Реакции Гравити Фолз.

Литромантик - это человек, который испытывает сильное романтическое влечение к другому человеку, но только до того момента, пока не будет уверен во взаимности.

Как только объект вожделения начинает отвечать взаимностью, человек теряет к нему всякий интерес и минимизирует общение с ним.

Мейбл Пайнс:

Как-то раз вы с Мейбл решили пройти тест на сексуальную ориентацию. Конечно, все строго было в шутку, и ты вообще вышла геем, а Мейбл асексуалом, но постепенно разговоры переросли во что-то более значимое, когда подруга неожиданно сказала:
- О, мне так нравится мальчик из параллели в Калифорнии, ты бы знала...
- Что в нём такого?
Ты наклонила голову набок, интересуясь её увлечением как добрая и внимательная подруга.
- Ну, у него очень красивые глаза... Кстати, Т/И, а тебе нравится кто-то?
- Нравился, но я его отшила.
- ЧТО??? КТО ЭТОТ СЧАСТЛИВЧИК-НЕСЧАСТЛИВЧИК???
Шатенка мгновенно закричала и подпрыгнула, начиная трясти тебя за плечи и умоляя рассказать обо всем в смертельно детальных подробностях.
- О, ты такая невыносимая, Мей-Мей! Ладно, я расскажу! Уф... Это был парень из моего класса, он ужасно мне нравился, но он никогда не отвечал мне взаимностью. Однако, когда я выросла, и снова попробовала, то он согласился и ответил взаимностью. После этого я отшила его.
Мейбл непонимающе наклонила голову набок, словно ожидая услышать продолжения, но его не последовало.
- Ты... Отшила его? Но почему? Он же ответил тебе взаимностью.
- Просто... Стало скучно. Когда я была влюблена, то у меня была цель добиться его, а когда он ответил взаимностью, эта цель будто бы растворилась.
- Ты серьезно?
Глаза девушки округлились, она явно не верила в услышанное, но как только ты повторила слова точь-в-точь, она наконец-то замолчала, прежде чем посмотреть в твои глаза.
- Т/И, а как же ты найдешь парня?
- А кто сказал, что он мне нужен?
- А как же обнимашки и целовашки? Прогулки? Комплименты? Подарки???
- Ну...
Что ж, тебе придется долго объяснять Мейбл, почему ты такая.

Диппер Пайнс:

Диппер случайно стал свидетелем данной сцены о том, как ты неделями вилась вокруг одного парня из соседнего магазина, специально попадалась ему на пути, смеялась над его не самыми смешными шутками, а потом, стоило тому наконец набраться храбрости и предложить встретиться, ты вдруг стала холодной, отстранённой, будто и не было никаких недель заигрываний вовсе. Он не смог сдержать любопытства - слишком уж странным и нелогичным выглядело твоё поведение, чтобы просто пройти мимо, не разобравшись.
- Так, ладно, мне нужно спросить, - заявил он, догнав тебя у входа в лавку, блокнот привычно зажат под подмышкой, будто он собирался фиксировать твой ответ как научные данные. - Ты неделю бегала за тем парнем, а как только он тебе ответил взаимностью - резко к нему охладела. Это что вообще было?
Ты слегка смутилась, не ожидав, что кто-то заметит эту закономерность настолько чётко.
- Ты серьёзно за мной наблюдал?
- Я наблюдаю за всем, это профдеформация, - пожал плечами он, ничуть не смущаясь. - Но правда, мне интересно. Это что, какая-то стратегия? Или тебе просто нравится сам процесс охоты больше самого приза?
Ты невольно усмехнулась его формулировке - довольно точной, если вдуматься.
- Второе, наверное. Я... В общем, это называется "литромантика" - интересно, пока не уверена во взаимности. Как только человек отвечает - весь азарт куда-то исчезает.
Диппер тут же оживился, вытаскивая блокнот и начиная что-то быстро записывать, явно заинтересованный больше как исследователь, чем как обычный подросток, узнавший личный секрет подруги.
- Погоди, это реально описанный феномен? Я читал что-то подобное в одной из книг по психологии человеческих отношений, но не думал, что встречу живой пример. Слушай, а у тебя это всегда так работало, или было какое-то конкретное событие, которое...
- Диппер.
- Что? Мне правда интересно! - он поднял взгляд от блокнота, немного смутившись под твоим выразительным взглядом. - Ладно, ладно, это прозвучало слишком по-исследовательски, прости. Просто... - он на мгновение стал серьёзнее, отложив ручку. - Тебе самой нормально с этим? В смысле, ты из-за этого не расстраиваешься?
- По большей части нормально. Я привыкла.
- Ну ладно, - он кивнул, убирая блокнот. - Просто в следующий раз, если заметишь, что начинаешь так делать - можешь просто сказать мне, вместо того чтобы резко исчезать. Мне было слегка не по себе наблюдать со стороны. Честно говоря, тот парень выглядел реально расстроенным.
Его забота, завёрнутая в характерную смесь научного любопытства и искренней прямоты, оказалась куда трогательнее, чем ты готова была признать - не осуждение, не драма, просто честный вопрос и искреннее желание понять тебя чуть лучше.

