Против лома нет вампира (Галина Гончарова)

Вторая печать.
Я открыла глаза и тут же закрыла их обратно. Потом опять открыла. Мечислав выглядел как всегда - со-вершенно сногсшибательно. Белый свитер был ему как раз впору. На груди у него был треугольный вырез - и золотистая кожа была открыта моему взгляду. Угольно-черные волосы рассыпались по плечам роскош-ными локонами, заключая изящное, словно вырезанное рукой лучшего скульптора лицо, в рамку. Белый цвет ткани подчеркивал густой медовый цвет его тела. Запах меда и цветов кружил голову. Значит, не оде-колон. От Снегирева мы вообще без штанов и носков сбегали. А что тогда? Гормоны? Феромоны? Или как запах у цветов, для привлечения пчел? Черт его знает... Но голова кружилась. По телу разливалось какое-то мягкое и вальяжное оцепенение. И мне вдруг ужасно захотелось залезть руками под его свитер. Желание было настолько неестественным для меня, что я тут же ударилась в откровенное хамство.
- Неужели нельзя начать день с чего-нибудь посимпатичнее?
Мечислав закатил глаза. Этот нахал сидел рядом со мной на диване то ли разглядывая меня, то ли о чем-то размышляя. Хорошо хоть не лапал. Джинсы и свитер были явно на месте. И безбожно натерли шею и талию.
- Ты действительно не считаешь меня красивым или хотя бы симпатичным?
Я решила ответить максимально честно.
- Ваше лицо типа сахара с медом и шоколадом. Ложку съешь - и больше не надо.
Мечислав скривился.
- Адская смесь.
- И вы не лучше.
- Намного лучше.
- Поверю, если позовете сюда Даниэля.
Вампир и не подумал послушаться.
- А я точно не подойду?
- Точно. И хватит тут нависать!
Я отпихнула вампира обеими руками. Ага, проще скалу пихать.
- Изыди, клыкастое непарнокопытное!
- В самом деле, отпусти мою девушку, - предложил Даниэль откуда-то из-за его спины.
- Твоя девушка - мой фамилиар. И мне позарез нужна ее сила.
- Это - попозже, - отозвалась я. Джинсы впивались в мягкое место, и я становилась еще более раздражи-тельной... хотя куда бы еще. - Сейчас я иду в ванную - и если кто-нибудь туда явится - лично кастри-рую.
- Даже меня? - Даниэль протянул мне руку. Я уцепилась за его прохладные пальцы и вампир помог мне подняться с дивана. Мечислав наблюдал за этой сценой с неудовольствием, но вслух ничего не говорил. И то хлеб, что не сало. Хорошо его Надюшка водой окатила.
- Проснулась, зараза?
О, легка на помине.
- С чего это я - зараза?
- Я тут возвращаюсь с бутылкой - а она спит, как сурок на солнышке. Я тебя даже будить не реши-лась.
- И хорошо. Я хоть выспалась. А теперь я иду купаться. Надя, присмотри пожалуйста за этими двумя клыкастиками. А то начнут выяснять отношения - всю квартиру на щепочки разнесут и к соседям вывалят-ся.
На этой ноте я развернулась - и отправилась в санузел. К счастью - совмещенный. Интересно, а вампи-рам унитаз нужен? Кровь-то они пьют? А если жидкость попадает в желудок, вся она впитаться просто не может. И должна откуда-то выливаться. Или-таки впитывается все? Как бы мне хотелось поэксперименти-ровать с вампирами! Какая тема для диссертации пропадает, сказал Ван Хелсинг, препарируя Дракулу!
Горячий душ за пятнадцать минут сделал из меня человека. Или хотя бы привел в отличное настроение. Я оделась - и вышла из ванны. Голоса вампиров и Нади доносились откуда-то с кухни.
- ... планы на Юлю. Я предпочла бы, чтобы она осталась с Даниэлем. А лучше - нашла себе нормального парня.
- Вряд ли это теперь возможно.
- Но она ведь не стала вампиром?
