Глава 14
Военный поселок тонул в предрассветных сумерках. Двухэтажные деревянные дома уже глядели друг на друга своим горящими глазами-окнами и немного разгоняли зимний ледяной мрак. Из труб валил густой пар, поднимавшийся в ясное небо, усыпанное бессчисленным количеством звезд.
Сегодня будет солнечно. Но мороз окрепнет.
— Такое спокойноное утро, — тихо произнесла Алисия, подойдя ко мне и спрятав руки в меховую муфту. — Словно и не было ничего страшного. Словно не произошло никакого несчастья.
Я посмотрела на ее легкую улыбку. И поняла, что впервые видела, как она улыбалась.
— Мы обязаны вам жизнью, мисс Каспар.
— Вовсе нет! — Воскликнула я. — Никто мне ничем не обязан.
— Вы уберегли нас от опасности. И не раз.
— Я здесь именно для этого.
— Но ведь вы не та мисс Каспар, которая должна здесь быть на самом деле, — произнесла она мягко.
Я ощутила, как внутри меня что-то с грохотом упало. Это было сердце. Улыбка герцогини вызвала еще больший ужас, чем вполне ожидаемая злость. Мне захотелось провалиться сквозь землю от жгучего стыда, но ее голубые глаза вцепились в меня, как два крючка.
— Вы знаете? — С трудом проговорила я.
— С самого первого дня. Эвелина подслушала ваш разговор с капитаном.
— Но почему...
— Я была уверена, что вы оказались в моем доме не из-за злых намерений. Очевидно, что вас привела судьба. Вы должны были приехать в Рейвон, должны были встретить этих людей. Должны были помочь мне. Кто я такая, чтобы мешать судьбе плести ее интриги? Вот почему я ничего не сказала. Хотела убедиться.
Слова застряли в горле. Я не смогла выдавить из себя ни звука. Лишь только молча смотрела на Алисию, не в силах сформулировать хоть какое-то внятное предложение.
Она вытащила руку из муфты и погладила меня по плечу.
— Все в порядке, Алла. Вам необязательно что-то говорить. Да и что тут скажешь? Жизнь — очень непредсказуемая вещь.
— Ваша Светлость, мисс Каспар, — обратился к нам Трой, — не хотите ли сесть в автомобиль? Неизвестно, насколько еще задержится капитан.
— Благодарю, офицер Кайлех, но мне хочется полюбоваться предрассветным небом, — ответила Алисия.
— У меня больше нет сил сидеть в автомобиле, — добавила я.
Трой кивнул, а я перевела взгляд на главный вход в штаб разведывательного батальона. Капитан исчез за широкими белыми дверями почти час назад, и мы все уже стали понемногу замерзать. Неужели так трудно договриться с командиром о недолгом приюте? Мне казалось, что военная солидарность поможет быстро решить этот вопрос. Но, кажется, это было не так.
От скуки я стала рассматривать двухэтажное здание штаба, выкрашенное в нежно-голубой цвет. Оно выглядело простым, я бы даже сказала аскетичным. Таким его делало отсутствие барельефов, лепнин и колонн, которыми так любили украшать государственные здания в городе. Перед его входом стояли два вазона с мерзлыми крючковатыми стеблями каких-то цветов, а к дверям вела широкая белая лестница. Все выглядело чисто и опрятно. Впрочем, как и весь военный поселок.
Спустя еще двадцать минут из пасти массивных дверей вылез капитан Хаспелл. По его лицу не было понятно, одобрили ли нашу просьбу или отправили восвояси. На нем как всегда застыла серьезная маска, а в глазах сверкала отчужденность. Или, быть может, так казалось только мне?
— Командир разрешил остаться на ночь, — объявил он, встав перед нами. — К моему удивлению, он даже оказался рад нашей компании.
— Вы что, его как-то очаровали? — Я выгнула бровь и усмехнулась.
— Не я. А королевские гербы на автомобиле, которые он увидел в окне. К нашему счастью, командир Бейл слишком честолюбив, чтобы не протянуть жирную потную руку помощи самой герцогине Кеймьяр.
— Нам необходимо доложить ему о пожарах? — Подал голос Трой.
— Нет, нам не нужна паника. Телеграфируйте в столицу. У нас слишком мало информации.
