Глава XXX: Потеря
Два года минуло с тех пор.
Но прежде, чем юная Королева решилась на встречу с Лолитой, старшей сестрой Ромы, ей предстояло сообщить о невосполнимой утрате, разрывающей ей сердце.
Едва появившись в Администрации, она увидела Лолиту, готовую обрушить свой гнев на Викторию. В отчаянном порыве она успела схватить ее руку, но не смогла предотвратить второй, яростный удар. Виктория, собрав всю свою волю, перехватила и другую руку, защищаясь от бешеной атаки светловолосой вампирши.
– Что за… Какого черта?! – прорычала та, метая злобные искры из алых глаз.
Крепко держа обе руки Лолиты, Вика тихо произнесла:
– Ты уже знаешь… знаешь о случившемся, правда?
– Какое тебе дело?! Ты отняла жизнь у моего брата! – вскричала Лита, ее голос дрожал от ярости и боли.
– Я не убивала его. Но я не смогла спасти Рому… Прости меня, – прошептала она, склонив голову в горе.
Эти слова, словно плеснули масла в огонь. Не в силах больше выносить это гнетущее одиночество, Лолита вцепилась в горло Виктории, прижав ее к стене, лишая воздуха.
– Как ты смеешь говорить такое?! Рома никогда бы не пожертвовал собой ради спасения каких-то миров! Ты не знала его! Ты – случайная жертва его судьбы! Для него ты была лишь… пищей! Из-за тебя он потерял детство, он выбирал между своим миром и тобой! Ты – глупая королевская девчонка, без памяти о прошлом, выброшенная на Землю! Лучше бы ты там и осталась!
В глазах Виктории вспыхнул яркий, розовый огонь. Она преобразилась, оставив свой человеческий облик и приняв королевскую форму. Нежно взяв руку Лолиты, она отвела ее в сторону.
– Злиться на меня – твое право, – прозвучал ее голос, теперь полный строгой власти, – но не тебе судить меня. Да, он страдал, особенно в детстве. Да, я была для него пищей… но и любимой девушкой.
В ее голосе звучала такая глубокая печаль, такая искренняя любовь, что Лолита отступила, словно от удара.
– Любимой…? – прошептала она, потрясенная. – Он никогда не говорил о тебе…
Королева вздохнула, и боль потери с новой силой сдавила ее сердце.
– Знаю… Он всегда был закрытым, в тени. Он говорил о тебе… о твоей поддержке в тот год. А теперь…
Она смотрела прямо в глаза Лолите, пытаясь передать всю глубину своих чувств. Впереди был долгий путь к доверию, но она готова была пройти его, чтобы почтить память любимого.
– Ты… ты действительно его любила?
Вика на мгновение задумалась, а затем ответила с глубокой искренностью:
– Очень… Даже когда он кусал меня… Было больно, но я научилась жить с этой болью.
Юная Королева с горечью вспомнила моменты, когда вампир, ненасытно жадный, забирал не только кровь, но и любовь.
– Это Темный сделал?
Вика застыла.
– Что случилось с вами в тот день? Где вы были?
Лолита, полная сомнений, не спешила с ответом.
– Мы… Король Князь, мой отец и отец Ромы… За несколько дней до этого, из-за смены власти… Костя, наш младший брат, не был готов. После того, как Рома сбежал… мы хотели подготовить его к Коронации.
– И?
Лита покачала головой.
– Почему он не хотел? Что произошло? Король Князь правил?
Лита замерла.
– Не слишком много вопросов?
Виктория кивнула.
– Хорошо. Но знай, я выслушаю тебя, когда будешь готова.
Лолита опустила взгляд.
– Прости… Мне нужно время.
Подняв голову, она посмотрела на Королеву с надеждой.
– Если… ты его любила… Я могу тебе верить.
Королева коснулась руки Лолиты.
– Я понимаю тебя, Лита. Спасибо.
Лита слабо улыбнулась. Напряжение спадало. Впереди был долгий путь, но, возможно, вместе они найдут утешение.
Мир тонул в багрянце скорби. Королева, словно затворница в хрустальном гробу, два бесконечных года провела в плену своей комнаты, где тишина была ее единственной свитой. Она погружалась в омут самоанализа, словно ныряльщик за жемчугом, но находила лишь обломки прошлого. Аппетит покинул её, сон стал ускользающей тенью, и здоровье, словно осенний лист, увядало на глазах.
