Команда Недокритиков

Критик Korvin_Melarsky
Заявка 111Anelia111

Предисловие от критика
Делать литразбор романа, имея на руках всего две первые главы, − занятие спорное. Одно дело, когда это -надцатая в серии книга и ты уже знаешь стиль автора, героев, примерно представляешь (или догадываешься) ЧТО и КАК будет происходить, понимаешь правила сеттинга и логику происходящего. Ну или хотя бы знаком с другими произведениями писателя.
Вот, условно, у нас есть Глебов с АТ, который шестую серию подряд пишет производственную подростковую боевую/космическую фантастику. Т.е. мы уже знаем, что у нас снова будет ГГ-подросток, который будет постепенно пробиваться наверх, «прокачиваться», находить «рояли в кустах» в виде артефактов/технологий/кораблей угасших/древних, воевать с плохими корпорациями/федерациями, а на горизонте будет маячить враждебный флот-ИИ. А в финале он найдёт свою любовь и станет великим флотоводцем/правителем (снова).
И совершенно другое дело, когда автор новый, в наличии только завязка сюжета и заявлен жанр «нуарный триллер». В таком случае разбор местами может походить на «гадание на кофейной гуще», основываясь на ожиданиях критика и его знании соответствующей классики. Ладно, раз заявлен нуарный триллер/детектив в викторианском/мистическом? (предположительно) антураже – значит будет сравнивать и апеллировать к «Друду» Симмонса и, возможно, Локвуду и компании» Страуда. Поехали.

I. Сюжет и композиция

Юноша-сирота Эдвард, воспитанник знаменитого детектива Шэйна, приезжает в Белый город под видом торговца, чтобы тайно продолжить расследование, стоившее наставнику жизни (пока что это всё, что нам известно из двух первых глав).

Сильные стороны композиции:
Глава 1 – работающая экспозиция истории, грамотно представляющая персонажей, их характеры, бэкграунд (предысторию) через диалоги и действия в процессе поездки в Белый город. Это хорошо.

Слабые стороны:
1) Эпизод с шакалами. Технически идея разбавить монотонную дорогу экшном/нападением – совершенно правильная. Претензии к качеству реализации. Почему шакалы? Шакалы обычно осторожны и предпочитают падаль, мелкую добычу и ослабленных (больных, раненых, старых) животных. Крупная тягловая лошадь с повозкой и людьми их отпугнет. Либо заменить на волков, крупных кошачьих, разбойников?(ну тогда много переписывать) – либо дописать пару предложений, уточнить, что, мол «... шакалов набилась целая/огромная стая, ибо в провинции истребили весь скот в лесах, поэтому шакалы очень голодны и т.д.». Иначе выглядит нелогично.
Далее – каждая сцена должна либо двигать сюжет, либо раскрывать персонажей. Это аксиома. Тут сцена есть, а толку от неё мало (пока что – это легко исправить). Либо «подсветить», что-то в духе «... Эдвард впервые видит, как живое существо ломается под колесом – аллюзия на то, что он сам делает с собой/ сделали с ним, если речь о его прошлом); либо – жестко через Брандиша «ты даже шакала пристрелить не можешь, а собираешься мстить за гибель наставника».
Я не знаю авторского замысла, соотв. неизвестно, что на самом деле стоит «подсвечивать» - да, то самое гадание на кофейной гуще исходя из предположений и ожиданий от персонажей. Но тут нужно поправить.

2) Слишком много рефлексии во второй главе. Это типичная ошибка начинающих авторов. Сама по себе рефлексия, как попытка показать внутренний мир персонажа, не плохая. Проблема в технике реализации. Бессонница, утёс, ромашка – это всё хорошие образы. Но к тому моменту, когда ГГ добирается до блокнота Шэйна, читатель уже устаёт от меланхолии.
Читатель готов прощать долгую рефлексию автору, если знает, что его ждёт дальше что-то интересное. ГГ приехал в город и вынужденно убивает время, пока объявится его информатор (например) с важной наводкой. Хорошо, тогда читатель готов ждать вместе с ГГ и предаваться ретроспективным размышлизмам, зная, что его ждёт «награда» (новая зацепка). Киньте читателю «кость».