Стэнли Пайнс:

Стэн стоял за соседней кассой, якобы пересчитывая мелочь, а на деле бессовестно подслушивал, как ты вежливо, но твёрдо отшила очередного туриста, попытавшегося выпросить у тебя номер телефона под предлогом «а вы не подскажете, где тут можно найти хороший вай-фай, я как раз тоже турист, совпадение!». Как только незадачливый парень, поникнув, ушёл к выходу, Стэн медленно повернулся к тебе с выражением абсолютного, ничем не прикрытого восторга на лице.
- О-о-о, вот это я понимаю, - протянул он, облокотившись на прилавок. - Пять секунд, ни одной фальшивой улыбки, и парень уходит с лицом, будто ему только что продали протухшую банку сардин втридорога. Классика.
- Стэн, я просто сказала, что не заинтересована.
- «Не заинтересована», - передразнил он твой тон с преувеличенно вежливой интонацией, прижав руку к груди. - Детка, да ты его отшила с такой ледяной точностью, что мне аж завидно стало. Я двадцать лет оттачивал искусство разводить туристов на деньги, а ты одной фразой развела парня на разбитое сердце. Профессионал.
- Это не то же самое, что твои разводки.
- Конечно то же самое! - он с энтузиазмом хлопнул ладонью по прилавку, чуть не опрокинув банку с сувенирными значками. - Только вместо денег ты забираешь у людей самооценку. Знаешь что, из тебя бы вышел отличный компаньон по бизнесу. Представь: «Тайна-или-Кризис Т/И» - платишь пять баксов, а взамен получаешь либо предсказание судьбы, либо она смотрит на тебя вот так, - Стэн скорчил максимально надменную, отстранённую гримасу, отдалённо похожую на твою, - и ты уходишь пересматривать всю свою жизнь.
Ты не удержалась от смеха, наблюдая, как он с абсурдной серьёзностью продолжает разыгрывать пантомиму твоего «фирменного» взгляда.
- Стэн, это было не так драматично.
- Малышка, я видел, как у парня чуть слеза не покатилась. Он на кассе купил три магнита вместо одного - явно заедал стресс шоппингом. Ты только что случайно подняла мне выручку на восемь баксов чистой эмоциональной травмой. Знаешь что, - он деловито хлопнул в ладоши, - с меня причитается премия. Небольшая. Символическая. Скажем, один магнитик из тех, что он не купил.
- Очень щедро с твоей стороны.
- Я вообще самый щедрый человек в мире, - гордо заявил он, тут же выуживая из-под прилавка самый дешёвый и криво приклеенный магнит с надписью «Гравити Фолз», с абсолютно серьёзным лицом протягивая его тебе. - Держи. Заслужила.