- Даже переспав с Даниэлем, она не станет вампиром.
- Но и обычным человеком она не останется, так ведь?
- Она им и не была. Просто не знала о своих способностях.
На кухне царила прямо-таки идиллия. Надя что-то творила у плиты, огрызаясь на Мечислава, который сидел на высоком табурете в углу. Даниэль рисовал что-то на альбомных листах, устроившись в кухонном уголке - уголок-скамейка и столик и в разговоре участия не принимал. Первым меня заметил именно Мечи-слав.
- Как вы теперь себя чувствуете, кудряшка?
- Гораздо лучше. О чем вы говорили?
- Что дельфин и русалка, они, если честно, не пара, не пара, не пара... - пропела Надя.
- Юля?
Даниэль отвлекся от своих рисунков и посмотрел на меня. Какой же он все-таки... любимый...
- Садись со мной?
- А я тебе не буду мешать?
- Нет. И потом, я рисовал для тебя.
- А мне посмотреть не дал, - наябедничала подруга.
- Это личное, - отрезал вампир.
Я уселась рядом с ним на мягкий кухонный диванчик. Подумала - и поцеловала в уголок рта. Даниэль бы-стро чмокнул меня в кончик носа. Сгреб со стола изрисованные листы - и протянул мне.
- Это тебе, любовь моя.
Я послушно взглянула на первый рисунок.
Все-таки Даниэль - гений.
Первым рисунком были две птицы Сирин. Кажется, так. Или Гамаюн? Как на Руси называли птицу с че-ловеческим лицом? Не знаю, но это была именно она - и в то же время - я. Белое оперение, корона на го-лове, когтистые лапы. Мое лицо, стилизованное в манере древней Руси было одновременно красивым - и страшным. Птица с моим лицом сидела на ветке, запрокинув голову. Одно крыло у нее было сломано и свисало так, как обычно крылья не свисают. Напротив нее сидела еще одна птица. Намного красивее пер-вой, но - черного цвета. И оставляла гнетущее впечатление. Как покойника гримировать. Мерзко... и очень печально.
- О чем пела вещая птица? - прошептала я.
- О большом горе, - внезапно ответил Мечислав. - Даниэль, я могу теперь посмотреть рисунки?
- Теперь - можешь, - отозвался вампир.
Мечислав аккуратно взял рисунок из моих рук.
Вторая картина изображала... тоже меня, но уже совсем другую. Фоном служил хвойный лес. Широкие и высокие стволы сосен, еловые лапы, которые выглядели колючими даже на картинке. И - впереди всего здоровущее дерево, настолько большое, что художник даже не стал изображать его целиком, ограничив-шись одной сосновой веткой, вдвинувшейся на передний план словно жадная лапа хищника. На этой лапе лежала я. Но опять не в своем естественном виде. Теперь это была женщина-кошка в засаде. И пожалуйста не вспоминайте про ублюдочных голливудских монстров. ЭТА кошка ничего общего с ними не имела. Ни маски, ни костюма. Обнаженная натура, показанная сбоку и настолько изящно, что даже не казалась об-наженной. Все равно ничего не видно. А кошка.... Лицо опять было - мое. Но вместо кистей рук и ступней ног были хищные когтистые лапы. И ими кошка впивалась в дерево на котором лежала. Были видны глу-бокие сколы и царапины на коре дерева.
И уши. Длинные, заостренные, с кисточками на концах. И большие звериные глаза с вертикальными зрачками.
Красиво.
- Это - пантера?
Надя нагло вытянула шею, вгляделась - и покачала головой.
- Юля, ты что! Это - рысь.
А ведь действительно - рысь. Красивая такая.
Я передала и этот рисунок Мечиславу.