3) Двойная экспозиция о Шэйне. В гл. 1 Брандиш рассказывает о брате-детективе. В гл. 2 автор пересказывает обстоятельства его смерти и реакцию общества. Это двойной инфо-дамп − сначала через диалог, потом через изложение. Один из двух можно убрать или существенно сократить.

Имхо, лучше оставить диалог в гл. 1 (там он живой) и убрать прямой пересказ из гл. 2, перенеся фактуру в действие. Например, Эдвард ещё раз пересматривает старые газетные вырезки, в сотый раз перепроверяя факты и предположения. И вот уже у нас и депрессия ГГ разбавлена действием, и читателю интересно вместе с ГГ находить зацепки.

Ещё раз: не рассказываем в виде авторского диалога, а показываем через действия персонажей.

II. Персонажи и мотивация

Эдвард (главный герой):

Главная проблема ГГ сейчас в том, что он «ходячая функция скорби», а не живой человек. Вся его палитра эмоций – это печаль, тревога, сдерживаемый гнев, жажда мести. Такому персонажу не хочется сопереживать. Да, депрессивные персонажи могут быть глубокими, стильными и вызывать настоящие эмоции у читателей – но их экспозиция обычно другая. Либо у нас есть предшествующая благополучная жизнь, прерванная трагедией (граф Монте-Кристо), и эта жизнь показывается в первой части романа; либо у нас есть невероятно крутые навыки ГГ (Капитан Харлок, охотник на вампиров Ди), которые впечатляют и вызывают восхищение. Внутренняя боль, переживания и все сопутствующее тогда воспринимается как часть глубокого образа.
Дайте Эдварду живые штрихи, дайте конкретные привычки, дайте умения. Что он умеет и что НЕ умеет? Шэйн заявлен как знаменитый детектив, а Эдвард четыре года жил рядом и отказывался его расспрашивать о делах (??). Дайте ему одно конкретное умение (читать следы, замечать ложь по мимике, расшифровывать криптографические шифры) и одно конкретное не-умение/слабость. (ГГ не может стрелять − это уже и есть его слабость? Пока не понятно). Тогда он начнёт восприниматься как живой человек, а не только как функция страдания.

Брандиш (опекун ГГ? брат Шэйна):
Лучший персонаж первых двух глав. Раскрыт через действие, через жанровую речь («ещё тот шарлатан», «вшивые гниды», «о покойниках − либо хорошо, либо ничего»), через мелочи (хохот после рассказа про оленя, сцена с ключами в кармане Эдварда). Его трещина в финале гл. 1 − «Дураки вы оба!» − даёт двухслойный портрет: за грубостью торгаша − горечь человека, потерявшего брата и боящегося потерять «второго сына». Отлично выписанный персонаж. Не трогать его, всё по делу!

Шэйн (мёртвый детектив):
Сейчас он − функция-икона: «самый выдающийся детектив, какого свет не видывал». Это шаблонное/картонное описание обезличенного образа собирательного. Детектив Коломбо всегда носил помятый плащ и был рассеянным, Холмс играл на скрипке и курил трубку, Эркюль Пуаро был одержим симметрией и так далее.
Нужен один конкретный приём, один характерный жест, одна странная привычка, чтобы Шэйн станет реальным человеком, по которому горюют. Подумайте: что Шэйн делал такого, что Эдвард сейчас непроизвольно повторяет? Это и есть лучший способ показать ушедшего − через тень, которую он оставил в живущем.
Хотя стоит отметить, что образ «улыбки на лице после смертельного падения» − отличный загадочный крючок. Не объясняйте его раньше времени!

