Глава 11. Открытая дверь
Он выглядел куда более свежим и отдохнувшим, но стоило лишь приглядеться чуть внимательнее, чтобы заметить тени, плотно залёгшие под глазами, и уставший взгляд, вспыхнувший яркой искоркой бенгальского огня, когда я появилась на ступеньках. Мое сердце радостно затрепетало от его реакции, а губы сами собой изогнулись в приветливой улыбке, будто не было вчерашнего дня, не было всех событий, которые тянули нас завязнуть в их трясине, не было столько горя и проблем. И мне на секунду захотелось забыть обо всем этом, и чтобы единственное, что меня волновало — это как попасть на баскетбольный матч в соседнем штате или, например, куда рвануть отдыхать летом после окончания сессии.
Но теперь такой роскоши у меня в запасе не было, и мимолётное ощущение счастья слетело как опавший лист, тихо опустившись неловкостью между нами двумя.
И все же я не могла позволить вести себя так дальше, и вместо того, чтобы в очередной раз растеряться, раскрыла объятия, в которых тут же оказался Картер.
Грудь болезненно свело, а к горлу подкатил предательский ком из слез. Протолкнув его внутрь, отказывая себе в слабости, я сжала его гораздо сильнее, чем следовало бы при обычной встрече. Голова легла Картеру на плечо, и я втянула носом родной запах, раскрывающий во мне всё самое сокровенное к нему.
Мистер Грейвс всё ещё волновал мою душу, и это было ясной данностью, такой же нелепо верной информацией, как собственное имя. Я хотела с этим смириться, но пока что никак не получалось.
Картер разорвал столь личный момент первым, мягко от меня отстранившись, но не сделав шага назад, и улыбнулся ещё шире и немного смущеннее, как если бы не ожидал такой реакции с моей стороны. Что ж, я не ожидала и сама. Но могло ли хоть что-то теперь быть предсказуемым и обычным, когда всё перевернулось с ног на голову?
— Привет, Иззи.
Сокращение, которое мог себе позволить только он. Для всех остальных я представлялась полным вариантом, кротко, но решительно обозначая границы. Назвать меня как-то иначе могли лишь действительно, по-настоящему близкие люди, и ему... Ему можно было всё. Наверно, именно моя патологическая привязанность так меня и губила.
Мы познакомились в начальной школе почти пятнадцать лет назад. Семья Картера переехала тогда из солнечной Аризоны в тихий захолустный Пост-Фоллс, дабы присмотреть за одинокой бабушкой, и мы попали в один класс. Первые несколько дней мы совершенно не замечали друг друга, охваченные стрессом новой обстановки и людей вокруг, но потом один случай столкнул нас лбом ко лбу. Грейвс назвал меня мартышкой, за что получил детский, но уже тогда увесистый и точно поставленный (у меня же старший брат!) кулак прямо в нос. Послышался недвусмысленный хруст, щуплый парнишка упал на колени, ловя ладонями льющуюся из-под сломанной кости кровь, а я опешила, представляя последствия содеянного. Родителей тогда вызвали к директору этим же вечером, и когда я, гордо задрав голову в детском смешном неповиновении, выслушивала воспитательную беседу в свою сторону, Картер вышел вперёд, закрыв меня собой, и поднял глаза на моих родителей.
— Нет, это я был виноват. Она права, что дала мне сдачи. Мне нужно было держать язык за зубами.
Грейвс произнёс весьма серьёзные и взрослые для его возраста слова, забавно и болезненно шмыгая носом, запакованным в голубого цвета гипс, и в ту минуту я поняла, что мне наконец попался достался достойный противник, который в дальнейшем стал лучшим другом. А потом... Потом мы попробовали стать чем-то большим, но затем заболела мама, брат стал отворачиваться, и мне пришлось бежать от самой себя. И от него.
Я не могла повесить на Картера столько дерьма, копившегося во мне, и не могла идти с ним дальше. Но это никогда не отменяло того факта, что мое сердце всё ещё принадлежало ему, независимо от того, какой был предрешён исход.
И сейчас он раз за разом спасал меня, приведя в неведомый страшный мир, и мне нужно было к этому привыкнуть. Ничего больше не было, как прежде, и я и Картер — в том числе.
— Привет.
Я смотрела на него, ожидая разговора о том, почему он оказался спозаранку на пороге моего дома, но потом увидела болтающуюся связку ключей на его руке, а чуть поодаль стояла моя машина — чистая и отполированная, какой не была уже очень давно. У тебя дерьмовая хозяйка, малышка, но у неё есть чертовски хороший друг.
Несмотря на уставший вид, Грейвс светился его фирменной энергетикой. У глаз залегли морщинки-лучики, какие появлялись всегда, когда он улыбался, и заметив моё пристальное внимание, он несколько смутился, взъерошив кудри, и кивнул на автомобиль.