Третья картина была... странной. Нарисованной в стиле 'инь - янь'. Обнаженная натура. Ничего лишнего строгие и лаконичные линии, красивое тело (хотя Даниэль мне определенно польстил, у меня и ноги тол-стоваты, и попа тяжеловата, и грудь маловата...) и все это выполнено - пятьдесят на пятьдесят. Половина страницы - белая, половина - черная. На белом - черные линии, на черном - белые. Как Даниэлю удалось добиться этого эффекта с помощью всего лишь простого карандаша - даже и гадать не хочу. Черные и бе-лые линии казались продолжением друг друга, все плавно, изящно, без разрывов... Неужели это тоже - я?
Последний рисунок был самым красивым. Афродита, выходящая из пены морской. Богиня появлялась из моря обнаженная, волны лизали ее колени, одной рукой она придерживала волосы, а вторую словно про-тягивала вперед. Но внимание приковывало не тело. Черты божественного лица были настолько яркими и выразительными, что рисунок казался маленьким окном - туда, в море. Впечатление было настолько сильным, что казалось - сейчас она дотронется до твоей щеки. С этой богиней мы были совсем не похожи. Слишком она была красива. И все же угадывались общие черты с рисунком 'инь-янь'. То ли глаза, то ли улыбка...
- Ты была такой... сегодня утром...
Даниэль шептал совсем тихо, но я услышала. И глядя на эти рисунки, понимала, что Даниэль может мне лгать, но он меня действительно любит. Любит, черт побери. Потому что каждую черточку женщин с кар-тин оживляла любовь. И только она.
- Я уже говорила что ты - гений?
- Нет.
- А что я тебя люблю?
- И этого ты пока не говорила.
Я нежно поцеловала Даниэля.
- Я тебя очень люблю. Хоть ты и думаешь обо мне лучше, чем я заслуживаю.
- Это я тебя не заслуживаю.
- Довольно!
Мечислав ничего не сделал, но его голос ветром пронесся по комнате, вымораживая наши эмоции. Гад клыкастый! Всю романтику... хм... обломал!
- Что надо? - невежливо поинтересовалась я.
Мечислав что-то хотел сказать, но не успел. Надя опередила.
- Надо подумать, где порылась такса.
- Чего?
- Того. Юля мне все рассказала - и я не понимаю, что происходит.
- В чем же?
- Как на вас вышли оборотни? Вы же никому своего адреса не давали и даже перепроверялись от слеж-ки.
- А меня это как раз не удивляет, - пожала я плечами. - Я тут недавно фильм смотрела - там под днище машины прицепили такой жучок, который показывал движение транспорта на экране. Больше и не надо. Мы же никого в машине не оставляли...
- Юля, я осел, - самокритично признался Мечислав. - Надо было менять машину или хотя бы оставлять ее подальше от клуба. Но я даже не подумал, что так может быть...
- Результат печален, - подвела я итог. - А что это были за оборотни? Я ведь даже не разобралась, что и к чему... Мне бы сбежать было... А вы?
- Я успел понять чуть больше. Это были Лисы.
- Мне это ни о чем не говорит.
Вообще-то говорило, но пока я предпочитала помолчать о разговоре с оборотнем. Посмотрим, что скажет Мечислав... послушаем... сравним...
- Разумеется. Ты просто не знаешь, кудряшка, но каждый вампир может управлять животными. Это наша особенность, как левитация, гипноз, скорость. У кого-то больше, у кого-то меньше. Такими, как волки, летучие мыши, крысы, да, еще ночные птицы, могут управлять абсолютно все вампиры. Хотя кому-то это гораздо труднее, чем остальным. Но некоторым доступны еще и другие животные. У Андрэ это лисы.
- А у вас?
- Тигры, кудряшка.
- Тигры? Но они у нас почти не водятся!'
- Только не оборотни. И потом, вампир не выбирает, кем ему управлять.
- А что значит - управлять? - поинтересовалась Надя.
- Ни один тигр-оборотень не сможет противиться моей воле.
- Неужели?
И я вдруг представила Мечислава рядом с громадным уссурийским тигром. Рыжая шкура хищника трется о бедро вампира. Медово-золотая рука ласкает густой мех. Длинные острые клыки оскалены, уши прижа-ты.... Я так отчетливо видела все детали картины, что пришлось на несколько секунд зажмуриться.
