Глава 5
Едва Гейл переступил порог Глубоководья, только успели блеснуть вдали золотые башни, он тут же почувствовал, как желудок задрожал от урчания. Впереди огромным одеялом лежал зеленый луг, чистый, не тронутый толстыми корнями деревьев. Если идти вперед пару часов, можно наткнуться на небольшую деревню, построенную на берегу бесславной реки. В этой деревне живут послушники Эльдат, покинувшие Глубоководье и нашедшие покой в уединении с природой. Достав наливное яблоко, Гейл, устало выдохнув, аккуратно откусил его, понимая, что следующая остановка будет нескоро. Возможно, последователи богини мира позволят ему отдохнуть в их просторах какое-то время.
Гейлу было приятно узнать, что свою сноровку он не растерял. Таская средней тяжести рюкзак на плечах, он смог идти без ноющей боли в ногах. И даже яркое солнце, бьющее по глазам, было не в силах его ослабить. Свежая трава лугов, щекочущая голые щиколотки, казалась волшебнику мягким покрывалом. Он даже ненароком представил совсем другую жизнь; где он, в объятиях Тав, нежиться в пучине шелкового покрова, любуясь лазурным небосводом. От этой фантазии он неловко прокашлялся — стоило узнать, что подруга сбежала от своего женишка, как он тут же принялся мечтать. Не сильно благородно.
Он отвел мысли в сторону своей миссии, долга, и тут же встряхнул головой, дабы от них избавиться. Волшебник не успел вдоволь отдохнуть, как его отправляют в очередной поход во благо Плетения. Какая незадача: живешь себе спокойно, как вдруг все меняется, и спасти мир единожды становится мало. И каждый день, даже мирный и не предвещающий беды, превращается в приключение.
Впереди редкими крапинами восстали ели, и за ними мерещился блеск голубой реки. Безымянная узкая река, оба берега которой четко виднелись, спокойной гладью лежала вдоль невысоких домов из камня. Гейл ожидал увидеть деревню полу-разрушенной, такой, какая была у гоблинов неподалеку от Изумрудной рощи. Но с каждым сделанным в сторону деревни шагом Гейл находил ее чистой и развитой, пускай и не окруженной высоченным каменным забором. Нет, она была открытой и дружелюбной, как и все, кто поселился в ней во имя богини Эльдат. Встретили его окна двухэтажных домов, протиснувшись сквозь которые, Гейлу удалось попасть на небольшую площадь. Она не была покрыта камнем, на ней не стоял пафосный фонтан; это был пустой кусок земли с небольшими прилавками торговцев. Повернув голову влево волшебник наткнулся на рыбаков, шурующих с берега реки, а по правую руку Гейл увидел танцующих недалеко от местной «школы» деток.
— Гляньте, еще один чужак, — проговорил незнакомец в неряшливой большой рубахе на перекос. Он сидел возле колодца, что стоял недалеко от длинного домишки с огромной табличкой «Приют».
— Еще один? Что, наводнение туристов? — в шутку спросил Гейл, и незнакомец усмехнулся, вальяжно тыкая пальцем в дом.
— Видишь Приют? Туда приходят бродяги поспать, поесть, выпить, прежде чем либо удрать отсюда, либо вернуться в свое вылизанное Глубоководье,— на третьем сказанном незнакомцем слове Гейл почуял не самый приятный аромат похмелья, что тянулся с потресканных губ парня, — а сейчас там остановилась целая делегация дроу. Дроу! Ты можешь в это поверить?
Гейл нахмурился, удивленно осматриваясь по сторонам. Дроу пришли в наземную деревушку и она все еще стоит не побитая? Волшебник не был расистом, но приключения в Подземье сказались на его отношении к жителям подземного мира. И если в деревню пришли дроу из самого Мензоберранзана, как долго протянут бедолаги под защитой мирной Эльдат?
