Проклятие Четырёх кровей

Каменные коридоры, ведущие к Залу Откровения, хранили особенную тишину – не глухую, но наполненную трепетным ожиданием. Стены были украшены мозаиками с изображениями древних Провидцев, чьи глаза, казалось, следили за каждым шагом путника. Мягкий янтарный свет висящих в воздухе сфер был приглушён, словно сам Храм затаил дыхание, внимая чему-то неведомому.

Элия шла уверенно, но не торопясь. Её шаги не звучали эхом – они были частью этого места, его безмолвной мелодии. Она чувствовала, как пространство вокруг откликается на её присутствие: лёгкое покалывание в ладонях, едва ощутимое напряжение в груди – предчувствие надвигающейся грозы. Только не внешней, а внутренней.

Посланник шагал впереди, не оборачиваясь. Он не проронил ни слова с тех пор, как они покинули учебный зал. И в этом тоже заключался знак – важность, отделенная от мирской суеты.

Зал Откровения находился в самом сердце Храма. Его массивные двери были украшены символами всех четырёх Истоков: Света, Памяти, Дыхания и Жертвы. Когда они приблизились, ворота отворились сами, беззвучно скользя в стороны.

Внутри царил полумрак, прорезаемый потоками света, льющимися с купола – водопадом чистого эфира. На возвышении, в окружении колонн из белого оникса, стояла Верховная Жрица.

Её лицо скрывала тонкая вуаль, а белёсые, невидящие глаза были направлены вперёд, будто сквозь Элию – не на её тело, но в саму суть её души. Она не казалась ни величественной, ни грозной. Но от её присутствия мир словно становился чище, резче, как воздух после ливня.

— Элия, дитя Света, – произнесла она. Голос её был ясным, но словно отстранённым, как будто слышащим не ушами, а самим Истоком. – Подойди ближе. Сегодня Исток коснулся тебя.

Элия подошла, не опуская взгляда. Хотя знала: жрица её не видит, но чувствует, знает.

— Я слушаю, Владычица, – тихо сказала она.

Жрица долго молчала. И это молчание не было пустым – оно давило, как вес веков, взглядов, судеб. Элия стояла прямо, но внутри всё же дрогнула.

— Ты чувствуешь это, – наконец произнесла Жрица. – То, что прорастает сквозь твою Искру. Ты знаешь – это не Свет.

Элия кивнула, не сразу.

— Но и не Тьма... Я... я не могу это назвать.

— Ты не обязана называть, – мягко, но ровно ответила Жрица. – Но обязана – распознать.

Она словно тень опустилась на ступени Зала, не производя ни звука. Подол её светлого одеяния стёк по камню, как дым.

— Ты носишь в себе Чистый Свет. Одна из немногих, кто не была сформирована Храмом, а была им признана. Это редкость, дар... но и тяжкая обязанность.

Она подняла голову, и её слепые глаза засветились тонким, почти неземным светом – не видящим, но знающим.

— Свет – это не чувства, Элия. Не порыв. Не боль. Всё, что звучит слишком громко в сердце, искажает Искру. Ты должна помнить это. Ты должна быть выше...

На этих словах что-то внутри Элии сжалось. Не от страха, а от осознания всей тяжести возложенной ноши.

Жрица замолчала на миг, а затем произнесла почти безжизненно:

— Ты ведь знаешь, к чему привели чужие эмоции... даже самых близких. Даже крови.

Имя не было названо, и всё же оно прозвучало, незримо нависая в воздухе.

— Иллирианна...

В груди что-то болезненно дрогнуло. Воспоминание вспыхнуло трещиной в стекле: сумрак древней залы, едва слышный шёпот у самого уха:

— Живи, Эли. За нас обеих. – Она улыбнулась – как в детстве. И исчезла в ослепительном свете портала.

Она моргнула, возвращаясь в Зал. Лицо её оставалось непроницаемым.

Жрица поднялась, давая понять, что разговор окончен.

— Я не даю тебе поручения, Элия. Лишь предупреждение. Потому что ты – та, кто будет стоять первой, когда откроется то, что сейчас шевелится в тени.

Тишина повисла в зале. Элия склонила голову. Но внутри не было покорности, лишь ясное, холодное пламя решимости.

— Я услышу, – сказала она. – И не отвернусь.

Жрица слегка кивнула. Свет под куполом едва заметно дрогнул – как дыхание.

Элия стояла перед Жрицей, молча. Внутри не было страха – только ровное, почти острое ощущение того, что границы сдвинулись. Слова были сказаны. Предупреждение услышано.

Она сделала шаг назад и склонилась в поклоне – не низком, не рабском, но достаточном, чтобы подчеркнуть уважение к древнему порядку, которому сама выбрала служить. Руки сложены у сердца, ладонями вверх – жест света и принятия.

— Да пребудет Исток с вами, – спокойно произнесла она.

Жрица не ответила. Её глаза оставались открытыми, но не смотрели. Они видели иначе.

Элия выпрямилась, развернулась и уверенно зашагала к высоким дверям Зала. Их стражи отворили их без слов – и свет из коридора хлынул внутрь, размывая тени и холод.

Когда она вышла, на миг показалось, будто воздух стал гуще, глубже. Знакомый мир ощущался иначе, будто она ступила в него после долгого отсутствия – или увидела его новым взглядом.

Саэль ждала за пределами, в тени колонн, и сразу подалась вперед, заглядывая ей в лицо.

— Что она сказала?

Элия взглянула на неё, немного помолчав. Её голос прозвучал спокойно, но с глубокой нотой решимости:

— Ничего, чего я бы уже не чувствовала.

Она двинулась дальше по коридору.

Они вошли в покои, не говоря ни слова. Комната встречала тишиной — привычной, но теперь странно изменившейся. Всё было на своих местах: ниша с чашей воды, свитки, скромное ложе. Но после Зала Откровения даже это место казалось Элии чуть-чуть не своим.

Саэль остановилась у стены, наблюдая.

— Она сказала тебе что-то важное, — тихо произнесла она.

Элия не сразу ответила.

— Не больше, чем я уже чувствовала. Но теперь... это не отвратить.

Ненадолго повисла пауза. Саэль кивнула — вопрос без слов, и взгляд, в котором читалась готовность.

Элия подошла к чаше, опустила в неё ладони и задержалась на миг.

— Нам нужно в Иону, — сказала она, не оборачиваясь.

— Сегодня? — просто уточнила Саэль.

— Сейчас.