— Я решил, что его давненько нужно было забрать от... дома братства после того, что случилось. Позволил себе заехать на мойку и решил, что мы можем съездить куда-нибудь позавтракать как в старые-добрые времена, и вот я здесь.
— Идея отличная, но Кэтрин не будет против?
Я должна была спросить это, прежде чем опростоволоситься окончательно. Меня не особенно волновало, что подумает его новая девушка, потому что этого человека я знала с незапамятных времён, а она, пусть и хороша собой, взялась из ниоткуда и недавно. Я могла себе позвонить занять его насколько мне пожелается. Я не видела Картера целый год и теперь горела желанием восполнить все пережитые потери.
— Ей необязательно об этом знать, и я умею расставлять свои приоритеты. Поведёшь ты или я?
Внутри благоговейно заклокотало. Моё эго на сегодняшний день было утешено, настроение подскочило наверх от отметки «приемлемо паршиво» до «лучше, чем обычно», и я, выхватив у Картера ключи, запрыгнула в машину, выбрав местом назначения вафельную, которую мы очень любили, будучи на несколько лет младше. Ее держала одна престарелая пара, ведя бизнес исключительно по-семейному, и заходя в их кафе, казалось, что ты пришёл в гости к хорошим знакомым. Именно этого мне сейчас не хватало, и я летела на зов своих эмоций.
Грейвс сидел рядом, и мы периодически ловили мимолетные взгляды друг друга, не зная прежнего стеснения, возникшего между нами. Из радио хрустела какая-то новая приятная, но надоедливая песня, и уже после первого припева мы напевали ее во все горло, хохоча над тем, что нам точно не пройти конкурс талантов дальше отборочного тура. Остановившись у вафельной и припарковав машину, выдвинулись ко входу в заведение. Заняли удобный столик у окна, завалившись на мягкие диванчики. Я принялась разглядывать меню, которая принесла миниатюрная официантка-пышка с добродушным лицом, а Картер почти сразу сделал за нас обоих заказ.
— Мне, пожалуйста, порцию шоколадных бельгийских с бананом, клубникой и кокосовым топингом, а даме — классические ванильные с карамелью, мороженым и хрустящей посыпкой.
Я удивлённо посмотрела на него, опешив, но перечить не посмела. На душе стало ещё более приятно от того факта, что спустя столько лет Картер всё ещё помнил все мои предпочтения с точностью до крупицы. Во внимании и чуткости ему было не занимать. В очередной раз этот юноша добирал себе положительные очки, даже не зная, что я непроизвольно вела счёт.
Отхлебнув молочной коктейль, который я успела вдогонку заказать, прежде чем официантка пошла отдавать заказ на кухню, я повернулась к Грейвсу, старательно поддерживая иллюзию ностальгии, повисшей в воздухе. Последнее, что я хотела бы от сегодняшнего дня, так это вспоминать события вчерашнего вечера. Я видела, что ему это тоже даётся, но мы обязаны были попробовать хотя бы ради самих себя, хотя бы ненадолго.
Разговор завязался сам собой, сначала мягко огибая подводные камни вроде моего отъезда или его новых отношений, но так или иначе стал его касаться. Картер узнал, как я провела последние дни с матерью, я же, в свою очередь, о том, что они с Кэтрин вместе уже почти полгода. Это предательски меня кольнуло, но я смогла (как мне показалось) сдержать погрустневшее лицо под маской глумливой заинтересованности.
Я была рада, что Картер был наконец-таки счастлив, но чего мне будет стоить принять, что не со мной?
Мы просидели в кафе почти три часа, напрочь забыв о том, что нужно было появиться в университете, а потом вспомнив, что сегодня — суббота. Когда пришло время собираться и впополам был оплачен счёт, мы вышли на парковку, но прежде чем возвращаться по домам, Грейвс остановился у входа, брезгливо дёрнувшись, будто бы вступил в лужу. Я проследила за его пытливым взглядом, и наткнулась на светловолосую высокую девушку, стоявшую поодаль. Она держалась весьма просто и непринуждённо, лениво разговаривая с кем-то из приятелей, но мне почему-то сразу показалось, что она слишком часто смотрит именно на нас. Похоже, это привлекло внимание Картера тоже, и гораздо сильнее, чем мне показалось сначала. Он прошёл к автомобилю чуть быстрее, чем следовало бы, сел за руль сам, коротко попросив у меня ключи, и поспешил убраться, поглядывая в зеркало заднего вида.
Я почувствовала, как во мне стала клокотать неприязнь, как если бы я столкнулась с кем-то очень отвратительным или как минимум неприятным. Похоже, он чувствовал то же самое, и знал гораздо больше, чем я.
— Картер, что происходит?
Но прежде, чем я поняла, что иллюзия счастья испортилась окончательно, я увидела большой чёрный силуэт на руке у девушки, когда она случайно дёрнула рукав.
Татуировка.