- Я могу приказать им все, что угодно, хоть со скалы броситься - и они должны повиноваться мне. Хотя с теми же медведями этот опыт окажется гораздо более печальным. И со скалы полечу уже я. Мало того, разорвут и закопают.
- Более или менее понятно. Вы хотите сказать, что Андрэ приказал им напасть на нас?
- Именно так, кудряшка.
- А кто еще есть у нас в городе?
- Оборотни обычно объединяются в общины, кудряшка. Во главе общины стоит так называемый 'вожак стаи'. Ему обязаны повиноваться все оборотни этого вида. Он же решает и такие вопросы, как взаимодей-ствие общины с остальной нежитью города - вампирами, эльфами, кикиморами, чародеями - и всеми ос-тальными.
- А что - эльфы тоже существуют!? - восхитилась Надя.
- Да, но в вашем городе их нет. Им тут ловить нечего. Они больше по столицам, по модным журналам, по подиумам, по кинофильмам... Что до оборотней - в вашем городе есть общины волков, медведей, тигров и лис. Поэтому я и выбрал этот город. Тигры вообще довольно редкая популяция оборотней.
- Очень мило. А что вы намерены делать дальше?
- Дальше я дождусь, ночи и отправлюсь к Андрэ, чтобы свернуть ему шею.
- Если дойдете, - отозвалась Надя.
- То есть?
- Даниэль - художник, Юля - не боец. Вы - один. И кто помешает ему прикопать вас под забором и отпра-виться мстить вашим друзьям?
- В общем-то, никто. Если не считать эмиссара Совета. В его присутствии даже Андрэ не осмелится на-рушать правила.
- Да, но эмиссар еще не прилетел! И когда он будет - неизвестно!
Логично. Молодец, подруга. Правильно я ей все рассказала, мне бы это пришло в голову намного позже. Когда было бы уже поздно.
- Сейчас выясним! Где здесь телефон?
Мечислав пробежал пальцами по кнопкам. Самсунг, одна из последних моделей. Недешевая игрушка.
Я с напряженным вниманием следила за его руками. Вампир несколько секунд прислушивался к гудкам. Потом состоялся короткий разговор. Оппонента вампира я не слышала, а Мечислав говорил короткими рубленными фразами.
- Алло?
- Это Мечислав. Когда прибудет эмиссар?
- А раньше никак не получится?
- Это не слишком хорошо.
- Благодарю за информацию.
Я внимательно смотрела на него. Вампир повернулся и улыбнулся мне.
- Эмиссар прибудет только завтра, кудряшка. До завтрашнего вечера мы предоставлены самим себе. И должны как-то выжить? Как ты оцениваешь наши шансы?
- Выше нуля, но ниже единицы, - отозвалась я.
Вампир одним движением спрыгнул с табурета и скользнул на колени перед столиком. Он был совсем рядом. Так близко, что я ощущала его запах. И безумно хотелось дотронуться руками до его плеч.
- Почему вдруг такая тоска в голосе, кудряшка? Я тебя не узнаю! Где та девочка, которая ничего не боя-лась и спорила со мной, стоя по колено в снегу?
- Она устала.
Мечислав взял мою руку и поднес к губам.
- Жизнь прекрасна, кудряшка. Улыбнись.
Теплые губы скользнули по моей ладони. Язык пощекотал нежную кожу на запястье, задел заживающий порез - и я вздрогнула от боли. Ну не сволочь ли!? Клеить меня в присутствии моего парня! Урррою га-да!
- Отпустите меня! Немедленно!
Зеленые глаза на золотистой коже светились как два изумруда.
- Уже поздно, кудряшка. Слишком поздно.
- Эй, ребята, мы здесь лишние!? - окликнула нас Надя.
Туман в моем сознании окончательно рухнул.
- Не лишние, - отчеканила я. - Наоборот!
Вампир отстранился от меня и уселся обратно на свое место.
- Даниэль, почему ты ему голову с задницей местами не поменяешь? - удивилась подруга. - Этот козел клеится к твоей девушке, а тебе хоть бы хны!
