Глава 1. Таверна
«Куда ты собрался?! Оставь их, они сами виноваты!»
«Ты не можешь уйти! Ты наш будущий наследник!»
«А ну держите его!»
…
Молодой юноша безучастно смотрел на стекающие по стеклу капли дождя. Тук-тук, тук-тук. Стоял ливень, и с его плаща также стекали капли на пол.
— Господин, вот ваш ужин, — подсуетился пухлый трактирщик, выставляя тарелки на стол.
Молодой человек откликнулся на обращение и едва заметно кивнул. С его мокрых волос капли дождя падали прямо на стол, однако и голова, и лицо его были скрыты под длинным капюшоном. Юноша обратил внимание на тарелку перед ним и неспешно потянулся к ложке. Весь он, как и обычно, был в глубине своих мыслей. Шумели гости за столиками, гремела посуда, а в этом сыром углу находился представитель рода змеевидных, всегда скрывавший лицо от посторонних глаз.
Молодой человек принялся поедать пока ещё горячий суп, с удовольствием черепая его ложкой.
Почему он всегда скрывал себя и вел так подозрительно? Верно, сейчас он не был примечателен и подозрения не вызывал: сюда многие захаживали в длинных дорожных плащах. Однако почему он почти не расставался со своей темной накидкой, старался быть неприметным и почти ни с кем не заговаривал?
За соседним столиком раздался уж слишком бурный смех, и один из мужчин ударил кулаком по столу. «А я говорю, такие красивые женщины живут только в Альмаборте!» Пока товарищи его смеялись, одинокий молодой посетитель поморщился и посильнее натянул на лицо капюшон.
В одиноком углу сидел Вильгельм де Ланселиус, выдающийся наследник клана змеевидных. Именно о его красоте ходили легенды, а его голос, говорили, очаровывал окружающих. Хоть сейчас юноша и находился в грязном и дешевом трактире с полсотней подвыпивших мужчин, он не хотел привлекать к себе внимание, как старался не привлекать его ни в каком месте. Он несколько лет уже странствовал, бывал в разных городах и помогал своим сородичам, на которых велась среди людей охота.
«Моя жена красивее их всех!» — рассмеялся голос вблизи, и следом раздалось гоготание. «Да знаете, будь здесь хоть одна красотка, я бы давно уже скрасил свои одинокие ночи!» — выпалил он же под новый взрыв смеха товарищей. Запели песню, и в таверне становилось все более шумно.
… — змей любил одиночество и тишину, и чем громче шумели за столами, тем неприятнее ему становилось находиться тут. Чтобы поскорее закончить с супом, он даже прекратил свои размышления, лишь бы побыстрее выйти на улицу. Тем более Вильгельм знал, что как только половина посетителей напивалась — нередко начинались страшные погромы. Его изумрудные глаза, настороженно осмотрев посетителей, опустились к тарелке. «Действительно стоит поскорее закончить», — решил он.
«Эй, а что этот там сидит в одиночестве? Эй, кем будешь?» — внезапно моряки, наговорившись о своих оставленных женах и холодных ночах, обратили внимание на путника в углу, спрятанного с головы до пят в длинный плащ.
Юноша не отвечал.
«Эй, ты глухой?» — переспросил уже изрядно подвыпивший мужчина, хватая бутыль за горлышко и вливая в себя новую порцию алкоголя.
… — змей не отвечал, оказавшись в неудобной ситуации. Он помнил, что его голос — источник нескончаемых проблем, однако не ответить сейчас было грубо. Поведя себя так, он только сильнее провоцировал бы конфликт. Шумно выдохнув, Вильгельм скорее продолжил доедать обед. «Возможно, забудут», — на это он очень надеялся, но компания оказалась на удивление настойчивой.
«Эй, ты, ты чего такой молчаливый? Боишься нас, что ли?» — рассмеялся «главный рассказчик».
«А может, это девушка?»
«Да брось, какая девушка осмелится зайти в такое место!» — новый взрыв хохота наполнил и так шумную таверну, а молодой парень закончил со своей трапезой и незамедлительно встал.
«Эй, не убегай! Иди сюда, давай выпьем!» — мужчины продолжали смеяться, а один подошел ближе к змею, нависая со своим двухметровым ростом над юношей гораздо ниже себя.
«Да ладно, оставьте его!» — прохрипел самый пьяный из всех, отрывающий жареной рыбе голову.
Вильгельм действительно не любил лишнего к себе внимания.
Зачастую просто игнорировать было достаточно, чтобы сбить интерес пьяных компаний, но эти ребята оказались приставучими. Змею очень не хотелось с этим разбираться и лишь бы — поскорее уйти, но ему, кажется, такими темпами не оставят выбора. Говорить ему не стоит, драться — людей многовато, а в принципе лучше бы подождать, пока пьяные мужчины потеряют к нему интерес, чтобы не привлечь лишнего внимания. Эта ситуация не была критичной, чтобы доставать кинжал или выпускать ядовитые клыки, а использовать змеиные силы в этой части города, где вокруг полно охотников — усложнить себе жизнь на лишних несколько часов, сбивая всех, желающих поймать его, с хвоста.
Юноша сделал шаг по направлению к двери, но самый болтливый мужчина схватил его за руку.
«Эй, ты чего такой неприветливый? Ты что, реально немой?»
Ребята загоготали, а один из них, заикаясь по пьяни, крикнул:
«А ты проверь — и посмотрим!»
Новый взрыв хохота раздался, когда мужчина, с присущей пьяному легкой рассредоточенностью взгляда, глянул на юношу.