III. Темы и мотивы

Говорить о темах и мотивах, когда у нас на руках только две первые главы романа – весьма преждевременно (мы не знаем авторский замысел). Я могу только предполагать (исходя из своего видения и знания канонов жанра). И вполне может оказаться, что дальше авторша развернёт историю в другое русло.

Главная тема (возможно): наследование судьбы?? (ну это если бы я писал). Эдвард − не просто едет мстить за наставника; он унаследовал у Шэйна и расследование, и способ умереть (если не остановится). Это потенциально сильная тема: ученик, который не понимает, что копия учителя обречена на повторение его же ошибок.

Подтемы (видны зачатки):
+ Вина выжившего: «Если бы я только мог помочь ему. Спасти. Так же, как он когда-то спас меня» − заявлено напрямую, и это слишком прямо (сорян за тавталогию). Такая фраза должна быть кульминацией, а не объяснением. Сейчас она «оплачивает» эмоцию авансом.
+ Одиночество как образ жизни, а не временное состояние: «а одиночество всегда ходило с ним рука об руку» − снова сказано прямо, а не показано.

+ Маска благополучия / двойная жизнь (??): заявлено, что Эдвард будет изображать торговца и под этим прикрытием вести расследование. Пока вообще неиспользованный мотив. Как он собирается поддерживать образ торговца (без денег, без связей, сидя в депрессии дома)? Профессиональное притворство (а у нас тут вроде как ученик легендарного детектива под прикрытием) − это постоянное усилие, и оно должно сквозить/проявляться в быту (привычки, одежда, речь, подготовка к «отыгрышу роли»).

Символика − что уже работает:
+ Пустой блокнот с одинокой подписью Шэйна и спрятанным внутри куском карты − отличный образ. Блокнот должен был бы хранить ответы, а вместо этого он хранит только автограф погибшего детектива и обрывок зацепки. Это визуальная метафора того положения, в котором оказался Эдвард: он унаследовал имя учителя, но не его знание. Отлично!
+ Карта острова, известного Эдварду: «таинства в этом острове для него не было, он знал его очень давно» − ужасно корявый оборот (переписать!). Хотя даёт нам зацепку, которую читатель не понимает, но которая для героя что-то значит. Надеюсь, дальше раскроют.

Символика − что не работает или работает слабо:
− Белый город обозначен как «дьявольский», «его вид берёт за душу», ещё что-то про то, что все знали, что люди не в состоянии такое построить. Понятно, что ничего не понятно (??). Город существовал до зарождения человеческой расы? Его реально построили демоны/нефалемы, злые силы (впишите нужное)?. Если под это дело будет подгоняться лор мира, то нужно чиркануть пару строчек-пояснений для читателя в духе «город был построен пять тыщ лет назад гномами и так и достался нам».
Если же это просто метафора: белый = ложная чистота, лицемерие, скрытая гниль (что подходит к нуару), то она вообще не обыграна. Нужна небольшая сцена на один абзац, которая это покажет – например, при входе в город лежит умирающий/голодающий батрак/селянин, которого выгнал хозяин с мельницы из-за сломанной руки. И стражники его пинками/пиками сталкивают под мост «чтоб не портил вид их благородиям», а рядом игнорируя это проезжает кавалькада благородных господ и красавиц в шикарных платьях. Тогда будет работать.

IV. Конфликт и эмоциональные ставки

Конфликты:
1. Внешний (потенциально??) − неизвестные убийцы Шэйна (если он был убит). Пока вне сцены, как угроза-фон.
2. Внутренний – выбор Эдвард между нормальной жизнью (которую предлагает Брандиш) и местью. Это сейчас главный конфликт первых глав. Он есть, сейчас слабый, т.к. Эдвард принял решение мстить ещё до начала повествования.

Ставки сейчас низкие. Эдвард уже всё решил, терять ему нечего − он сирота, Шэйн мёртв, Брандиш уехал. Это потенциально композиционная проблема (либо просто будет раскрыто далее, в последующих, ещё не написанных главах, а мы пока об этом не знаем – загадка в общем).