— Так точно!
— Идите в штаб. Я разберусь с автомобилями и приведу шоферов.
Командир Бейл встретил нас в приемной. Это оказался толстый сальный мужик в черной военной формой и голубыми погонами на широких плечах. Его узкие глазки широко открылись при виде герцогини, а тонкие губы растянулись в широкой улыбке, оголив ряд кривых зубов. От него веяло каким-то дешевым одеколоном и лосьоном для бритья, от запаха которых стало подташнивать.
После нескольких учтивостей он выделил отдельные комнаты в штабе для герцогини с ее камеристкой и для капитана. Я, офицер и шоферы должны будем довольствоваться маленьким закутком и сбитыми жесткими матрасами, которые нам уступят солдаты. Но меня это не тревожило. Накопившаяся за несколько дней усталость давала о себе знать. Я медленно двигалась, туго соображала. И мне все время хотелось спать. Поэтому, когда я услышала фразу "сможете отдохнуть", мне стало совершенно плевать, на чем отдыхать. Хоть на голом полу. Да я бы даже согласилась спать в автомобиле, если бы не жуткий мороз.
Как только я проводила Алисию и ее служанку до комнаты и убедилась, что все в порядке, тут же отправилась в маленький читальный зал, где для нас обустроили спальные места. Книг в зале практически не было, и я поняла о его предназначении только по нарисованным от руки плакатам о том, что "чтение — не столько развлечение, сколько великая сила для развития ума".
Хоть матрас и оказался достаточно жестким, мне он показался пуховой периной. Пушистым летним облаком, которое уносит в другие миры. Я грохнулась на него, как мешок с картошкой, и сразу же провалилась в сон, проспав почти до самого вечера.
Не знаю, что меня разбудило. Я открыла глаза и почувствовала себя еще больше уставшей, чем до сна. В читальном зале никого не было, хотя очевидно, что на других матрасах тоже спали. Вокруг стоял синий мрак, и лишь тонкая полоска света из-под двери обозначала путь к выходу.
Я приподнялась, и с моих плеч упал черный мундир. Хватило секунды, чтобы понять, кому он принадлежал и кто так заботливо укрыл меня, пока я спала. В душе загорелось сильное чувство благодарности, постепенно превращавшееся в нечто похожее на нежность. Я провела рукой по ткани и коснулась холодных погонов. Только почему-то они оказались не прямоугольными, а круглыми. И вовсе не погонами, а эполетами. Капитанскими эполетами.
От удивления я даже отбросила от себя мундир, как будто он превратился в черное чудовище. Затем опомнилась и схватилась за него, испугавшись испортить.
Нужно срочно его вернуть! А потом помыть руки, чтобы не заразиться от Хаспелла цинизмом и жуткими манерами.
В выделенной для него комнате, капитана не оказалось. Я с облегчением выдохнула и вошла внутрь, аккуратно положив мундир на кровать. Проходя через весь коридор я постоянно возвращалась лишь к одной мысли: какого черта? Он что, решил вдруг проявить заботу? Зачем? Вряд ли из-за чувства вины. И вряд ли из-за благодарности. Следы от его пальцев на моей шее до сих пор не прошли. Если он думает, что так сможет извиниться, то сильно...
— Уже проснулись, мисс Каспар? — Хаспелл возник из-за угла, словно тень. Я чуть не врезалась в него. — Надеюсь, вы смогли отдохнуть.
Он был в одной рубашке и черных брюках, и его русые волосы выглядели такими взъерошенными, словно он сам только что встал с постели. Я невольно попятилась назад, не желая отвечать ему.
— Пойдемте со мной, — сказал он, подтолкнув меня в сторону своей комнаты.
Закрыв за нами дверь, он зажег киросиновую лампу и указал мне на письменные принадлежности, которые лежали на столе. Ничего не сказав, капитан накинул мундир и встал у окна.
— Зачем это все?
— Уверен, вам есть кому написать, мисс Каспар. И пока для этого есть возможность, воспользуйтесь ею.
Я бросила на него потеплевший взгляд и обмакнула ручку в чернила.