«А ведь точно! Ты чего все в капюшоне? Ты что, беглый преступник?»
«А может, просто урод?»
«Ха-ха-ха!»
«А ты посмотри!»
«Точно! — утвердительно воскликнул мужчина и икнул. — Если ты преступник, за тебя дадут денег! Давай посмотрим, кто ты!»
Ситуация накалялась. Змей ненавидел открывать свое лицо. Стоило бы прямо сейчас отбросить мужчину и быстро выскочить на улицу, но если эти ребята решили, что он преступник! Черта с два они его так просто оставят! Но еще прежде, чем змей решил, что лучше всего сделать — мужская рука потянулась к его капюшону. «Не смей!» — змей схватил мускулистую руку, не давая ей прикоснуться к себе. Но вторая гораздо ловчее дотянулась до его капюшона — и в момент сорвала с лица!
«…»
«…»
Наступила тишина.
«..........»
Взору всех предстал златовласый юноша с зелеными глазами. Его тонкие черты невероятно завораживали. Казалось, его лицо создавали сотни искусных художников, годами работая над каждой линией лица. Нежность и стройность сливались воедино, бледная кожа и изумрудные глаза придавали аристократичность, а золотистые волосы переливались словно солнечный свет. Его губы манили и влекли к себе; а длинные ресницы добавляли что-то невинное и свежее. Но при этом от всех этих черт исходила… невероятная сексуальность.
Мужчины пораженно замерли, с благоговением и восхищением глядя на парня перед ними. Вильгельм поджал мягкую губу и устало прикрыл глаза. «…Не повезло».
Не дожидаясь, пока мужчины опомнятся, он накинул на себя капюшон и стремительно развернулся к двери.
«Стой!» — один из мужчин схватил его за руку, резко подтаскивая к себе и присаживаясь возле него на колени. Десяток рук устремились к темной ткани, закрывшейся лицо, и быстро ее сбросили. «Ты… кто?..» — ошеломленно спросил он, не находя других слов, чтобы передать свой благоговейный трепет перед этим созданием.
Вильгельм молчал, не меняясь в лице.
Семеро мужчин вскочили из-за стола и подошли вплотную, с замиранием сердца оглядывая юношу и забывая дышать. Кажется, большая часть из них совершенно забыла о своих женах.
«В-выпей с нами… ладно?..» — совсем не так уверенно, как раньше, и развязным тоном говорил болтун; словно школьник на первом свидании, заикаясь, краснея, с трудом выговаривал он свои мысли. «Т-ты… такой красивый…»
Но Вильгельм уже знал, куда все это идет. Удивление и трепет закономерно сменялись новым чувством — возбуждением. У окружавших его мужчин учащалось дыхание, и пьяная компания уже в своих фантазиях представляла, как каждый из них прижимает к стене юношу и самозабвенно целует, кусая такие манящие губы и заставляя парня задыхаться от таких страстных поцелуев. Большие руки снимают мантию и оголяют не менее прекрасное тело… И все равно, что мужчина! Даже женщин не бывает таких красивых!
Вильгельм покачал головой и поднял прекрасные глаза на ближайшего к нему человека. В таверне начинали обращать внимание на столпившихся мужчин, так что стоило уйти отсюда поскорее; семеро бугаев обладали огромной силой — поэтому юноше ничего не оставалось, как задействовать свои змеиные силы. Заглянув в глаза ближнему мужчине, он сказал:
«Поведай мне свои страхи».
Бугай пораженно замер, прямо-таки остолбенев, однако его товарищи списали это все на эффект чарующего голоса. Они и сами потрясенно застыли, ошеломленные не меньше во второй раз! Этот голос! Его первый звук заставил сердце трепетать от красоты и нежности! Это был не брутальный голос обольстительно мужчины, нет! Это был очень приятный голос молодого юноши, похожий на пение птиц. Голос того, кого тут же хотелось подчинить и — слушать, слушать, слушать! Он разжигал ещё более бурные фантазии у всех шестерых мужчин. Как он будет звучать во время стонов? А какие будут тогда крики? В фантазии уже искусанный незнакомец задыхался на полу, протяжно постанывая от удовольствия и одними стонами вызывая бесконечное возбуждение!
У мужчин прямо пробежала дрожь от услышанного голоса. Однако почему фантазировали только шестеро, если мужчин было семь?
Сложно было сказать, что произошло, но внезапно самый близкий к змею человек закричал и бросился на своих товарищей с кулаками. Повалив одного на пол, он начал его разъяренно бить, пока оставшиеся не отошли от шока и не бросились разнимать товарищей. На минуту о змее было забыто, и эту минуту он потратил на то, чтобы поскорее скрыться и раствориться среди серых улиц, поливаемых дождем.
— Бальмонд, ты чего?! — удерживали его товарищи, пока мужчина кричал, как животное, и пытался кому-то врезать. Лишь спустя пять минут он успокоился и внезапно удивленно стал оглядывать товарищей.
— Что произошло?..
— Ты нас спрашиваешь?! Ты накинулся на нас и чуть не избил до смерти Кэра!
— Что?! Но я ничего не могу вспомнить…
Змей удалялся в завесе дождя. Тихие шаги уже раздавались за его спиной. «Почуяли, значит», — без удовольствия заметил Вильгельм, обращаясь в змею и стремглав ускользая от бросившихся за ним охотников.
А Бальмонд так и не смог вспомнить, что происходило и как прекрасный блондин проник в его сознание.