Чтобы ставки росли, нужно дать Эдварду что терять, либо что-то Эдварда может разрушить своим расследованием (чью-то судьбу, счастье, карьеру, жизнь?). Сейчас динамики ставок нет.

V. Темп и ритм повествования

Глава. 1: темп выдержан. Чередуются: диалог в повозке (медленно, экспозиция); ночная остановка −> нападение шакалов (быстро); утро −> подъезд к городу + ссора из-за истинной цели переезда ГГ в Белый Город (медленно + эмоциональный пик). Это хорошая рабочая структура.
Гл. 2: темп сильно проседает. Структура у нас следующая: (1) прощание (живая сцена); (2) «С отъезда Брандиша прошла неделя» − резкий прыжок; (3) несколько страниц описаний внутреннего состояния ГГ (одиночество, бессонница, утёс, ромашка, восход); (4) вечер − чай, газеты, блокнот, ретроспектива с пересказом о смерти Шэйна, размышления. Между п. 1 и п. 4 нет ни одного внешнего события. Только внутреннее состояние. Я уже выше в блоке о сюжете и композиции говорил почему это проблема и что с этим сделать.

VI. Диалоги

Сильнейший элемент текста после атмосферы. Диалоги Эдварда и Брандиша в первой главе – пока что лучшее, что есть в обеих главах. У них хорошо различимы голоса: Брандиш говорит грубовато, прерывисто, с поговорками («белое за чёрное», «вшивые гниды», «о покойниках − либо хорошо, либо ничего»); Эдвард, осторожнее, с поправками. Здесь всё отлично.

VII. Оригинальность и архетипы

Архетип «ученик мстит за погибшего наставника» в различных его вариациях − один из старейших в детективах и фэнтези. Сам по себе он не проблема – вся соотв. классика работает на нём прекрасно. Проблема возникнет (потенциально, в будущем), если автор(-ша) не добавит ничего нового (сеттинг, конфликты, внезапные повороты сюжетные или переосмысление темы). Тогда к середине романа всё станет предсказуемо и скучно. Пока же очень рано говорить про оригинальность и раскрытие архетипов на основании двух первых глав.
Могу разве что порекомендовать перечитать/прочитать для лучшего понимания жанра и как реализовывать/разворачивать подобные концепции: «Локвуд и компанию» Страуда (концепция наследования опасного ремесла и подростки без нормальной опоры); «Имя ветра» Ротфусса (травмы детства, уничтожение семьи, поиск тайн); Глен Кука «Чёрный отряд» (обратить внимание на тему циничного взросления и ученичества через выживание).


VIII. Стиль, язык и образность & Технические замечания (редактура)

Это самая слабая зона текста и одновременно самая легко поправимая. Без обид, но в текущем варианте это просто караул. Нельзя такой текст без вычитки выкладывать – это просто неуважение к читателю.