Даниэль даже не оторвался от рисунка.
- Я доверяю своей любимой женщине. Юле не нужен Мечислав.
- Я этого не понимаю, - помотала головой Надюшка. - Юля, ты можешь это объяснить? Если бы моему парню так кто-то глазки строил, я бы порвала на тряпки, а он...
Мечислав восседал на стуле с видом английского лорда и насмешливо взирал на нас.
- Девочки, вы видите, что Даниэль не ревнует Юлю ко мне. Но вы не учитываете, что мы - вампиры. Вы судите нас, как людей, по вашим, людским меркам. Это смертельно глупо.
Я не считала это глупым. Если бы Даниэль зашел с какой-нибудь другой женщиной так же далеко, как я с Мечиславом, я бы им обоим глаза повыцарапывала! Но, поди, пойми этих вампиров! Впрочем, пока мне глаза не выцарапывают, я согласна их не понимать. Лишь бы удавалось использовать на благо родины и отдельных лучших ее представителей (это я о себе, ежели кто не понял).
- И почему же? - не поняла Надя.
- Вампиры вообще не ревнивы. И потом, у нас с Юлей не было секса.
- А того, что было - недостаточно?
Вампир пожал плечами. До зубной боли изящное, грациозное даже движение. Мышцы волнами перекаты-вались под белоснежным свитером. Белый цвет ему идет намного больше, чем Дюшке - черный. Почему я об этом подумала? Прекрасное лицо было спокойно и безмятежно. Губы раздвинулись в легкой улыбке. От его движений, даже от его присутствия, комната наполнялась сексуальной энергией - и Мечислав прекрасно осознавал свою привлекательность. И отнюдь не стеснялся ей пользоваться в своих (исключительно 'бла-городных') целях.
- Для него - нет. Когда живешь несколько столетий, чувства не то, чтобы притупляются, но становятся другими. Наши чувства гораздо острее и сильнее человеческих, но пробуждаются медленнее. Вы же слиш-ком недолго были вместе, чтобы чувства Даниэля стали реальными. - Вампир поднял руку, предупреждая мое возражение. - Не спорь, кудряшка. Я готов признать, что твои чувства к Даниэлю более чем настоящие. Но я так же знаю и своего друга. Пока что ты для него подруга, любовница и муза, - но не любовь всей жизни. И поведение Даниэля вполне объяснимо. Вампиры предпочитают получать удовольствие, не обре-меняя себя моральными проблемами. Что Даниэль и доказывает своим поведением. Он не будет ревно-вать.
Теперь уже я ничего не понимала. Не будет ревновать? А вчера, то есть сегодня утром? Ревность - или обида, что кто-то другой играет с ЕГО игрушкой? Ничего не понимаю!
- Хорошо. Даниэль не ревнует. А вы? Там, в машине, по дороге сюда?
Вампир смерил меня насмешливым взглядом.
- Моя ревность была бы приятна тебе, а, кудряшка?
- Не стану спорить, - какой смысл лгать, если тебе все равно не поверят. Но и правду можно сказать по-разному, так? - Люблю я Даниэля, но ваша ревность была бы мне очень приятна.
- Мне придется вас обеих разочаровать, - вампир улыбался, не показывая клыков. Своего рода искусство. - С моей стороны была также не ревность, а уязвленное самолюбие.
- Теперь уже я ничего не понимаю, - вмешалась Надя. Я благополучно опустила разговор в машине, а речь сейчас шла именно о тех словах. - Ревность? Но вряд ли ревность бывает без любви. А уязвленное самолю-бие - без определенной симпатии?
- Мне кажется, Мечислав не привык, чтобы женщина, отдавшая уже часть себя, отказала ему и отправи-лась в постель к другому, - прозвучал спокойный голос Даниэля.
Передо мной на стол лег четвертый рисунок. Дельфин и русалка. Красиво. Море, волны, ночь, луна и даже лунная дорожка на волнах. И два гибких силуэта - русалка, выпрыгнувшая из воды и пойманная в миг прыжка - и глядящий на нее с тоской дельфин в углу рисунка.