Стэнфорд Пайнс:

Форд оказался случайным свидетелем той сцены у прилавка (прим. реакция с Венди. Сначала прочтите её, прежде чем вернуться сюда) - как Венди, обычно невозмутимая и ленивая, вдруг замерла с растерянным выражением на лице, а ты, произнеся что-то вежливое и отстранённое, отвернулась и как ни в чём не бывало вернулась к своим делам. Он не расслышал слов, но не нужно было быть гением, чтобы понять суть произошедшего по одной лишь перемене в лице Венди - той самой, которая обычно скорее сгорит заживо, чем позволит себе выглядеть уязвимой на людях. Форд не придал этому значения сразу. Списал на очередную бытовую неурядицу, мимолётную размолвку, которая уляжется сама собой. Но затем он вспомнил - почти против воли, потому что подобные наблюдения редко интересовали его настолько сильно - как несколько недель назад ты сама искала поводов оказаться рядом с Венди, задерживалась дольше положенного, находила предлоги для разговоров, которые прежде избегала. А потом, стоило Венди наконец ответить взаимностью, всё это резко прекратилось. Он никогда не был силён в чтении человеческих мотивов - тридцать лет, проведённых среди аномалий и формул, притупили в нём ту чуткость к чужим эмоциям, которой обладали Мейбл или Зус. Но даже ему при всей его социальной неуклюжести было достаточно одного этого сопоставления, чтобы уловить закономерность, которая ему совершенно не понравилась.
Он не сказал ничего. Не подошёл, не спросил, не позволил себе ни одного намёка на осуждение вслух - в конце концов, кто он такой, чтобы судить чужие сердечные дела, когда сам провёл большую часть жизни в добровольном одиночестве среди книг и порталов? Но за ужином в тот вечер он поймал себя на том, что чуть дольше обычного задерживает взгляд на тебе, будто заново пересматривая уже сложившееся мнение о человеке, которого, как ему казалось, он начал неплохо понимать.
Он не стал бы формулировать это как разочарование даже самому себе - Форд слишком ценил объективность, чтобы делать поспешные выводы на основе одного наблюдения. Но где-то на задворках его методичного, привыкшего фиксировать закономерности разума осталась заметка, которую он не собирался озвучивать вслух, но и забыть, судя по всему, тоже не мог.

Венди Кордрой:

С Венди у вас была лёгкая, почти невесомая динамика - совместные смены в лавке, ленивые разговоры ни о чём, случайные прикосновения, которые ты специально продлевала на секунду дольше положенного. Тебе нравилось наблюдать, как расслабленная, вечно невозмутимая Венди постепенно теряет свою фирменную непробиваемость рядом с тобой. Да, ты знала, что это неправильно. Знала, что как только рыжая проявит к тебе интересно чуть больше обычного, ты свалишь на неё тонну кирпичей.
- Знаешь, ты единственная, из-за кого я реально напрягаюсь, что сказала что-то не то, - призналась она однажды, непривычно смущённо ковыряя носком ботинка землю. - Обычно мне всё равно, а с тобой... Нет.
Это было ровно то признание, которого ты добивалась - и ровно та точка, где твой интерес начал стремительно угасать. Венди, никогда до этого не показывающая уязвимость, вдруг начала искать твоего внимания, писать первой, предлагать встретиться просто так, без повода. А ты, вместо того чтобы обрадоваться, начала отвечать всё реже, придумывать причины не приходить.
- Слушай, ты в последнее время какая-то отстранённая, - заметила она однажды, стараясь звучать беспечно, хотя в глазах читалось искреннее беспокойство. - Всё норм?
- Всё отлично, Венди. Просто много дел.
Она кивнула, не поверив ни единому слову, но не стала настаивать - слишком гордая, чтобы выпрашивать внимание, которое, кажется, уже никогда не вернётся в прежнем объёме.