— А я могу немного отдохнуть в Приюте? — любопытство взяло верх, когда у входа в приют мелькнула белобрысая голова.
— Да как хочешь, если синие эльфы тебя не смущают, — разводя руки пролепетал незнакомец и принялся дальше куковать у колодца. Гейл любезно улыбнулся, прежде чем, более настороженно, зашагать в сторону длинного дома. Когда он оказался у хилых дверей, до его ушей дошел презренный тихий лепет непонятного ему языка; дроу внутри переговаривались, явно решив, что Приют ныне их временное личное пристанище. Прислонившись ухом к дверям Гейл принялся изучать гостей Наземного мира; их интонацию, настроение, эмоции — что угодно, лишь бы понять, что они здесь забыли.
И в какой-то момент, Гейл так увлекся, что даже не заметил, как деревянная дверь скрипит от тяжести по другую сторону, а после распахивается, откидывая его на несколько шагов назад. Волшебник испуганно смотрит на высокое стройное тело мужчины-дроу, что с недовольством смотрел на человека с верху вниз. Длинные до плеч белокурые волосы закрывали правую сторону лица, отчего оно казалось еще более грозным и загадочным. Красные глаза раздраженно изучали лицо Гейла. Доспехи висели на синем теле дроу тяжелым свинцовым грузом, подчеркивая его могущество. Хотя, выглядывающее за широкой спиной женское лицо казалось Гейлу куда более грозным, чем воин перед ним.
— Что тебе надо? — процедил дроу, сощуривая синие веки. Гейл выпрямился, с удивлением поглядывая за спину дроу, чтобы понять, справится ли он со всей сворой.
— Я... просто хотел выпить и отдохнуть от суеты Глубоководья, — поджимая губы лепетал Гейл, улыбаясь дрожащим губами, — а вы за какой такой надобностью здесь?
— Ты думаешь мы будем отвечать на твои вопросы? — с пренебрежением бросил воин-дроу, а после, женщина за его спиной с надменно задернутым носом что-то прошептала ему на ухо. Лицо мужчины изменилось, став пугающе улыбчивым, холодное лицо озарилось недоброй ухмылкой. Он посмотрел на Гейл исподлобья и как-то задумчиво вцепился в него взглядом, — ладно, пока побудешь у нас, - а после, схватив волшебника за шиворот мантии, затащил его вглубь Приюта.
***
Позади за нашими спинами меркли огни Подземья. Мы карабкались по лестнице в узком вертикальном проходе, больше напоминающем нору крота. Впереди меня полз Горн, ловко прыгая с одной деревянной палки на другую, пока снизу кряхтела Шэдоухарт, с трудом хватаясь мозолистыми ладонями за лестничные грани. Путь был невозможно длинным, конца, казалось, не видать до следующего дня. Мои мышцы затвердели еще полчаса назад, когда, как я думала, мы прошли половину пути. Невероятно, насколько глубоко тянулись дороги к Подземью.
Но двигаясь в полной тишине и упорстве вверх, вскоре мы узрели проблески белого света. Конец дыры, из которой мы ползли, оказался в подвале одного из домов небольшой деревушки. Дом — точнее, склад — был весь в пыли, нелюдим, внутри валялись мешки да тряпки, а на крючках весели примитивные изделия труда, мотыги, лопаты, серпы. Сквозь расщелины и неровные оконные рамы тянулся солнечный свет. Мы встали на твердую землю ногами, все еще покачиваясь после тяжкого путешествия; я с ужасом осознала, что еще не раз воспользуюсь этой дорогой, когда придется возвращаться за короной. Горн размял спину, немного похрустел шейным позвонком, прежде чем захлопнуть деревянный люк за нами и забросить его небольшим количеством сена. Интересно, как часто дроу отсюда попадают в Наземный мир.