- Очень красиво. Ты гений, Даниэль. Впрочем, гении в быту хуже чумы, - высказалась Надя. - Намучается Юлька с тобой. Это не ешь, то не пьешь...
- Надя, - прошипела я. Вот так всегда, только поверишь, что у человека есть мозги - и он тут же спешит тебя огорчить. Ну, кто ее за язык тянул!? Теперь Даниэль расстроится!
- Юля, два слова о ревности, - Даниэль, кажется, не был огорчен. Вместо этого он выглядел, как натура-лист-любитель - любопытно и слегка плотоядно. - Знаешь, я поражен твоей стойкостью в отношении Ме-числава.
- То, что мне его не захотелось - это стойкость?
- Да. Особенно после первой печати. Я ожидал, что у вас будет секс, но этого не было. И самообладание сохранила именно ты. Более того, ты уже на трезвую и ясно соображающую голову выбрала меня. И я очень хотел бы получить объяснение твоему поступку. Если ты сама понимаешь, что именно сделала.
- Да что я такого сделала!? - просто взвыла я. - Ну да! Выбрала одного вместо другого!? Так, что ли!? Но сердцу не прикажешь!
- Первая Печать объединяет скорее тела, чем души, - пояснил Даниэль. - И если фамилиар и вампир - раз-ного пола, а часто даже и если одного - все заканчивается в постели.
Я вспомнила, насколько близка была от постели - и покраснела. Если бы я прошлой ночью не смогла удержаться, что было бы тогда!? Хотя и так понятно - что. Несколько восхитительных ночей. Но всю жизнь они не заменят. А Даниэля я бы потеряла навсегда.
- У меня никогда ничего не было, как у людей.
- Это не оправдание, кудряшка.
- Другого не будет! И вообще, с какого это перепугу я тут оправдываюсь!?
- А вот это верно, - вставила Надя. - Господа вампиры, оставьте мою подругу в покое! Она, в отличие от вас, живет на свете девятнадцать лет и часто сама не может себя понять. Зато на ваш вопрос могу ответить я. Старая и мудрая сова.
Все внимание тут же обратилось на Надежду.
- Интересно будет послушать, - процедила я, испепеляя ее взглядом.
Надя даже ухом не повела в мою сторону.
- Ну, так послушай. Из твоего рассказа я поняла, что твои... спутники уже видели твою Екатерину?
- Видели. И что?
- И должны были ее хорошо запомнить. Не правда ли, она красавица, господа?
Вопрос был задан вроде бы и в пространство, но смотрела Надя на Даниэля. И вампир кивнул, рассыпая по плечам темно-каштановые пряди.
- Да, могу сказать как художник, что она очень хороша.
Надя довольно улыбнулась и стала похожа на большую кошку.
- Я видела фотографии. Она и в детстве была само очарование, - Подруга рассматривала пятно на потолке, классически держа паузу. - Наша Юля рядом с ней просто не смотрелась. А их семьи были дружны. И де-вочки большую часть времени проводили вместе. И, разумеется, Юля всегда проигрывала на фоне своей подруги. Та была более красива, более умна, ей многое удавалось...
- Полегче скальпелем, - предупредила я. Еще немного - и я подружке голову оторву за такие историко-психологические картины.
- Я уже почти закончила. Как это ни забавно, господин Мечислав, но Юлю отталкивают от вас те качест-ва, которые притягивают к вам остальных женщин. Ум, красота, сила - она вполне может все это оценить, но не желает возвращаться в неприятные воспоминания детства, когда все смотрели сперва на Катю и гово-рили: 'Ах, какая милая малышка'. А потом переводили взгляд на Юлю и преувеличенно вежливо добавля-ли: 'И этот ребенок очень мил... тоже'. Даже части жизни в тени подруги Юле хватило за глаза. Испытать это второй раз? Увольте! С этой точки зрения вы представляете опасность. Даниэль такой опасности не представляет.