Гидеон Глифул:

Всё начиналось невинно: ты ходила на каждое его выступление, аплодировала громче всех, а после шоу неизменно находила пару громких комплиментов - «Гидеон, это было просто гениально!», «Ты рождён для сцены!» Гидеону это льстило до одури. Наконец-то среди этой толпы неблагодарных зрителей нашёлся человек, который по-настоящему ценит его талант!
Постепенно он начал видеть в тебе не просто зрительницу, а свою личную компаньонку, музу и подтверждение собственной гениальности одновременно. Он начал советоваться с тобой перед каждым номером, требовать твоего одобрения на новый костюм, названивать после каждого шоу с вопросом «Ну как, я был лучше, чем в прошлый раз?». Ты стала для него негласным мерилом успеха - а это, как оказалось, была слишком большая ответственность, которую ты на себя брать не планировала.
Ты начала реже появляться на его концертах, отвечать на звонки через раз, ссылаться на занятость. А зачем? Ты своего добилась, игра окончена... Или нет?
Гидеон был в шоке - ладно бы простой зритель его игнорировал, но ты? Его самая преданная поклонница?
Спустя пару недель вы столкнулись у входа в шатёр перед очередным шоу, и Гидеон, завидев тебя, тут же преградил дорогу, весь раздутый от негодования.
- Так, значит, это правда! Ты меня динамишь! - выпалил он, тыча пальцем в твою сторону. - Как ты вообще смеешь?! Ты знаешь, сколько людей мечтали бы быть на твоём месте - быть моей персональной свитой?!
- Гидеон, я не...
- Каждое моё выступление - это как признание, понимаешь?! Я готовлюсь к ним специально для тебя! А ты просто... просто перестала приходить! - голос его сорвался на визгливую истерику, а лицо покраснело от возмущения. - Если не хочешь быть частью команды Гидеона Великолепного, то так и скажи! Но не смей просто исчезать, будто я тебе не нужен!
За его спиной, повинуясь едва заметному жесту его пухлой руки, уже двигались двое охранников - крупные, мрачные, с явным намерением "убедить" тебя остаться на разговор подольше, чем тебе бы хотелось.
- Гидеон, п-погоди, я... - ты попятилась, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а слова начали путаться сами собой. - Я не динамлю, я просто... у меня... понимаешь, там... коза! У моей тёти коза заболела, и мне нужно было её... кормить! Каждый день! В разное время! Непредсказуемо!
- Коза?! - Гидеон моргнул, явно сбитый с толку настолько нелепым оправданием.
- Да, очень больная коза, очень срочно надо уйти, мне пора, пока-пока! - ты выпалила это на одном дыхании и, не дожидаясь ответа, рванула прочь, лавируя между палатками ярмарки, а топот охраны позади становился всё тише по мере того, как ты ныряла в толпу зевак.
Отдышавшись где-то за углом хижины Стэна, ты только и могла, что пробормотать себе под нос: «Коза. Серьёзно. Коза - это лучшее, что ты придумала?» - а где-то вдалеке всё ещё разносился обиженный крик Гидеона, требующего вернуть ему его «законную поклонницу». Что ж... На этот раз твоя игра обернулась против тебя. Но... Все равно было весело.

Зус Рамирез:

Вы с Зусом были ровесники, и тебе... Было интересно узнать его поближе. Да-да, в том самом плане, насколько это вообще возможно, но проблема была в том, что для тебя это была лишь игра, а для мужчины разбитое сердце. Несколько недель напролет ты играла с ним в видео игры, всячески завлекала и дразнила, но стоило ему проявить малейший интерес в твою сторону, влюбиться в тебя, как на него тут же обрушилась тонна кирпичей, оставляя его с разбитым сердцем и мыслями. Ты не обращала на него внимание уже неделю, и парень честно не понимал, что он делает не так. Он ходил за тобой по пятам, делал маленькие подарки, такие как уборка на твоем участке или скромный букет полевых цветов, но ты словно игнорировала все его существование. Зус был разбит. Он не знал, что делать, и спросить напрямую не решался, а потому и остался ни с чем... Ты довольно быстро отвернулась от него, как только почувствовала взаимность и выпила из него все эмоции до последней капли, а парень.. Что ж, он остался несчастным и разбитым, его самооценка снова упала ниже плинтуса, мысли по типу: "Как я вообще думал, что могу понравиться такой, как она?" стали преследовать его во снах, а его работала стала хуже. Но... Такова учесть тех, кто влюбляется в литромантиков.

