Глава 6
Очнулась я у медиков. Белый потолок, белые стены. Ненавижу больницы. Не успела я даже встать, а лишь поерзать на месте, в мою комнату ворвался Картер.
- Вивьен! Я услышал, ты очнулась! - Глаза у него были удивленными и большими, а голос очень испуганным.
- Ты почему молчала об этом?
- О чем?
- О том, что обладаешь магией огня!
- Что, прости?
- У тебя загорелась рука, ты не смогла контролировать огонь с закрытыми глазами и слегка обожгла себя! Вивьен ты смешанник!
Скорее всего от использования новой силы вперемешку с моей, я потеряла сознание.
- О боже, Картер, что ты несешь?! - Мне кажется мои глаза сейчас были похожи на его - по пять копеек.
- Я говорю правду! Это видели все присутствующие! К тому же Гвен даже не призывала огонь, а ждала, пока ты выпустишь воду. - Он говорит сейчас о том, что я маг огня. Нет, я просто все еще без сознания.
- Виви, это не возможно, ты же понимаешь? - Он заметно погрустнел.
- Ты можешь разорваться..
- Да! - Меня стала накрывать паника. Похоже я не сплю.
Между нами повисла тишина. Я действительно могу погибнуть от переизбытка магии! В моем теле две стихии! И мне говорили еще что-то о воде! Бред! Бред! Бред! Не может быть такого.
В моем роду не было ни кого с огнем или же в принципе с двойной или тройной силой.
Пока мы сидели и молчали, в дверь постучали. Я разрешила войти тому, кто за ней находился. Когда дверь начала открываться, то стало ясно, кто пришел - медсестра. Сказав, что я в порядке она отпустила меня. Спасибо быстрой регенерации магов.
Картер предлагал меня проводить, но я отказавшись, ушла одна.
Мне дали освобождение от занятий на два дня. Хоть что-то радовало.
До комнаты я шла будто в трансе, опомнилась только тогда, когда за плечи меня трясла Беатрис:
- Виви! Вииивиии! Ты меня слышишь?!
- Да, прости. - Я уставилась на нее. - Что ты говорила?
- То, что тебе нужно отвлечься от последних новостей! Сегодня будет вечеринка. И мы на нее идем, без отказов! - Я была благодарна ей за то, что она не стала поднимать тему о произошедшем.
- Хорошо.
- Ты серьезно? Так просто согласилась?
- Ну да, ты права, нужно развеяться и желательно забыться. - Я улыбнулась ей, ведь она уже начала визжать от радости.
Ближе к вечеру мы начали собираться.
Я не знала что мне надеть и Беатрис любезно предложила мне свою помощь. Ее выбор пал на короткое обтягивающие платье на бретельках, красного цвета.
- Стой смирно, – говорит мне Триса, шлепая меня по рукам. – Вид у тебя – просто отпад.
- Ты в этом уверена? – Я открываю дверцу моего стенного шкафа и с тех пор, как оделась, наверное, в десятый раз гляжу на свое отражение в большом зеркале.
– Абсолютно. Это платье смотрится на тебе потрясающе. Это именно твой цвет.
Я закатываю глаза:
– Я беспокоюсь не из-за цвета.
– Тогда из-за чего же?
– Ну, не знаю. – Я пытаюсь подтянуть декольте вверх. – Может, из-за того, что мои груди в любую минуту могут выпасть? И испортить все впечатление?
Моя двоюродная сестра смеется.
– О боже! Это платье великолепно. И ты выглядишь в нем так шикарно.
– Да, платье великолепно, – соглашаюсь я. Потому что так оно и есть. На тоненькой фигурке Беатрис оно бы, вероятно, выглядело вполне пристойно, но когда его надела я, стало ясно, что дело осложняют мои пышные груди. – Если за вечеринку я ни разу не сделаю ни одного глубокого вдоха, все еще может обойтись.
– Послушай, возможно, ты могла бы надеть вместо него джинсы, как собиралась вначале. – Триса подходит к моей кровати и берет их. – Мне не хочется, чтобы ты чувствовала себя не в своей тарелке.