Виктория, подобно призраку, бродила по их общему гнездышку, надеясь уловить эхо его присутствия. " – Как страшно жить, когда тебя нет рядом!" - шептали её губы, отказываясь принять жестокую реальность: её возлюбленный вампир Рома растворился в небытии.
Она перебирала его вещи, словно археолог, раскапывающий сокровища памяти. Его любимая черная толстовка стала её бронёй, напоминанием о тепле его объятий. В моменты светлых воспоминаний, когда счастье казалось осязаемым, её захлестывала буря рыданий, истерика становилась её неизбежным попутчиком.
Несколько месяцев отделяли её от рокового 2018 года.
Часы неумолимо приближались к семи, а ей, словно Золушке, предстояло покинуть дом меньше чем через час.
– Вика, завтрак! Нельзя опаздывать, контрольная по русскому, – донесся голос Дэвида из кухни, где он колдовал над завтраком у старой плиты.
– Иду! – отозвалась она.
Виктория, словно Нарцисс, застыла перед зеркалом, поправляя непокорную челку. Вздохнув, она схватила рюкзак с милым узором и с тяжелым предчувствием переступила порог кухни.
Черная спортивная сумка бросилась в глаза, и она, вздохнув, прошептала:
– Снова неделя без тебя?
Дэвид проигнорировал вопрос, торопя её. Вика медленно завтракала, словно оттягивая неминуемое.
– Посуду оставь, я помою. Опять не спала?
– Да…
Она быстро вымыла руки и начала обуваться. Дэвид, с тоской во взгляде, собрал свои вещи, и они направились к двери.
– Помнишь, сколько раз закрывать дверь?
Молчаливый кивок.
– Молодец. Ключ доверяю тебе. Береги.
В лифте спустились вниз, и Вика, выбежав из подъезда, увидела приближающийся автобус. Обняв Дэвида, она умчалась прочь.
Он смотрел ей вслед, слабо улыбаясь, терзаясь вопросом о причине её постоянных опозданий.
В общении с миром она была отшельницей, лишь родители поддерживали её в этот трагический период.
Таисия, её мать, часто беседовала с ней, пытаясь внести свой вклад в исцеление "Королевства".
Дэвид вернулся в Администрацию, но его визиты были редки; жизнь продолжала свой ход.
Королева избегала связи с Администрацией, не желая обсуждать своё будущее.
Общение с Сашей прекратилось, а Земля стала забытым сном.
В один из солнечных августовских дней, словно после долгой зимы, в сердце Виктории пробился росток надежды. Тень прошлых потерь начала отступать, словно ночной туман перед рассветом.
Она сжимала в руках черную толстовку Ромы, и горькая слеза упала на ткань, словно капля росы на темный бархат. Дэвид подошел, его рука легла на её плечо, как якорь спасения:
– Не держи боль в себе, дай ей выйти, словно бурной реке из берегов. Ты ведь доверяешь мне, как маяку в ночи?
Виктория не смогла сдержать потока эмоций и, уткнувшись лицом в его грудь, разрыдалась, словно гроза разразилась над её душой.
Спустя время, когда буря утихла, она прошептала слова, полные доверия:
– Дэвид, ты – мой единственный причал. Спасибо.
Её пустые глаза встретились с его взглядом. Он вздохнул и сказал:
– Может, твой путь на Землю – это знак судьбы?
Вика отстранилась, её взгляд упал на два собранных рюкзака. Она надела толстовку Ромы, словно броню от прошлого.
– Память исчезнет, когда я перейду грань?
Дэвид покачал головой, словно подбирая ключи к её душе:
– Нет, ты будешь помнить. Но если захочешь забыть, я помогу. Хотя, думаю, ты сама отпустишь эти воспоминания, как птиц на волю.
Застегнув рюкзак, она взглянула на Дэвида с печалью, и он кивнул, понимая, что настал час прощания. Она шагнула за грань, и её нога коснулась земли у родного дома, где началась её жизнь.
– Мой дом, старый и любимый, – прошептала она, смотря на окно своей квартиры.
Неожиданно рука коснулась её плеча, и тихий голос произнес:
– Вика?
Она не сразу узнала его.
– С-Саша…?
