Моё море

Song: Backstabber – Kesha

Тео Диас

Мама хозяйничала у меня на кухне. И я проснулся от громыхания посудой. На телефоне было полно уведомлений. Лейн написал, что он забрал ночью девчонок из клуба, а ещё прислал их пьянок видео, которое они снимали. Я рассмеялся с них. Особенно с пьяной Али, она пела песни и старалась танцевать на заднем сидении. Лили уже засыпала, а Кайла пила текилу.

— Тео, сынок, — в комнату зашла мама, — что такое? — Спросила она, увидев мою улыбку.

— Мам, тут такое дело, в общем, есть девушка одна, — я стеснительно улыбался и водил ногой по полу.

— О, хвала небесам! — Вскрикнула мать и подбежала ко мне. — Девушка, сынок? Правда?

— Нет! — Вскрикнул я и рассмеялся.

— Да, черт бы побрал! — Мать начала бить меня вафельным полотенцем, а я смеялся.

Годы идут, а что-то останься неизменном. Например, моя мать, которая спит и видит, как я женюсь и завожу семью. Я даже боюсь говорить ей про Алю, она же замучает её своей напористостью. И не дай Бог мы расстаемся, она же сожрет меня, что я упустил такую невестку для неё.

— Всё смеётся он? — Мать пошла за мной в ванную. — Ну, куда годится, Тео? Уже тридцать лет, ни семьи, ни детей.

— Двадцать девять, мам. — Улыбнулся я, но прекратил, увидев её разъяренные глаза. — Ладно, мам, хочешь внуков? Внуки будут.

Женщина стояла с ошарашенными глазами, и пока она находилась в состоянии шока, я закрыл перед ней дверь в ванную и включил душ. Но она начала стучать в дверь.

— Тео, что значит «внуки будут»? — Кричала та. — Тео!

Я вышел из ванной, надев футболку с шортами. На столе приятно пах омлет и салат. А мать сидела на стуле и обмахивалась полотенцем.

Ей было чуть больше пятидесяти. Морщины на лице уже давали знать о возрасте. Каштановые волнистые волосы ещё не покрылись седым оттенком и сияли блеском. Голубые глаза светились ярким огоньком и большой энергией. Годы подпортили её фигуру молодости, сейчас она старается носить просторную одежду, чтобы скрыть небольшие растяжки и слегка лишний вес. Но моя мама для меня самая красивая. Вообще красота – это крайне субъективное понятие. Все люди, которых мы любим, кажутся нам самыми красивыми на Земле, и не должны они обладать модельной внешностью. Для меня самое красивое в человеке – это глаза, если они красивые, излучают доброту, искренность, теплоту и жизнь, то и человек – красив. Да и по большей части красота, она не важна. Если я чувствую себя хорошо с человеком, то он для меня автоматически становится эталоном красоты.

— Мам, у меня есть девушка, но я позже познакомлю вас. — Я поцеловал женщину в макушку.

— Почему, Тео? — Сразу оживилась женщина и вскочила с места. Она тотчас улыбнулась. — Правда, Тео? Есть девушка?

— Есть, мама, есть. — Я сделал себе кофе.

— Какая она? Я её знаю? Хорошенькая? Сколько ей лет? Уже планируете свадьбу? Она же хочет детей?

Я мысленно сделал глубокий вздох и закатил глаза. Вот об этом я и говорил. Она сведет с ума своими расспросами.

— Познакомитесь, мам, но позже. Обещаю.

Женщина вздохнула, но всё же согласилась. Она наложила мне омлет с помидорами.

— Мам, здоровья твоим рукам, это божественно.

— В воскресенье жду тебя с невестой на ужин. Посидим все вместе, поболтаем. — Сказала женщина, поцеловала меня и вышла из квартиры. Спорить с ней – бесполезно.

Я уже обулся, чтобы выйти из дома, как на телефон пришло уведомление. Лейн написал в нашей группе парней.

"Так, девчонки вчера отрывались. А сегодня мы идём тусить"

"У меня полно дел"

Я не соврал. Сегодня куча приёмов, полно документов. И точно не до тусовок. Похоже, я постарел.

"А я Лили обещал сегодня пойти в кафе"

"Эй, да вы чего? Давайте как в старые добрые! Напоминаю, мы тусили с вами до утра"

"Мы уже старые для этого"

Я посмеялся. Тридцать лет уже нависали грозовой тучей надо мной. Вот так, не успел моргнуть, как половина жизни прошла.

"На дне рождении Эда оторвемся как следует, Лейн, не обижайся. Завтра отчитаемся за все прогулы"

Ладно, мне ещё хотя бы было двадцать девять. А вот Эду через день уже тридцать. Вот он – уже точно старичок.

Под кучей приемов я понимал один приём с Алей. Но зато какой! Мы ехали с ней в университет подавать документы на её возвращение на последний курс.

— Ты как всегда восхитительна! — Сказал я ей, поцеловав в щеку.

На ней был черный большой пиджак, белый обтягивающий топ и тканевые шорты. В руках была папка с документами. Она улыбалась, а на лице застыло легкое волнение и предвкушение.

— Волнуешься? — Я взял её за руку, и мы пошли внутрь здания, поднимаясь по белым большим ступеням.