Это соблазнительное предложение, весьма соблазнительное.
– А кто-то из остальных девушек будет одет в джинсы?
– Не все ли равно, во что будут одеты остальные?
– Полагаю, это значит нет. – Я в последний раз тяну вырез платья вверх, после чего закрываю дверцу стенного шкафа. – Пойдем, пока я не передумала и не решила вместо вечеринки весь вечер пролежать в кровати.
Триса обнимает меня:
– Ты такая красивая. Пойдем оторвемся.
Я опять закатываю глаза – сегодня уже во второй раз, потому что красивой меня можно назвать только с большой натяжкой. В лучшем случае ко мне подходит слово «миловидная». Но рядом с такой красоткой, как Беатрис, я кажусь чем-то вроде обоев. Причем скучных и безликих.
– Ну же, пошли. – Она хватает мое запястье и рывком тянет меня к двери. – Если мы задержимся здесь еще на какое-то время, то придем на эту вечеринку не просто поздно, как принято в свете, а безнадежно поздно.
– Мы могли бы пропустить ее вообще, – говорю я, хотя и не мешаю ей тянуть меня к двери.
– Поезд ушел. – Она улыбается несносной улыбкой. – Нас уже все ждут.
– Ну да, конечно. – Несмотря на мой сарказм, я все же подхожу к двери. Чем раньше мы явимся на эту вечеринку, тем скорее все закончится.
Но как только я раздвигаю нити хрустальных бусин, украшающих нашу дверь, как Беатрис говорит:
– Подожди, дай я их подержу. Не хочу, чтобы ты получила удар током. Прости, вчера это совсем вылетело у меня из головы.
– Удар током? Что-то я не въезжаю.
– Они всех бьют током. – Она склоняет голову набок и удивленно смотрит на меня: – Разве ты это не почувствовала, когда выходила и выходила сюда? Я их повесила специально, чтобы никто из других существ сюда не входил.
– Э-э, нет. – Я зажимаю в кулаке несколько нитей бус.
– Ты правда ничего не ощущаешь? – спрашивает Триса.
– Правда. – Я смотрю на свои шикарные каблуки в цвет под платье. – Может, это из-за магии огня?
– Наврятли. – Но на лице ее мелькает сомнение. – Ну все, пошли.
Она закрывает дверь, затем несколько раз проводит руками по ниткам бус, словно пытаясь заработать удар током. Это, конечно, полная чушь, но со стороны выглядит именно так.
Идя по коридору, я не могу не любоваться лепным бордюром на стенах под потолком. Он черный, с золотыми цветами, на стеблях которых виднеются шипы, и выглядит изысканно, но немного жутковато. Хотя не так жутковато, как потолочные светильники, каждый из которых выполнен в виде трех черных цветов, обращенных лепестками вниз и соединенных друг с другом изогнутыми шипастыми стебельками. В центре каждого такого светильника имеется позолоченная лампочка, полускрытая свешивающимися лепестками.
Получается мрачно, но красиво, и хотя я бы однозначно не согласилась поместить нечто подобное в мою комнату, надо признать, что местный декор выглядит ошеломляюще и великолепно.
Из-за этого я почти не замечаю, что, когда мы спускаемся на третий этаж, оказывается, что трепет в моей груди прошел. Это явный прогресс.
Остается надеяться, что так будет и впредь.
Беатрис сказала, вечеринка устроена в мою честь, но я очень надеюсь, что она сегодня пройдет как всегда. Моя цель заключается в том, чтобы отучиться этот год, оставаясь как можно более незаметной, а вечеринка, на которой я должна быть гвоздем программы, не очень-то вписывается в этот план. Вернее, вообще сводит его на нет.
Когда мы приближаемся к дверям, я вцепляюсь в запястье Трисы:
– Ты же не станешь заставлять меня стоять перед всеми столбом, верно? Мы будем просто ходить по залу и общаться, да?
– Однозначно. То есть мама, наверное, скажет приветственную речь, но она будет недолгой.
Ну, конечно, она произнесет речь, почему бы не произнести? С тем же успехом она мог бы намалевать на моей спине мишень. Что за жизнь!