Я встала у оконной рамы и с тоской посмотрела наружу; отсюда виднелась нерасторопная жизнь людей, полная спокойствия и гармонии — другими словами у них было все, чего я хотела после победы над Абсолют. Я увидела как пара мужчины и женщины обнимались возле скромных посевов, огороженных маленьким деревянным заборчиком. Вряд ли жизнь с Астарионом была бы настолько нормальной, но о чем-то подобном я и мечтала после нашего взаимного признания в любви. Шэдоухарт подошла ко мне, выглядывая наружу с меньшим интересом.
— Где-то там, за лугами, стоит прекрасное Глубоководье. Мы могли бы быть там через считанные пару часов, будь у нас корона, — с долей сарказма произнесла та, а после отошла, оставив меня в собственных раздумьях.
— Идем, нас ждут мои сторонники, — нетерпеливо протараторил Горн, оглядываясь по сторонам.
— Если ты ведешь нас в ловушку, я убью тебя и всех твоих синих дружков, просто напоминаю, — язвила Шэдоухарт, прежде чем мы вышли из склада наружу. Глаза чуть пощипало от солнечного света, и немного дало в голову от шума деревенской жизни вокруг, но в целом, я была рада оказаться здесь. Жаль, что без короны.
Горн вел нас сквозь тесные улочки, на которых нас провожали удивленные и слегка напуганные взгляды. Разумеется, дроу в нашей компании напрягал местных, но их реакция была гораздо терпеливее, чем могла быть. Да и после недолгого знакомства с Горном, могу поклясться, он самый безобидный подземный эльф из всех, что я знала.
Мы приблизились к длинному дому с вывеской «Приют» небрежно нацарапанной на доске. Уже отсюда я видела как мелькают белые волосы в небольших окнах заведения, и слышала, как пытливый голос точно допрашивает кого-то. Видно, дроу нашли себе игрушку для битья среди местных.
Удивительно, но Горн постучал в дверь, несмотря на то, что место было общедоступным. Нам открыл высокий коренастый дроу в тяжелых доспехах, что сначала пропустил Горна, а потом с неудовлетворением осмотрел нас.
— Этих, что, тоже пускать? — недовольно произнес он, смотря на Горна через плечо. Тощий дроу-маг хило кивнул, подзывая нас за собой взмахом ладони.
Без лишних слов темно-синий громила пропустил нас внутрь. Вокруг — обычная ночлежка с пустующим бедным баром, хлипкими столиками и скрипучей лестницей наверх, видно к кроватям. Запах дерева отчетливо исходил от стен заведения, и все было таким слабеньким, точно дом развалится при первом дуновении ветра.
А впереди нас ждала женщина-дроу с короткими белыми волосами по мочку уха. Ее глаза были гораздо светлее, будто разбавленные водой рубины. Ее кожа больше уходила в серый оттенок, на щеках просвечивался бедно-розовый румянец. Она была высокой, облаченная в доспехи с паучьей брошью на груди. На ее поясе зияла бордовым светом булава. Она не носила корону, но я сразу узнала в ней жрицу Ллос, матриарха своего Дома. Рядом с ней стояли два мужчины, один с длинными белыми косичками до плеч, второй с убранными в прямой хвост волосами — оба в мантиях до пола и с посохами за спиной. Я без особого интереса осмотрела делегацию, прежде чем наткнулась взглядом на привязанного к стулу юношу. Он сидел в углу, склонив голову так, что запачканные кровью каштановые пряди свисали вниз, закрывая лицо.
— Госпожа Аран, эти две наземные женщины спасли мою жизнь, — неожиданно Горн упал в ноги женщины. Ее злобное высокомерное лицо смотрело на него сверху вниз, без каких-либо чувств, — Амелин послал их убить меня. Потому что я знаю все о ее новоиспеченном войске. Амелин объявит вашему дому войну, даже после вашей помощи ей в битве с матерью за власть. Резан на ее стороне.