- Из этого я должен заключить, что я слабый глупый урод? - весело уточнил Даниэль.
Церемониться с вампиром, о котором недавно говорила гадости, Надя не собиралась. Портрет там он с нее рисовал, или не портрет, но правда важнее.
- Вы - художник. Не думаю, что это мало отличается от данной вами характеристики.
Лицо Мечислава было совершенно спокойно, но я почему-то знала, что в душе он покатывается со смеху. И зло посмотрела на него.
- Забавные эти люди, правда?!
- Ужасно забавные, кудряшка. А твоя подруга просто очаровательна, с ее детским стремлением к правде и справедливости.
- Тоже мне, диагност, - фыркнула Надя.
- Да уж не хуже вас. Почему-то мне кажется, что это только половина причин. Так, кудряшка?
Я опустила глаза. Половина? А черт его знает! Не могу я разобраться в своих чувствах! Не-мо-гу!!! До-вольно!!!
- Не знаю как вы, господа вампиры, а мне ваше словоблудие уже в печенках сидит! Любит, ревнует, плюнет, поцелует... Скорее уж оплюет с головы до ног! Знаете ли, у нас есть и еще другие проблемы. И есть друзья, которых сейчас с нами нет.
- Борис и Вадим? - голос Мечислава был абсолютно спокоен. Я резко тряхнула головой.
- Борис и Вадим. Я думала о них.
- Не стоит сильно волноваться, кудряшка. Они живы.
- Откуда вы знаете?
- Я - их протектор. Их господин. А для Вадима еще и Креатор. Оба они принесли мне клятву крови. Если бы они умерли, кудряшка, я тотчас узнал бы об этом.
- Тогда у вас будет больше проблем.
Вампир на волосок поднял изящную, словно тушью нарисованную бровь.
- Проблем, кудряшка? Каких?
- Они у Андрэ.
Вампир хищно улыбнулся. Увидев такую улыбку ночью в темном переулке, можно было заработать ин-фаркт. Я не боялась. Наоборот, мне это было приятно. Его улыбка не сулила ничего хорошего нашему об-щему врагу.
- Я даже не сомневаюсь в этом. Но завтра ночью я оторву ему голову - и все закончится.
- Вы уверены?
Вторая бровь повторила движение первой, и вампир стал еще больше похож на огромного кота.
- Что ты такого знаешь, кудряшка, чего не знаю я? И откуда информация?
- Из лесу, вестимо, - огрызнулась я. Но пришлось продолжить. - Пока вы спали, я звонила Снегиреву.
- И зачем?
Лицо вампира оставалось таким же бесстрастным, но я ощутила его гнев, как теплую волну, пробежавшую по коже. И вздрогнула от нового для себя ощущения. Интересное кино получается, его будет плющить и колбасить, а меня - тащить и сосисить? Я так не играю!
- Полегче. Мне и так плохо, без ваших эмоций!
Вампир удивился настолько, что даже его ярость слегка утихла.
- Прости, кудряшка? При чем тут мои эмоции?
- Ваш гнев, - пояснила я. - Я его чувствую, и мне это не нравится.
Ярость Мечислава опять начала заполнять кухню.
- Тебе это еще больше не понравится, кудряшка, если ты немедленно не объяснишь, что ты сделала и за-чем! Наше положение и так слишком шатко!
Я зло посмотрела на него. И не фиг меня тут распекать, как безмозглую девчонку! Хам!
- У меня есть сотовый. Звонки с него можно засечь, но не место, откуда звонили. Я решила узнать что там и как. Мне ответил оборотень.
Я кратко пересказала содержание нашей беседы. Вампир внимательно слушал. Потом в комнате повисло молчание. И я не выдержала первой.
- Почему вы молчите!? Все настолько плохо!?
Мечислав поднял на меня удивительные, ярко-зеленые глаза. Такие глаза никогда не встречаются у людей. Только у котов бывает такая невероятная зелень, почти как детский фломастер.