– Брось, не надо так беспокоиться. – Остановившись перед дверями, украшенными искусной резьбой,
Беатрис обнимает меня. – Все будет хорошо, я тебе обещаю.
– По мне, так пусть это хотя бы не превратится в полную катастрофу, – говорю я, хотя не питаю особых надежд. На меня словно давит тяжелый камень, и я остро чувствую, как превращаюсь в ничто.
Просто оттого, что я оказалась при Зимнем Дворе, все стало еще хуже.
– Все пройдет великолепно, – говорит Триса и берет меня под руку. Затем энергично распахивает обе двери и заходит с таким видом, будто она здесь хозяйка.
И возможно, так оно и есть. По тому, как все поворачиваются и смотрят на нее, можно вполне сделать такой вывод. И тут я сознаю, что мои худшие кошмары стали явью – все присутствующие пялятся на меня. И похоже, я ни на кого из них не произвожу впечатления.
А посему я решаю сосредоточить внимание на убранстве зала, которое просто потрясает. Я никак не могу решить, на что смотреть в первую очередь, и потому окидываю взглядом все сразу – черно-красные обои в стиле барокко, трехъярусные чугунные люстры с затейливыми рожками, с которых свисает черный хрусталь, роскошные кресла с красной обивкой и столы со столешницами из черного сукна, занимающие заднюю часть зала.
Через каждые пять футов или около того на стенах чернеют канделябры, в которых, кажется, горят настоящие свечи. Я подхожу поближе и не могу не восхититься – каждый канделябр выполнен в форме дракона, причем все эти драконы разные. Вот дракон, раскинувший крылья перед изысканным кельтским крестом, вот другой, свернувшийся на вершине башни замка, вот еще один, летящий. У каждого дракона в разинутой пасти мерцает свеча – да, это настоящее пламя. Забавно. Беатрис тянет меня за руку, и я нехотя позволяю ей оторвать меня от созерцания драконов и повести дальше. Подняв взгляд, я обнаруживаю, что потолок здесь тоже выкрашен в красный цвет, а по верхним краям стен проходит все тот же черно-золотой бордюр.
– Ты что, собираешься весь вечер пялиться на декор? – тихим шепотом подкалывает она меня.
– Может, и собираюсь. – Неохотно оторвав взгляд от потолка, я сосредоточиваю его на стоящих вдоль фасадной стены фуршетных столах, на которых стоят подносы с сырами, пирожными, сэндвичами, фруктами и напитками.
Но ни у одного из этих столов никто не стоит, как почти никто не сидит за ними. Вместо этого ученики стоят группами в разных частях зала.
Да, не повезло.
Воздух вокруг группы учеников, расположившихся у окна, пропитан ощущением мощной энергии – и высокомерия. Их тут что-то около тридцати пяти, и они стоят тесной толпой, словно спортивная команда, обговаривающая тактику будущей игры перед выходом на поле. Парни все одеты в джинсы, а девушки – в суперкороткие и открытые платья, и видно, что у всех сильные тела с рельефной мускулатурой. Они скорее всего оборотни.
В задней части зала я вижу еще одну группу – на их лицах написаны любопытство и презрение. Все они стройны, девушки облачены в длинные струящиеся платья, а парни – в классические рубашки, сшитые из дорогих ярких узорчатых тканей под стать здешнему декору. Вид у них намного более изнеженный, чем у тех, кто собрался у окна, и еще до того, как Триса радостно машет им рукой, я понимаю, что это ее собственная группа - группа магов.
Она идет к ним, я следую за ней, пытаясь замаскировать внезапно охватившую меня нервозность с помощью приклеенной к лицу деланной улыбки.
Мы проходим мимо третьей группы учеников, и я готова поклясться, что чувствую, как от них исходит жар. Все здесь высоки – даже у девушек рост не менее шести футов, – и, поскольку они глядят на меня со смесью пренебрежения и недоверия, идти мимо них чертовски неприятно. Они драконы.
