12 глава
Каждый ангел имеет свою дьявольскую сторону.
Никто не помнит сколько веков длилась вражда между кланами Романовых и Чадских. Но так было всегда. А фейри любят стабильность. Но причину этого знали все в мельчайших подробностях.
Когда самый старший из Романовых, Александр, решил примирить два измерения между собой, это вызвало бурю негодования у Чадских.
-Александр, ты спятил? -Людвиг встал напротив друга, стараясь отговорить его от такого глупого решения.- Это не повлечет за собой не чего хорошего!
-Да как же ты не поймешь, Людвиг, что это соединит нас. Мы станем сильнее, нам стоит открыться!
-Сильнее?- Людвиг не верил собственным ушам! Не уже ли это говорит его лучший друг?- Алек, люди из покон веков ненавидели нас! Они убивали, сжигали и гнали наших отцов. Нам приходилось скрываться и выживать. Еще никогда Волшебный мир не был на такой грани опасности, как тогда! -мужчина постарался вложить в голос всю злость к людям и переубедить друга.
-Но времена меняются! -голубые глаза фейри метали прозрачные искры,- люди изменились. Они примут нас! Нужно попробовать.
-И что ты предлагаешь?
-Прийти на их землю. Показать, что мы с миром. Что мы тоже...
-Что тоже? Что?!- кричал темноволосый фейри,- Они примитивные! Они отпрыски грешников Адама и Евы, они должны получить по заслугам!
-Это не так! У нас один Бог! В нас течет одна кровь!- настаивал Александр.
-Что?!- глаза Людвига расширились, лицо раскраснелось, и на шеи выступили синие прожилки вен,- никогда! Слышишь, никогда в людях не будет течь кровь фейри. Мы дети Ангела, а они грязнокровные отпрыски Дьявола!
-Тогда вспомни кто мы?- серьезно взглянул он на друга.
-Александр, ты не оставляешь мне выбора,- тяжело вздохнув, ответил темноволосый мужчина, роняя слезы вместе со словами.
-Да, Людвиг, ты прав. У нас нет выбора,- решительно заявил фейри и его голубые глаза пустили слезу, последнюю в его жизни.
Клинок Архонта сверкнул в кровавом закате и запечатлился в сердце друга, сжигая все к чему прикасался. Адский крик оглушил стены Академии и замер, навсегда отдав себя клинку, породившему смерть фейри от себе подобного.