Рассказать все и написать как можно меньше оказалось намного сложнее, чем я думала. Я старалась не вникать в подробности и кратко описывать факты и события. Половина моего письма состояла из пересказа случившегося, а вторая — из вопросов. Мне хотелось узнать от дедушки слишком много, но я понимала, что сейчас необходимо получить ответы на вопросы, связанные только с огнем. О странном видении я пока решила умолчать.
Когда на бумаге появилась последняя точка, я сложила лист в журавлик и провела пальцами по его крыльям, чтобы пропитать магией.
— Что вы делаете? — Спросил капитан, внимательно наблюдая за моими действиями.
— Зачаровываю бумагу, — буднично ответила я. — Так письмо дойдет намного быстрее. К тому же ответное послание найдет меня абсолютно везде, где бы я ни находилась.
Закончив пропитывать журавлика магией, я открыла окно, и бумажная птичка вспорхнула с моей ладони, исчезнув в сумраке вечера.
— Это безопасно?
— Не очень. Журавликов часто перехватывают. Но в моем письме нет ценной информации. Я боюсь только за то, что оно не дойдет до дедушки, и я не смогу получить ответ.
— Полезный навык.
—Пожалуй. Это называется бытовой магией. Я могу и волосы покрасить. Хотите?
— Не стоит, — усмехнулся он. — Но бытовая магия вам сейчас очень пригодится.
Он привел меня на кухню и, когда я увидела огромную кучу грязной картошки, у меня полезли на лоб глаза. Я уже хотела равзернуться и уйти, но капитан переградил мне путь.
— Вы что, издеваетесь? — Взревела я и побагровела от злости.
— Да, — ответил он с ехидной улыбкой. — Издеваюсь.
— Я не буду чистить картошку!
— Ну, ночлег же надо как-то отрабатывать, — пожал плечами он.
— Думаете, я возьму и сделаю все, как вы хотите?
— А какой у вас выбор? Хотя подождите, выбор же есть. Скажу офицеру Кайлеху отвезти вас на ближайший вокзал завтра утром.
Он направился к выходу, а я подобрала с пола картошку и бросила ею в него. Она прилетела прямо в его спину, и капитан ошарашенно обернулся с перекосившимся от гнева и удивления лицом.
— Знаете, что я могу сделать за такие вольности? — Он угрожающе пошел на меня.
— Что? Задушить? Ударить? Этим вы меня не удивите.
Хаспелл остановился в нескольких сантиметрах от меня.
— О чем вы говорите, черт вас побери? — Яростно прошептал он.
— О чем? — Я сняла с шеи платок, показав ему синяки.
В его холодных голубых глазах промелькнул ужас.
— И вы еще смеете спрашивать?
Он тяжело вздохнул. Я заметила, как его ярость сменило что-то другое. Неужели стыд?
— Что же вы молчите, капитан Хаспелл?
— Я... — Заговорил он, а потом замолчал. Он смотрел прямо на меня и не мог подобрать слов.
Я едва сдержалась, чтобы не ударить его. Ему даже не хватало смелости извиниться. Да какая к черту смелость? Ему не хватало совести! У него не было души. Только тяжелый серый камень в груди.
— Я не знал, — хрипло произнес он.
— Не знали? Вы не знали?!
— Я дал волю эмоциям. Мне тяжело контролировать... Свои действия. Это словно вспышка.
Его пальцы прошлись по моей шее.
— Я не знал, — повторил капитан. — Мне жаль. Очень жаль.
Я оттолкнула его и завязала платок.
— Уходите. Не желаю вас видеть. Хотите, чтобы я почистила картошку? С радостью! Все что угодно, только не находиться в вашей компании. Что вы встали? Издевайтесь сколько хотите, вы не сможете меня напугать. И ваши извинения я не приму ни за что в жизни!
Я демонстративно обернулась и села на табурет лицом к стене, взяв в руки нож. К глазам подкатывали жгучие слезы, но я упрямо их сдерживала.
Скрежет ножек стула по плиточному полу заставил меня скривиться. Капитан поставил другой табурет рядом со мной и снял мундир.
Мы молча стали чистить картошку, даже не смотря друг на друга. Мне безумно захотелось запустить в него клубнеплодом, но я отмахивалась от этой мысли.
Чисти картошку, Алла. И думай.
Думай о пожарах.