Пасифика Нортвест:

Всё началось с разбитого сердца - только не твоего. Твой лучший друг, всхлипывая у тебя на плече, весь вечер жаловался, как Пасифика Нортвест наиграла с его чувствами, а потом бросила его с такой лёгкостью, будто он был очередным аксессуаром, вышедшим из моды.
- Она просто использовала меня, чтобы позлить родителей! - рыдал он, и в тебе тут же вспыхнуло знакомое, почти азартное желание восстановить справедливость единственным доступным тебе способом.

Пасифика Нортвест хочет играть в игры? Ну что ж, ты знаешь толк в играх куда лучше, чем она может себе представить.

Ты начала подбираться осторожно - случайные пересечения на ярмарке, ленивые комплименты её вкусу, лёгкий, ненавязчивый интерес там, где обычно люди из кожи вон лезли ради её внимания. Пасифика, привыкшая к беспрекословному обожанию, поначалу лишь фыркала в ответ на твои попытки сблизиться.
- И что тебе нужно? - с подозрением спросила она однажды, скрестив руки на груди. - Обычно люди либо боятся меня, либо пытаются что-то выпросить. Ты не делаешь ни того, ни другого.
- А может, мне просто нравится с тобой разговаривать, - пожала плечами ты, наблюдая, как в её глазах промелькнуло неподдельное замешательство.

***

Пасифика оказалась куда более крепким орешком, чем остальные. Годы, проведённые в окружении лицемерных льстецов, приучили её распознавать фальшь на километр, и она упрямо держала дистанцию, отвечая холодной вежливостью на любую твою попытку сблизиться, но именно её сопротивление и подстёгивало тебя сильнее всего. Обычно жертвы твоей игры сдавались куда быстрее, а вот эта стервозная блондинка с ледяным взглядом заставляла тебя выкладываться по полной - искать более тонкие подходы, более изощрённые комплименты, случайные прикосновения, которые она демонстративно игнорировала, хотя ты успевала заметить лёгкое смятение в её глазах в те доли секунды, когда она думала, что ты не смотришь.
- Знаешь, обычно я раскусываю таких, как ты, за пять минут, - процедила она однажды, прищурившись. - Льстецы, охотники за деньгами, любители внимания. Но ты какая-то другая. Не понимаю, что тебе нужно на самом деле.
- Может, мне просто нравится узнавать тебя настоящую, - искренне (или почти искренне) ответила ты. - Ту, что прячется за всем этим макияжем и глянцем.
Что-то в её броне дало едва заметную трещину - почти незаметную, если бы ты специально не выискивала подобные проявления слабости. С каждой неделей она позволяла себе чуть больше настоящих разговоров, чуть меньше высокомерных фраз, чуть больше пауз, в которых явно боролась сама с собой, не зная, стоит ли тебе доверять.
Тебя это заводило сильнее, чем ты готова была признать даже самой себе. Чем яростнее Пасифика цеплялась за свою неприступность, тем сильнее тебе хотелось эту неприступность разрушить - не ради мести за друга, о которой ты уже почти забыла, а ради самого процесса, ради того момента, когда высокомерная Пасифика Нортвест наконец сломается и произнесёт вслух то, что так старательно прятала.