Он обнял её, и в сердце Виктории ожили воспоминания, словно старые книги открылись вновь. Два мира встретились, восстанавливая утраченное.
Спустя время, она произнесла с грустью:
– Вот так всё и закончилось…
Александр спросил:
– Что ты теперь задумала?
В квартире царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и стуком дождя.
– Не знаю… – прошептала она, делая глоток чая.
– Какие у тебя планы? Как прошёл выпускной?
Он помрачнел:
– Я на нём не был.
– Почему?
– Прости, не могу сейчас ответить.
Она кивнула.
– Спасибо, – добавил он.
Тишина вновь накрыла их.
– Тебе еще налить чай? – спросила она.
– Нет, спасибо. Пожалуй, пойду.
– Я была рада тебя увидеть, – ответила она с улыбкой.
Он хотел что-то сказать, уже поднявшись, но, замявшись, проглотил слова, лишь еле заметно кивнув в знак прощания. Повернувшись, он двинулся к выходу, собираясь уйти, покинуть ее дом, свой дом в прошлом.
Сердце разрывалось от противоречивых чувств, но на лице застыла маска показного спокойствия. Она, изящно взяв две чашки, направилась к мойке, чтобы смыть следы их чаепития, вернуть их на полку, что высилась над ней, будто башня воспоминаний. Но в глубине души она чувствовала ту же боль, ту же близость, разбитую, опустошенную, но в то же время охваченную странным, горьким покоем.
– Значит, наверное, ещё увидимся, да? Ты же останешься? – спросил он, стоя у двери, словно в ожидании приговора.
Она медленно подошла, скрестив руки на груди, и в глазах ее читалась тоска. Наконец, вздохнув, ответила: – Да, я пока здесь. Может, надолго. Не знаю…
– Ну, если что… Надеюсь, мой номер еще есть у тебя? – Он попытался улыбнуться, и она молча кивнула.
В ее взгляде промелькнула тень минувших дней. В воздухе повисло невысказанное, словно перед грозой. Они замерли в тишине, вдыхая этот момент, как последний глоток воздуха.
– Ну, я пойду? – спросил он, хотя всем сердцем желал остаться, так и не высказав того, что терзало его душу с того рокового дня.
Она хранила эту фразу в сердце, помня, как часто он задавал этот вопрос после их ночных разговоров, и всегда получал в ответ светлую улыбку. Но сейчас только слабую улыбку и тихую надежду.
– Да, я напишу, – тихо прошептала она, будто давая обещание, что их пути еще пересекутся. Такие прощания, простые и глубокие, опутывали их невидимой нитью, связывая сквозь грядущую разлуку. Он открыл дверь и, взглянув на нее в последний раз, искренне улыбнулся, закрыв глаза, словно желая запомнить этот миг навсегда.
– Спасибо, что впустила. Я тоже рад был тебя увидеть. С этими словами он переступил порог, разделявший ее уют и холодный подъезд. Взгляд его все еще искал ее, даже когда расстояние начало расти.
С тихим стуком его ботинок коснулся порога, отделяющего ее маленькую обитель от лифтового холла, где застыли в ожидании две кабины – одна для грузов, другая, словно игрушка, миниатюрная. Его взгляд не отрывался от нее, даже когда между ними увеличивалась пропасть, грозящая поглотить их общее "мы" в этой туманной неизвестности.
Казалось, само время замерло в преддверии решающего момента, паузы, которая должна была поставить точку в их истории. Он медлил уходить, словно надеясь на чудо – на ее зов, который вернет его назад. А она, желая остановить мгновение, была парализована страхом перед тем, что может быть дальше.
И вдруг, словно искра промелькнула в ее сознании, и она, в последнюю секунду, ухватила его за руку, притягивая к себе, словно спасая от безвозвратного расставания. В ее объятиях он почувствовал тепло и опору, ту уверенность, которую дарит лишь близкий человек.
В глубине души он тайно надеялся на этот порыв. Отвечая на ее жест, он нежно прижал ее к себе. И вот, под властью бушующих эмоций, они оба не смогли сдержать слез. В тихом плаче отразилась вся палитра чувств, копившихся годами: радость, тревога, надежда и смутные мечты о будущем.
Собравшись с духом, он решился открыть ей самые сокровенные уголки своей души: – Вик… Я должен был сказать это давно… Ты мне дорога. С самой первой нашей встречи.
Конец?