Но тут я вижу среди них Картера, и он смотрит на меня, так смешно шевеля бровями, что я невольно хихикаю. Что он делает среди драконов? Мне казалось, что Картер оборотень. Как и все парни в этой группе, он одет в джинсы и облегающую футболку, так что можно легко разглядеть его бицепсы и мускулистую грудь. Выглядит он классно, как и большинство тех, кто его окружает. Он показывает мне язык, и теперь я уже не хихикаю, а смеюсь вовсю.
– Над чем ты хохочешь? – спрашивает Триса, но тут видит Картера и закатывает глаза. – Знаешь, сколько времени я убила, пытаясь привлечь его внимание и так ничего и не достигнув, прежде чем отказалась от этих попыток? Если бы мы не были двоюродными сестрами, которым к тому же предначертано стать лучшими подругами, я бы на тебя рассердилась.
– Я почти уверена, что нам с Картером тоже предначертано стать друзьями, – говорю я, пытаясь угнаться за ее неимоверно широкими шагами. – Вряд ли парни так ведут себя с теми девушками, к которым питают интерес.
– Почем знать? Дра... – Она вдруг заходится в кашле, словно поперхнувшись своей собственной слюной.
– Ты в порядке? – спрашиваю я, легко хлопая ее по спине.
– Да, все хорошо. – Она снова кашляет и нервно дергает себя за широкий рукав. – Дразнят.
– Дразнят? – повторяю я, не понимая, о чем она.
– Я хотела сказать именно это. – Она бросает на меня оценивающий взгляд. – Иногда парни нарочно дразнят девушек, которые им нравятся, чтобы те заметили их. Вот что я собиралась сказать. Дразнят.
– А, ну да. – Больше я не говорю ничего. Я растеряна – не из-за того, что она сейчас сказала, а из-за ее настойчивости.
Когда мы наконец добираемся до середины этого богато украшенного зала, Беатрис молчит. И я ее не виню – ведь группа, мимо которой мы проходим теперь, состоит из тех, кто особенно устрашает. Вампиры. А это кое-что значит, поскольку почти все здесь имеют такой вид, что при взгляде на них невольно становится не по себе.
Но эти ребята подняли уровень жути на совершенно новый уровень. Одетые только в черное или только в белое – дизайнерские рубашки, брюки, платья, обувь, украшения, – они всем своим видом говорят, что у них куча денег. И от них исходит некая небрежная сила, не замечать которую невозможно. Хотя очевидно, что они, как и все в этом зале, также составляют свою собственную группу, в отличие от парней и девушек из прочих компаний, друг с другом они держатся церемонно – похоже, они готовы вместе противостоять любому из остальных, но их союз ограничивается только этим.
Шагая мимо, я вдруг понимаю, что между ними и остальными есть еще одно существенное различие – на меня ни один из них даже не взглянул.
И слава богу, думаю я, ведь у меня и так все больше и больше дрожат коленки по мере приближения к группе друзей Беатрис. Я в шоке из-за того, что на меня глазеет столько народу, но и меня изумляет крайняя обособленность всех этих людей. Похоже, разные группировки здесь не контактируют друг с другом вообще – ни один из парней в черном не тусуется с девушкой в длинном струящемся платье. Ни одна из высоченных девиц не строит глазки спортивному, мускулистому парню или девушке из числа тех, кто стоит у окна.
Нет, каждый из учеников Морсхилл держится исключительно в своем собственном кругу. И судя по выражению их лиц, не из страха. А потому, что они презирают всех остальных.
Да, весело, ничего не скажешь. Я всегда знала, что в частных элитных школах царит атмосфера высокомерия, – а кто этого не знает? Но такого я все-таки не ожидала. Сколько же у каждой из этих групп может быть денег и понтов?
Наверное, хорошо, что я прихожусь племянницей директрисе школы, иначе я бы ни за что не попала в такую элитарную академию, как Морсхилл. Семейственность – это как раз то, что мне сейчас нужно... или, наоборот, совсем не нужно – все зависит от того, как пройдет этот вечер.
Не понимаю, почему, идя сюда, я вся извелась.
Однако сейчас только гордость удерживает меня от бегства. Гордость и понимание того, что, если я с самого начала поведу себя как жертва, это только загонит меня в угол. Ведь не хочу же я провести остаток моего последнего года в академии, бегая от любой из здешних вредин.