И однажды это случилось. Поздним вечером, на балконе её особняка, вдалеке от посторонних глаз, она вдруг опустила все свои щиты одновременно.
- Знаешь, я никому такого не говорила, - тихо произнесла она, глядя куда угодно, только не на тебя, её обычно уверенный голос предательски дрожал. - Я боюсь доверять людям. Все чего-то от меня хотят - денег, статуса, связей с моей семьёй. Но ты... я правда думала, что ты другая. Что ты первая, кому я могу позволить себе просто... нравиться. По-настоящему.
Это было именно то признание, которого ты добивалась месяцами. Пасифика Нортвест, впервые в жизни абсолютно беззащитная, стояла перед тобой с бьющимся сердцем, полностью открытая - и весь азарт, всё напряжение погони, которое так долго держало тебя в тонусе, разом схлопнулось, оставив после себя лишь равнодушную пустоту.
- Пасифика, я... - начала ты, и что-то в твоём тоне заставило её резко напрячься.
- Нет, - тихо произнесла она, отступая на шаг, её глаза мгновенно снова превратились в лёд. - Нет. Не говори этого. Я знала. Я знала, что не должна была тебе верить.
- Пасифика, подожди...
- Убирайся, - её голос сорвался на последнем слоге, а руки, вцепившиеся в перила балкона, побелели от напряжения. - Убирайся из моего дома. Немедленно.
Ты ушла, а она осталась стоять на балконе одна, впервые в жизни пожалев, что хоть на секунду позволила себе поверить, будто кто-то может хотеть её саму, а не то, что она может дать - и этот урок, преподанный тобой из мелочной мести за друга, останется с ней куда дольше, чем ты когда-либо готова была предположить.

Робби Валентино:

В отличие от остальных, ты изначально не планировала играть с Робби. Слишком лёгкая добыча. Это ведь клише, не так ли? Угрюмый парень с гитарой и низкой самооценкой, вечно доказывающий всем вокруг, что он не так уж и раним, как кажется (это вообще не так, мы же все знаем, что он ОЧЕНЬ раним?). Заводить с ним отношения специально казалось нечестным даже по меркам твоих собственных весьма расплывчатых моральных принципов. Поэтому ты держалась нейтрально - здоровалась, иногда перекидывалась парой фраз в компании Венди, но никогда не делала первого шага, не флиртовала, не задерживала взгляд дольше необходимого, и уж тем более НЕ ВЛЮБЛЯЛА его в себя намеренно.

Проблема была в том, что это не помогло.

Робби, привыкший к тому, что девушки либо активно им интересуются, либо откровенно игнорируют, попросту не знал, что делать с твоим ровным безразличием, и... как назло, именно это его и зацепило. Ты не набивалась в его компанию, не смеялась над его шутками, не флиртовала с ним и не пыталась произвести впечатление - а он, вопреки собственной воле, начал ловить себя на мысли, что ждёт твоего появления на очередной тусовке у костра куда сильнее, чем стоило бы. Но однажды это все-таки произошло.
- Знаешь, ты какая-то другая, - признался Валентино на очередной тусовке у костра, когда остальные ушли за чипсами, старательно избегая смотреть тебе в глаза, пока перебирал струны гитары. - Все обычно из кожи вон лезут, чтобы мне понравиться (только в его снах, но опустим), а тебе как будто вообще все равно. Это... странно цепляет, если честно.
Ты внутренне напряглась, уже предчувствуя, куда идёт разговор, и мысленно пожалела десять раз, что не пошла с компанией за чипсами. Надо было пойти. Это была твоя ошибка.
- Робби, я...
- Не, погоди, дай договорить, - перебил парень, наконец подняв взгляд, и в его обычно отстранённых глазах на этот раз читалась непривычная искренность. - Ты мне нравишься, Т/И. По-настоящему. Не знаю, с чего вдруг, но вот как есть... А... А я тебе?
Ты замолчала, чувствуя неприятный укол вины того самого чувства, которого старательно избегала все эти месяцы, держась от него на расстоянии именно для того, чтобы не оказаться в этой ситуации.
- Робби, слушай... - начала ты, осторожно подбирая слова. - Мне нужно тебе кое-что рассказать, и, наверное, стоило сделать это раньше.
- Ладно... - он напрягся, явно готовясь к худшему.
- Я литромантик. Это значит, что я испытываю влечение к человеку только до тех пор, пока не уверена во взаимности. А как только человек отвечает мне тем же... я теряю интерес. Полностью. Резко.
- То есть... ты хочешь сказать, что если я тебе сейчас признался, то у тебя, типа, всё уже... выключилось?
- Не совсем. У меня и не включалось толком - ты мне не безразличен, я правда хорошо к тебе отношусь, но именно поэтому я не хотела заводить с тобой игру. Я видела, что происходило с другими, кто попадал под мои... Чары. Это не всегда заканчивалось хорошо для них. А ты и без того постоянно сомневаешься в себе, и я не хотела становиться ещё одной причиной, по которой тебе будет больно.
Робби долго молчал, обрабатывая услышанное, а затем медленно кивнул, явно тронутый неожиданной честностью куда больше, чем ожидал.
- Так ты специально держалась подальше? Чтобы не... не втянуть меня во всё это?
- Да. Мне правда жаль, что не получилось до конца. Ты заслуживаешь кого-то, кто ответит тебе взаимностью по-настоящему, а не потому что я решила поиграть в чувства.
Робби издал короткий, немного грустный смешок, отложив гитару в сторону.
- Знаешь, это, наверное, самое честное признание, которое мне вообще кто-либо делал. Дерьмово, конечно, что не срослось, но... спасибо, что не стала вести себя как ни в чём не бывало.
- Мы можем остаться друзьями, если хочешь, - предложила ты. - По-настоящему, без всяких игр с моей стороны.
Он на мгновение задумался, а потом слабо улыбнулся, впервые за разговор без привычной мрачной маски.
- Да. Да, я бы хотел. Только... дай мне пару дней, ладно? Немного прийти в себя.
- Конечно.
Он взял гитару обратно и начал наигрывать что-то тихое и грустное, а ты, глядя на него, впервые за долгое время почувствовала, что честность - пусть и запоздалая - оказалась куда правильнее очередной выигранной игры.