Я не слушала Горна, лишь молча сверлила силуэт мужчины взглядом. Его защищали тени дома, что прятались в углу, там, где он был связан. Его плечи вздрогнули, и мужчина медленно поднял голову — с моих губ сорвался шокированный вздох, когда я узнала в нем Гейла. Гейла Декариоса.
— Не может быть..., — прошептала я, растеряно смотря на Горна и жрицу. Шэдоухарт хмуро смотрела вперед, словно тоже не верит своим глазам, — Гейл...
— Ох..., — прохрипел тот, разминая окаменевшие суставы, — девчонки.. рад вас снова видеть..
***
Линии на портрете были плавными, краски были густыми и плотными, так, что нарисованное на полотне лицо пугало своей реалистичностью. Зачарованный слуга замка Астарионна медленно выводил каждую деталь; начиная прямым носом с едва заметной горбинкой, заканчивая голубыми, ясными глазами.
Астарион сидел на диване, наблюдая, как слуга вырисовывает лицо его возлюбленной Тав. Не отрывая взгляда, следил, как из размашистых пятен красок проявляются знакомые черты. В его руках кубок вина, что он попивает медленно, растягивая удовольствие. Спустя несколько взмахов кистью, на Астариона уже смотрела эльфийка; стояла в анфас, озаряя комнату благородным взглядом. Ее кожа цвета слоновой кости контрастом сияла на фоне черных волос. Черные пряди, в свою очередь, были заплетены в пару толстых кос на затылке, откуда были распущены по плечам и шли вниз, к концу линии ребер. Из-за острых скул выглядывали длинные уши. Пухлые губы слегка тянулись в улыбке. Она была такой нежной в их первую встречу, в их первые дни знакомства; добрая и отзывчивая слуга Селунэ, без тени страха смотрящая в очи врага. Бросающаяся в бой без капли сомнений, озаряющая весь грешный мир божественным светом. Она была так чиста до любви с ним, что Астариону хотелось рассмеяться во все горло, до боли в легких. Он испортил ее, очернил, подчинил. На портере она смотрела на него с нежностью и каким-то незримым достоинством — но он видел осуждение в этих нарисованных голубых глазах. В этих больших, с нависшим веком, глазах, которые блистали бликами и точками, оставленными умелой кистью художника. Художник одним движением рук заставил ее лицо сиять, волосы блестеть, сделал ее губы краснее крови и спелых плодов ягод, но это все ложь.
Астарион поднимается и грозно шагает к портрету. Резким взмахом он бросает кубок с вином в полотно, забрызгивая картинку темными пятнами, второй рукой откидывает художника в сторону. Тот падает, проезжая по полированному полу дальше, к стене, с ужасом наблюдая за каждым действием хозяина.
Вампир выпускает когти, проезжая с противным скрипом вдоль картины и разрубая лицо возлюбленной на четыре части. Блестящие волосы, чистое лицо, красные спелые губы — все это ложь, выглядела она совсем не так. Голова ее была грязной, кожа заляпана засохшей кровью, губы были потресканы, и к концу их путешествия она практически не улыбалась. Лицо, нарисованное на полотне, были лишь тенью прошлого, это лицо было символом его любви; то, какой он видел ее до самой последней секунды. Видел ее самой красивой женщиной, даже когда ее тело было похоже на израненного и запачканного бездомного. Прикрыв глаза на секунду он вдруг вспоминает ее уставшее лицо в ночь перед решающим сражением. Она лежала на его коленях, вычерчивая понурым взглядом горизонт. Отшатнувшись на месте, Астарион тут же прогоняет навязчивое видение. Лишь на мгновение он задумался; так ли выглядит она сейчас? Все также заплетает косы на затылке? С тем же бравым взглядом стоит на пороге новой жизни? Ясен ли взгляд ее голубых глаз? Очистилась ли от крови и грязи, от смрада умершей плоти врага?
Стала ли она счастливее без него?