– Мне не терпится познакомить тебя с моими друзьями, – говорит Триса, когда мы наконец доходим до группы, стоящей у задней стены.
Вблизи эти девушки и парни смотрятся шикарно – в их волосах и на коже сверкают драгоценные камни. Серьги, кулоны, заколки плюс кольца, вдетые в брови, губы, носы, и на всех этих побрякушках красуются яркие цветные камни.
Я никогда еще не чувствовала себя такой невзрачной, и мне приходится сдерживаться изо всех сил, чтобы опять не потянуть вверх вырез платья.
– Привет! Это моя двоюродная сестра Ви...
– Вивьен! – перебивает красивая девушка с рыжими волосами и огромным аметистовым кулоном на шее - это же Гвен, та, с которой я «состязалась». – Добро пожаловать в Морсхилл! Мы так о тебе наслышаны. – Она произносит это с таким преувеличенным восторгом, что становится очевидно – она издевается, непонятно только над кем: над Беатрис или надо мной. Но, заглянув в ее глаза, жестокие и холодные, я вижу – все ее внимание сосредоточено на мне.
Конечно, я ведь проявила вторую способность, как и у нее - огонь. Все здесь изучают меня взглядом потом, что наверное этот слух разлетелся по всей академии. Ужас! Теперь мне хочется уйти отсюда еще больше.
Не знаю, как именно ей отвечать: одно дело – быть вежливой и совсем другое – подыгрывать, когда она насмехается надо мной. К счастью, прежде чем я решаю, что делать, в игру вступает другая девушка, с густыми кудрявыми черными волосами и невероятно красивыми губами, напоминающими формой классический лук Купидона.
– Перестань, Гвен, – говорит она рыжей, затем поворачивается ко мне с улыбкой – надеюсь, что искренней: – Привет, Вивьен. Я Лили. – Ее карие глаза кажутся мне приветливыми, черные кудри перевиты блестящими лентами, красиво оттеняющими насыщенно-коричневую кожу. – А это Изабелла.
Она кивком показывает на девушку восточноазиатского происхождения, одетую в элегантное фиолетовое платье. Та широко улыбается и говорит:
– Я правда очень рада познакомиться с тобой.
– Э-э, я тоже. – Я стараюсь, очень стараюсь, но, должно быть, в моем тоне звучит недоверие, что и немудрено, если учесть, что теперь я во всем сомневаюсь, и ее глаза затуманиваются.
– Не обращай внимания на Гвен. – Она произносит имя рыжей со злостью. – Бедняга бесится, потому что все парни сейчас пялятся на тебя. Ей не по вкусу, что у нее появилась конкурентка.
– О, я не... – Я осекаюсь, когда Гвен фыркает:
– Ага, прям. Меня беспокоит появление конкурентки. А вовсе не то, что Бонвиль притащила сюда...
– Давай что-нибудь выпьем, – громко перебивает ее Беатрис.
Я хочу сказать, что мне не хочется пить, – я снова чувствую легкое головокружение, – но моя кузина, не ожидая моего ответа, берет меня за руку и тащит через всю комнату к фуршетным столам.
На одном столе стоят два огромных заварочных чайника и множество чайных чашек, а также два открытых охладителя с бутылками ледяной воды и банками газировки.
Я протягиваю руку к чашке – я мерзну с тех самых пор, как появилась тут. Но тут мое внимание привлекают несколько стаканов с алой жидкостью, стоящих на отдельном столе.
– Что это? – спрашиваю я, поскольку мне любопытно. А также потому, что, по-моему, для собравшихся здесь учеников не требуется такая уйма напитков. И я очень, очень надеюсь, что это отнюдь не означает скорого появления тут еще одной партии подростков. По мне, так здесь и без того уже слишком много народу – в присутствии такого количества людей я чувствую себя не в своей тарелке.
– О, там просто кровь, – небрежно отвечает Триса. – Это для вампиров.
Прежде чем я успеваю что-то сказать, Беатрис наклоняется, достает откуда то бутылку алкоголя и протягивает ее мне.