— Нет, ты же со мной. Я счастлива. Поедем потом на пляж? Я уже в купальнике. — Она посмотрела на меня с радостным вопросом, а я посмеялся.

— Только ты так можешь.

— Только я такая, немного сумасшедшая. — Покачала головой девушка.

— Только ты такая одна во всём свете.

Мы оказались перед дверью приемной комиссии. Девушка выдохнула и отпустила мою руку. Я вопросительно посмотрел на неё, но она лишь качнула головой, говоря «я сама».

Девушка зашла внутрь, а я наблюдал за ней через приоткрытую щелку двери. И похоже, волновался гораздо больше неё.

— Добрый день, сеньорита Перейра. — Сказала пожилая женщина из приемной комиссии.

— Здравствуйте, сеньора Амалия.

— Вы решили вернуться на четвертый курс?

— Да. Я принесла все необходимые документы. — Девушка положила синюю папку на стол.

Я услышал громкие шаги в коридоре и резко выпрямился, сложил руки за спину и начал смотреть в окно, как будто весь в своих делах и мыслях. Женщина странно посмотрела на меня, но ничего не сказала и прошла мимо. Я опять опустился к щелке.

— Но я не могла бы поступить по стипендии? Ведь у меня отличные оценки. — Говорила девушка.

— У вас были отличные оценки, но вы отчислились. Нужно было думать об этом прежде.

Вот же грымза!

— Я вас уверяю, что у меня и будут отличные оценки. Вы считаете, что лучшая ученица на потоке не достойна стипендии?

— Сеньорита Перейра, вы ворошите прошлое. Мы примем вас, но не в стипендиальной формы.

— Сеньора Амалия, вы прекрасно знаете мою ситуацию, по которой я ушла из университета. И если вы не вернете мне стипендию, я буду жаловаться в высшие инстанции. Дойду до суда, и поверьте, я его выиграю! У меня есть отличные адвокаты, они вас засудят. Вас и вашу шарашкину контору. Столько я для вас сделала. И в конкурсах побеждала, это вам процент в карман-то шел! — Уже кричала девушка.

Я еле сдержался, чтобы не рассмеяться. Стоит ли вмешаться, или Аля сама со всем вполне справится.

Судя по спокойному выражению лица женщины, Аля не в первый раз устраивала ей такие концерты.  Всё таки три года здесь училась.

— Хорошо, Аля, я поговорю с комиссией и попрошу зачислить тебя на бюджет. Но только за твои заслуги перед университетом.

— Благодарю. — Кивнула девушка. — И вы уж извините, я вспылила немного.

Женщина кивнула, и Аля радостная вышла из кабинета. Она обняла меня, почти визжа от радости.

— Меня приняли! Теперь я студентка.

И мы поехали на пляж отмечать её возвращение к студенческой жизни. Какой-то год, и она уже будет стюардессой.

Девушка осталась в леопардовой купальнике и, танцуя от радости, зашла в воду. Мы до самого вечера купались, плавали, играли в волейбол и веселились.

Под ночным небом, усеянным мелкими яркими звездами, мы остались совершенно одни. Весь пляж стал только для нас.

Девушка позвала меня к себе в воду. Мы целовались в кристальном океане, а над нами нависли миллиарды звезд. Я касался, обнимал и целовал самую удивительную женщину во всей Вселенной, что может быть лучше? Только провести с ней всю жизнь.

Ночью уже похолодало, и мы оделись. Девушка немного дрожала, и я прижал её к себе.

— Аля, знаешь, арабы говорят: «Люди как моря. Не судите их глубины, когда вам видны только их берега». И ты оказалась Марианской впадиной. Столько в тебе ещё не изученного светом. — Я убрал её волосы с лица и посмотрел на неё.

Её карие глаза светились в темноте, и она улыбалась. Её густые длинные ресницы, аккуратный носик, ямочка на левой щеке, большие персиковые губы, белые ровные зубы, коричневые глаза с золотыми крапинками света и, конечно же, золотистые волосы – колосья пшеницы – она была моим произведением искусства, которое хотелось боготворить.

— Я люблю тебя, мой самый большой подарок в жизни.

Девушка наклонила голову и улыбнулась. И я мог узнать всё по её влюбленным счастливым глазам.

— А я тебя больше, моё море.

Если за счастье быть обладателем такой любви нужно было отдать свою жизнь, я бы отдал. Я бы отдал всю жизнь за неё одну.

— Люблю тебя, сколько воды в океане. — Сказал я, не отрывая глаз от неё.

— Люблю тебя, сколько звезд на небе.

Я долгое время считал, что любовь это про понимание другого человека. Но нет. О Боже, как же я ошибался. Любовь – это горазд глубже, это то, что не рождается объяснению. Любовь – это не про принятие, симпатию, понимание, это что-то абсолютное. Любовь – это человек, заменивший тебе весь мир одним лишь своим присутствием. Любовь – это когда разум не вмешивается. Любовь – это, когда миллионы ученых не могут объяснить, почему они её чувствуют. Пусть в мире останется то, что не поддается логическому холодному объяснению. Пусть любовь так и останется горячей загадкой холодных умов.

Моей такой загадкой навсегда, во веки веков, до конца жизни стала удивительная девушка из маленького городка Португалии по имени Аля Перейра, которая, однажды, пришла ко мне на приём и спасла меня.