Демоны.

Билл Шифр (Сайфер) (в облике человека):

Билл, разумеется, сразу раскусил твою природу - распознать хищника ему, как никому другому, было легче лёгкого. Его это не оттолкнуло, а напротив, искренне позабавило.
- О, солнце, да ты сама маленький демон в человеческом обличье, - протянул он с широкой, слишком острой улыбкой, материализируясь рядом с тобой. - Влюбляешь, а потом бросаешь, как горячую картофелину. Прелестно. Просто прелестно.
- Что ты...
Но не успела ты договорить, как он исчез.
Именно поэтому он никогда не позволял себе окончательно раскрыться перед тобой - вечно балансировал на грани флирта и издёвки, никогда не произнося того самого признания, которое разрушило бы всю игру. Билл слишком долговечен и слишком хитёр, чтобы стать очередной жертвой твоего цикла.
- Знаешь, в чём ирония, милая? - усмехнулся он однажды, кружа вокруг тебя, как кот вокруг мышки, прежде чем остановиться.
- Ты пытаешься играть со мной в мою же игру. Но я играю в неё уже целую вечность. Так что придётся тебе постараться получше, если хочешь, чтобы я хоть на секунду потерял голову.
И в этом была вся суть - единственный человек... точнее, существо, способное бесконечно долго удерживать твой интерес именно потому, что никогда не давал тебе того самого удовлетворения полной победы, которого ты неосознанно жаждала больше всего на свете.

***

Шли месяцы, а Билл так и не терял к тебе интереса - что само по себе было беспрецедентно. Обычно ему хватало пары недель, чтобы наскучить любой смертной игрушкой, но с тобой всё было иначе. Ты не умоляла, не бросалась признаниями, не пыталась впечатлить его чем-то очевидным. Ты играла в его же игру - отстранённость на отстранённость, флирт на флирт, и никогда - ни разу - не позволяла себе показать, что тебе не всё равно.

Именно это его и подкосило.