– Веселье начинается! Ты подержи ее пока что, я достану бокалы.
Мне казалось, что сейчас самое время выпить чаю, но вид этой бутылки пронимает меня. Она поставила на стол два бокала и забрав у меня бутылку, налила ее содержимое в них.
– Спасибо. Это очень мило с твоей стороны.
– Пустяки. – Она толкает меня плечом: – Ну, так с кем мне познакомить тебя теперь? – Она кивает двоим парням, которые, развалясь, сидят на обитых красным бархатом креслах в задней части комнаты. Они одеты в классические рубашки, сшитые из богатых узорчатых тканей, стало быть, эти двое принадлежат к той же группировке, что и Беатрис. – Это Харви Уайли и его лучший друг, – говорит она.
– Харви? – Она произнесла это имя так, словно оно должно быть мне известно, но я никогда его не слышала.
– Мой бойфренд. Он жаждет с тобой познакомиться. Пошли.
На такие слова нельзя ответить «нет», так что я даже не пытаюсь, хотя знаю – и Харви, и любого другого, кто жаждет познакомиться с новой ученицей, ждет разочарование. Я вовсе не так интересна.
– Харви! Это моя двоюродная сестра, о которой я тебе говорила! – тонким голосом произносит Триса еще до того, как мы оказываемся рядом с ее парнем.
Он встает и протягивает мне руку:
– Ты Вивьен, да?
– Да. – Я пожимаю его руку и невольно отмечаю про себя нездоровую бледность Харви. – Рада знакомству.
– Я тоже рад. Триса рассказывает мне о тебе уже несколько недель. – Он широко улыбается. – Надеюсь, нравится снег.
– Я еще не знаю, нравится он мне или нет, – говорю я. – Ведь вчера я увидела снег во второй раз.
Он оживляется – и его приятель тоже.
– Ты никогда раньше не была у нас? – изумленно спрашивает второй парень. – Вообще никогда?
– Она же с Летнего Двора, Джеймс. – Триса явно раздражена. – Неужели в это и впрямь так уж трудно поверить?
– Наверное, нет. – Он пожимает плечами и дарит мне улыбку, которую сам он, видимо, считает очаровательной, но которая определенно не дотягивает до таких высот. Я всегда терпеть не могла парней, смотрящих на девушек как на еду, которую им надо сожрать. – Привет, Вивьен.
Он не протягивает руки – самой мне тоже совсем не хочется это делать.
– Привет.
– Ну, так как тебе у нас? – спрашивает Харви, обвив рукой талию Беатрис. И, не дожидаясь моего ответа, опять садится в кресло и сажает мою кузину себе на колени. Затем сразу же утыкается в ее шею, она хихикает, прижимается к нему и зарывается пальцами в его блестящие темно-русые волосы.
У меня возникает неловкое чувство – похоже, это знак, что мне пора удалиться. Тем более что Джеймс продолжает пялиться на меня с таким видом, будто ожидает, что сейчас я плюхнусь на колени к нему самому, чего я, разумеется, делать не собираюсь.
– Мне... э-э... нужно взять закуску, – говорю я ему, неуклюже подняв мой еще полный бокал.
– Я могу принести, – предлагает он, подавшись вперед, но я делаю шаг назад.
– Ты вовсе не обязан это делать.
– Ты в порядке, Виви? – Беатрис перестает хихикать и задает мне этот вопрос уже вполне серьезно.
– Да, все хорошо. Просто я... – Я опять слегка поднимаю бокал. – Я сейчас вернусь.
Видимо, Харви очень возбуждает мою двоюродную сестру, поскольку высота ее смеха меняется, его звук становится все более низким, и все ее внимание переключается на него.
Я не дожидаюсь, когда Джеймс еще раз предложит мне свои услуги или, того хуже, начнет настаивать, и со всех ног бегу прочь. Но не успеваю я дойти до стола с напитками, как на плечи мне ложатся две очень большие и очень горячие руки.
***
Глава получилась еще больше, чем вторая. А теперь до завтра! Завтра будет еще одна.