по экрану айфона. - Ничего, если я отлучусь ненадолго, поменяю статус в «Фейсбуке»?
- Ха! Так ты, стал быть, теперь ничейная? - осведомился Дикки у Мелоди.
Брижитт цокнула языком и похлопала Мелоди по плечу.
- Похоже на то, - сказала она Джексону.
- Не притворяйся. Это была твоя идея.
- Что именно? То, что ты бросил меня возле бара посреди ночи, или то, что заставляешь меня чувствовать себя виноватой за то, что я реализую свою заветную мечту?
- Только ты способна заставить себя чувствовать себя виноватой! - уверенно ответил Джексон.
- И только ты способен говорить такие напыщенные глупости! - отпарировала Мелоди.
Темные глаза Ляли расширились от ужаса.
- Слушай, Джексон, давай уже закончим показывать гостям школу, а?
- Ага, классная идея! - рявкнул он и зашагал прочь по коридору. Ляля и Брижитт заторопились следом. Дикки плечом припер Мелоди к стенке.
- Закончишь колледж - позвони мне, ага?
Он подмигнул ей и зашуршал прочь во всем своем нейлоновом великолепии.
Мелоди кипела от гнева. Она не представляла, как она сейчас высидит урок у Чана. Вместо этого она побежала в раздевалку и распахнула дверцу шкафчика, чтобы с грохотом ее захлопнуть. И еще раз. И еще. И еще...
Динь!
Мелоди полезла за телефоном в карман обрезанных выше колена джинсов. Наконец-то он решил извиниться!
КОМУ: МЕЛОДИ
22 июн 10.17
ГРАНИТ: Приходи на крышу.
КОМУ: ГРАНИТУ
22 июн 10.17
МЕЛОДИ: С удовольствием!
***
Железная дверь хлопнула у нее за спиной. Теплый ветер растрепал ее хвост, перья разлетелись по бетонной крыше. Неужели Джексон всерьез думает, что это ее вина?
- Эй! Привет! - крикнул Гранит. Он стоял, привалившись к гудящему кондиционеру.
Мелоди подбежала к нему, радуясь возможности отвлечься.
- Смотри! - сказал он, взяв ее за руку и подведя к краю крыши. На фоне темно-серой футболки с кармашком каменные глаза Гранита отливали зеленым. Сердце у нее снова отчаянно заколотилось. - Отсюда все выглядит совсем другим!
Он указал своей жилистой рукой в сторону парка Риверфронт. Карусель вращалась медленно, точно музыкальная шкатулка. А за ней текла река Вилламетт, гладкая, точно струйка расплавленной карамели.
- Город как игрушечный, - сказала Мелоди. Люди на Мэйн-стрит выглядели как гватемальские шерстяные куколки, которых кладут под подушку, чтобы избавиться от тревог. Она попыталась представить себе, какие у них могут быть тревоги. Любовь? Работа? Семья? Все эти мелочи казались не такими уж важными тут, наверху. - Просто не верится, что я никогда здесь не бывала.
- Горгульи всегда смотрят на мир, как из пентхауса. Но ты, - он развернулся к ней лицом, - ты потратила так много времени, сидя в этой коробочке!
Он указал на здание у них под ногами.
- Когда поднимешься достаточно высоко, начинаешь понимать, что уже ничто не удержит тебя внизу.
- Ну да, если не считать земного притяжения, - пошутила Мелоди.
Он насмешливо закатил глаза и взял ее за руку.
- У тебя сотни возможностей. Миллионы вариантов. Надо только выйти наружу и осмотреться!
На этот раз Мелоди позволила себе заглянуть Граниту в глаза, глубоко-глубоко. А может, он и прав. В последнее время она чувствовала себя загнанной в угол, застрявшей на распутье между школой и «Свинцовыми перьями», между лагерем «Крещендо» и турне, между Джексоном и...
Он продел указательный палец в пряжку ее ремня и подтянул ее поближе. Она заложила волосы за уши. Он провел пальцем по ее щеке и приподнял ее подбородок. Летнее солнце отражалось в его глазах, точно в камушках на дне прозрачного горного ручья. Он наклонился ближе. И Мелоди не отстранилась.
«Я же так никогда не делаю! Вот Кандис - да. А я в игры не играю. Я не целуюсь на крышах. Ультиматумы ни к чему не ведут. Любовь - это компромисс. И потом, я же не люблю Гранита. Я люблю Джексона...
Но Гранит мне нравится. Ужасно нравится! И мы оба любим музыку, и большую часть своей жизни прожили на краю, в стороне. Вокруг происходили разные события, но мы не были их частью. И потом, он классный! Мне всегда было интересно, каково это - целоваться с ним. А Джексон уже изменил статус на «Без пары», и...» И их губы встретились.
Поцелуй Гранита был крепким и уверенным, страстным и властным. Гудки машин внизу, на шоссе, вплетались в ритм ее колотящегося сердца, создавая то, что она про себя называла «их песней». У них с Джексоном все кончено, и это уже официально. Она двигается дальше. Этот поцелуй ей нравится. Действительно нравится. До щекотки, до поджатых пальцев ног. Но все-таки, насколько все по-другому...
Целоваться с Гранитом было все равно что пить залпом горячий эспрессо. А с Джексоном это было больше похоже на мокко с белым шоколадом. У камина. Под мягким пледом, и...
Бамм!
Железная дверь снова хлопнула. Мелоди инстинктивно отстранилась и открыла глаза. У двери стояли Джексон, Ляля, Брижитт и Дикки.
- Ага, похоже, эта птичка улетела! - объявил Дикки.
Ляля закрыла рот обеими руками. Брижитт с чисто французским энтузиазмом продемонстрировала Мелоди два больших пальца.
Джексон включил свой карманный вентилятор и отвернулся.
- А здесь мы устроим смотровую площадку школы T'eau Dally, - сказал он и повел всех на северную сторону здания, забрав с собой все тепло летнего дня.
Гранит убрал прядь волос с ее лба и улыбнулся.
- Похоже, все разошлись!
И он снова притянул ее к себе.
И Мелоди снова усомнилась: стоит ли? Можно ли?
А потом ответила на поцелуй.