Он надеется, что стала. Он хотел бы найти ее на цветущем лугу, среди теплого летнего дня, чтобы она сидела на мягком покрывале с корзинкой, полной фруктов. Чтобы пришел он, точно темный всадник ночи, и отобрал ее счастье. Чтоб ее чистое лицо помрачнело, чтобы из пухлых красных губ пронесся вопль ужаса — и она навсегда потеряла бы счастье, которое обрела.
Он хотел чтобы она почувствовала, каково было ему.
— Ваше высочество..., — на пороге гостиной послышался трепет взмахов крыльев. Астарион и не заметил, как разнес картину в щепки и осушил слугу до последней капли крови. Взбешенный хозяин посмотрел на летучую мышь, парящую на одном месте.
— Что тебе? — будто и не своим голосом произнес вампир, вытирая залитый кровью подбородок.
— Наши сведения таковы — нечто защищает Тав от слежки. От магии, от поиска, — мышь щебетала, словно боясь, что умрет прежде чем договорит, — ее защищает свет Селунэ. Тав попросила защиты у своей богини, чтобы спрятаться.
— И какой мне прок от этих слов? — Астарион успокоился, качаясь от усталости. Его тело словно испустило дух. Он медленно прошел к дивану, где раннее следил за неспокойной кистью художника, и устало развалился на мягкой обивке, — мне, что, бросить вызов самой Лунной деве теперь?
— Нет, я не об этом, мой хозяин, — суетливо затрепетала мышь, — важно лишь то, что Тав работает под руководством Селунэ. А значит, ее путь лежал не абы куда, а в Глубоководье, в ее самый большой и знаменитый храм.
— Дом луны..., — прошептал Астарион, выдерживая взгляд на пустоте. Как только слова сорвались с его губ, он вдруг провалился в иное воспоминание...
Ночь. Уже недалеко мерещиться тропа, ведущая к окраинам Драконьего перекрестка. За ним отсюда даже виднелись длинные каменные стены города и крепость, где некогда правил герцог Рейвенгвад. Тав сидела одна, укрывшись полу рваным пледом, найденным где-то в окрестностях Лунных Башен. Ее небольшой худощавый силуэт притаился на разломах какой-то каменной постройки, вблизи которой они разбили лагерь. Астарион смотрел, как она мечтательно устремила взгляд куда-то вдаль. Он боялся даже вздохнуть слишком громко, лишь бы не мешать ее глубоким уединенным размышлениям.
— Я знаю, что ты здесь, Астарион, — пролепетала та, не сдержав улыбку. Вампир слегка пошатнулся от удивления, но усмехнулся, радуясь, что теперь он может присоединяться к ней. Астарион присел рядом, слегка касаясь ногой ее бедра. Сердце их замирало от открывающегося вида.
— Врата Балудра. Совсем близко, — прошептал тот, сам не зная, страшно ли ему или радостно от этой мысли.
— Да. Дом близок, — ответила Тав, опуская взгляд вниз, — если бы не вся эта история, я бы хотела быть не здесь.
— Правда? Надеюсь в месте, где мы все же рядом друг с другом? — невинно пролепетал вампир, сплетая свои пальцы с ее. Девушка смущенно улыбнулась, растворяясь в своих грезах, где, должно быть, найдется место и для него.
— Я хотела бы быть в Доме Луны. Храм Селунэ в Глубоководье, — она вдруг повернулась к нему и заглянула так глубоко в его глаза, что тот даже задержал дыхание, — отведешь меня туда, как все закончится?
— Конечно, — белые щеки покрылись смущением. Астарион поправил плед на ее плечах, прежде чем сжать ее тело в своих руках, заключая в крепкие объятия, — я пойду за тобой куда угодно, Тав.
— Дом Луны, — Астарион хрипло посмеялся, ощущая, как зловещее возбуждение проходит сквозь его тело, — значит будем искать там. Я сдержу свое обещание, моя милая Тав.