- Знаешь, солнце, - протянул он однажды, развалившись в воздухе прямо посреди твоей комнаты, будто гравитация была для него лишь предложением, а не законом, - за десять тысяч лет существования я повидал королей, богов и целые вымирающие цивилизации, вымаливающие моё внимание. И знаешь, что объединяет их всех?
- Что же? - ты даже не подняла взгляд от книги, которую якобы читала.
- Они все хотели, чтобы я в них нуждался. - Он щёлкнул пальцами, и в воздухе повисла крошечная иллюзия горящей звезды, которую он тут же лениво погасил, как сигарету.
- А ты - единственная, кому, кажется, физически плевать, нуждаюсь я в тебе или нет.
- Это проблема?
- Это отвратительно освежающе, - фыркнул он, и в его смехе впервые прозвучало что-то, отдалённо похожее на искреннее веселье, а не театральность.
Дальше было хуже - для него. Он начал появляться чаще, чем требовалось по делу. Заводил разговоры ни о чём, что было совершенно не в его стиле - Билл никогда не тратил время просто так. Однажды он застал тебя врасплох, материализовавшись посреди ночи, но вместо привычной сделки просто сел рядом на подоконник, глядя на звёзды, которые сам, вероятно, мог бы стереть щелчком пальцев.
- Билл, тебе что-то нужно? - спросила ты, не открывая глаз.
- А обязательно, чтобы что-то было нужно? - в его голосе впервые проскользнула странная, почти уязвимая нотка.
Ты приоткрыла один глаз, глядя на него с искренним удивлением.
- От тебя - да.
Он замолчал на пару секунд - для существа, которое обычно говорит без остановки просто ради звука собственного голоса, это было равносильно крику.
- Знаешь, что забавно, солнце? - наконец произнёс он, и его единственный глаз на мгновение мигнул чем-то похожим на смущение, если демоны вообще на такое способны. - Я две недели пытаюсь придумать повод зайти к тебе. Настоящий повод. Не сделку, не манипуляцию - просто повод.
- И как успехи?
- Отвратительно, - буркнул он, отворачиваясь. - Я - Билл Шифр. Я не ищу поводов видеть кого-то. Мне не нужны поводы вообще ни для чего.
Ты села, наконец отложив книгу полностью, которая до этого лежала на твоей груди в открытом виде (видимо, ты сделала вид, что читала её перед сном для умного вида, если демон все-таки объявится утром), и внимательно на него посмотрела.
- Билл, ты сейчас пытаешься сказать, что скучал?
- Я НЕ скучал, - мгновенно отрезал он, слишком быстро и слишком громко для того, кто якобы не скучал. - Демоны хаоса не скучают. Это... это нелогичное человеческое чувство слабости, и я категорически...
- Билл.
- Что.
- Ты покраснел. Треугольник. Каким-то образом.
Он замер, а по его геометрическому телу действительно пробежала лёгкая рябь оранжевого оттенка - то ли смущение, то ли чистая паника от осознания, что он, кажется, впервые за десять тысячелетий существования влип по-настоящему.
- Так, ладно, - произнёс он, резко вскакивая на ноги, - это была ошибка. Забудь, что я вообще появлялся сегодня. Мне нужно... разрушить пару вселенных, у меня график, дела, хаос не сам себя...
- Билл, - тихо позвала ты, и он замер уже у самого окна, спиной к тебе. - Ты можешь просто зайти в гости. Без сделки. Я не против.
Он медленно обернулся, и на этот раз в его голосе не было ни капли привычного театрального пафоса - только неловкая, почти детская искренность, удивительная для существа его возраста и силы.
- Правда?
- Правда.
- ...Ладно, - пробормотал он, снова опускаясь на подоконник, стараясь выглядеть максимально невозмутимо, хотя по-прежнему слегка мерцал оранжевым. - Но это ничего не значит. Я просто... наблюдаю за интересным экземпляром. В научных целях.
- Конечно, Билл.
- Абсолютно точно в научных целях.
Ты улыбнулась, отворачиваясь к окну - и, кажется, впервые за долгое время почувствовала что-то похожее на настоящий, неподдельный азарт. Потому что теперь была её очередь решать, что делать с самым могущественным и самым внезапно уязвимым существом в мультивселенной.

Примечание: Я снова ненадолго вернулась, мои хорошие. Заказы на реакции можете писать. Не обещаю, что все выполню, но прислушаюсь к самым интересным.

P.s Возможно задержусь здесь надолго, если вы проявите актив)