1. Большое количество элементарных опечаток в обоих главах: «хаус» вместо хаоса; стаи чает (чаек); «сома» (сама) комната; и так далее. Вычитать и найти постоянного бета-ридера (а лучше нескольких, кто будет в гугло-доках вычитывать черновики);
2. Часто «теряются» запятые в причастных оборотах, перед «как» и т.д. Есть куча онлайн сервисов (платных и бесплатных) и приложений для проверок текста на орфографию, грамматику, пунктуацию. Прогоняйте текст через них перед выкладкой.
3. Текст в принципе перегружен причастными и деепричастными оборотами – весь, целиком. Это типичная ошибка начинающих авторов, когда хочется писать красиво и образно, но пока не хватает навыков. В них утопаешь. Изучить стиль Роджера Желязны («Хроники Амбера») на предмет того, как можно писать красиво простыми «заклинательными» предложениями.
4. Постоянная путаница в обращении к ГГ/именовании ГГ: «мальчик», «юноша», «парень». Это тоже типичная болезнь начинающих авторов. Я писал, как с ней бороться в своём гайде для писателей в конце (ответы на вопросы), так что тут повторяться не буду. Прочитайте – там всё расписано.
5. Не к месту используется «томно» − и опекун «томно» смотрит на ГГ, и ГГ томно смотрит на небо, и все вообще друг на друга смотрят только томными взглядами. Убрать.
6. Проблемы с пониманием матчасти: «лошадь не издаёт визгов» − лощадь может заржать и встать на дыбы; «ружьё не стреляет обоймой» − у ружья или магазин или барабан (привет револьверным винтовкам).
7. Прямое «он понимал/чувствовал/осознавал»: на 2 главы их десятки. Это главный лексический паразит текста. Каждое «он чувствовал» − это вход в авторское объяснение. По возможности удалить.
8. Много кривых оборотов (нужен редактор или хотя бы корректор): «его глаза.. выражали блеск чего-то опасного»; «в траве послышались быстрые лапки и хищнические...»; «издательства подливали масла в огонь» (там по логике просится или желтая пресса или газетчики); «ветер, вопящий о начале грома»; «.. ветер смягчился, трепав каштановые волосы (растрепав?)» и т.д.
9. Шаблонные эпитеты сросшимися парами: «холодный ветер», «холодный пот», «жадно опустошая», «холодная дрожь», «глубокая ночь», «истошный вой», «бездонные глаза», «глубокая благодарность». Это бытовой словесный шум, который читателю не виден как образ. Если эпитет можно угадать заранее − это шаблон.

IX. ИТОГО

Ключевые достоинства:
+ Брандиш − отлично выписанный второстепенный персонаж: голос, манера, грубоватая любовь, всё к месту и по делу;
+ Есть сильные образы: пустой блокнот с одной подписью Шэйна; «улыбка на лице мёртвого детектива»;
+ Диалоги – это лучшая часть текста: голоса персонажей хорошо различимы.

Главные проблемы:
− Технический уровень текста (опечатки, пунктуация, повторы, синонимическая боязнь имени ГГ, etc);
− Прямое называние эмоций («депрессия переливалась», «тьма пожирала») вместо показа. Аналогично с событиями (ретроспектива о гибели детектива) – вместо показа через действие (ГГ собирает улики, вырезки, думает, сопоставляет) у нас идёт рассказ-пересказ от лица закадрового рассказчика (автора);
− Главные герои пока не личности, а функции: ГГ = функция скорби и мести; детектив = фоновый собирательный обезличенный образ идеального сыщика.

X. РЕКОМЕНДАЦИИ ДЛЯ АВТОРА (Произведения для изучения)

1) «Локвуд и компания» Джонатана Страуда (особенно «Кричащая лестница»). Изучить как Страуд строит подростково-юношеский детектив с погибшими наставниками, как держит лёгкость голоса даже на тяжёлой теме, как чередует расследование и быт. Идеальный референс именно для этого жанра и возрастного среза.
2) Ранние произведения Реймонда Чандлера («Глубокий сон», «Прощай, любимая»). Изучить его жёсткий, лаконичный нуар-стиль. Посмотреть как Чандлер избегает прямого называния эмоций − у него детектив никогда не «чувствует тоску»; он закуривает, смотрит в окно, замечает дождь на стекле. Это прямой урок для гл. 2.
3) «Имя розы» Умберто Эко (примерно первые 50-100 страниц). Изучить как Эко вводит ученика Адсона при наставнике Вильгельме, не объясняя их отношения, а показывая через действие в первой же сцене.
4) «Друд» Дэна Симмонса. Изучить как держать атмосферу города как полноценного персонажа(!). Викторианский Лондон у Симмонса − это не декорация; он давит и ведёт сюжет. Прямо нужно для правильного показа Белого Города.

P.S. По двум главам нельзя выносить вердикт о будущем романе, так что остаётся только пожелать авторше сберечь свои сильные стороны (диалоги, атмосфера, образы) и набраться терпения для совершенствования текста.
7