- Все плохо, кудряшка. В шахматах это называется патовой ситуацией. Я не могу отдать вас, но и не могу оставить своих вампиров. Боюсь, что они умрут.
Я захлопала глазами. Вампир был спокоен как камень. Никаких эмоций ни на лице, ни в голосе. Даже гнев куда-то делся. Холодное равнодушие снежного короля.
- Вот так просто?
- Могу и сложно, но что это изменит? Вы же не согласитесь оказаться в руках у Андрэ? Даже на десять минут?
Даже от одной мысли я задрожала. Десять минут!? Даже две секунды - это огромный перебор!
- Я еще не свихнулась!
- Да и я тоже, - улыбнулся вампир. - Так или иначе, я поставил на тебя Первую Печать. Твоя смерть, куд-ряшка, вполне может стать и моей смертью.
Об этом я не думала.
- А что до Даниэля... Я не стал бы просить его об этом. А приказывать не имею права. Официально, он не из моей вертикали. И этим все сказано.
Для меня этим ничего не было сказано, но разъяснений я и не потребовала. Перебьюсь. Временно.
Вампир пристально посмотрел на меня и улыбнулся.
- Представь себе, кудряшка, как я предлагаю Даниэлю добровольно отправиться обратно к нашему другу Андрэ. Что бы ты мне сказала?
- Много всего. И не обязательно словами.
Да, в ход пошли бы тяжелые аргументы. Вазы, тарелки, бутылки со святой водой...
- У меня был только один выход, кудряшка. Я даже не сомневался, что Андрэ попробует со мной торго-ваться. Я очень надеялся, что ему это не удастся. Но ты разрушила все мои планы.
Я готова была провалиться сквозь землю. Все понятно. Я - дура. Если бы я не позвонила, хрен бы они нам выставили ультиматум. А пока слова не произнесены, все в безопасности. Были.
- Теперь Андрэ может сказать, что я не забочусь о своих людях. Я могу изменить это одним образом. Ты - мой фамилиар, кудряшка. Но еще не полностью.
Не полностью. Я внимательно смотрела вампиру в глаза. Что-то было в них такое... Такое, что заставило меня открыть рот.
- Вы хотите, чтобы я...
- Нет. Не сейчас. Но я хотел бы поставить на тебя Вторую Печать.
Я опустила голову. Мягко говоря, мне этого не хотелось. Жестко говоря - очень хотелось выпрыгнуть в окно и бежать со всех ног. Если бы еще и убежать удалось...
- А какая разница? - попробовала отговориться я. - Одна или две? Но это ничего для нас не изменит. Я, так или иначе, должна вам служить.
- Если мы связаны двумя Печатями, это гораздо больше. Я стану гораздо сильнее. Я смогу поделиться силой с Борисом и Вадимом. И это будет убедительнее для эмиссара Совета Старейшин.
И что я могла сделать? Мне было ужасно стыдно. Отвратительно. И если я могла что-то сделать, чтобы исправить ситуацию, я сделаю. Даже на Луну полечу. Вампир попросту воспользовался моим чувством ви-ны. Какой-то холодной, рассудочной частью мозга я понимала это, но отказаться не могла. От иных пред-ложений не отказываются. Но прежде чем я открыла рот...

- Ты что - вконец охренел?
Надя? Ничего не понимаю!
- Тебе только палец дай - ты руку по плечо заграбастаешь! Ты на что Юльку толкаешь, зубастик? Совсем охамел?
- Это ты что себе позволяешь, девчонка!? - взъярился вампир. Надя криво улыбнулась.
- А вот наезжать на меня не советую. Я тебя святой водой залью до растворения. Здесь ее целое ведерко, специально ходила.
- Не успеешь. Я тебя раньше убью.
- А поединок проиграешь. Думаю, Надя успеет нанести тебе определенный ущерб. А ты никогда не был хорошим целителем, твои способности лежат в другой области. И мне тоже не нравится твой шантаж. По-нял, что Юля очень ответственная девочка - и пытаешься давить на ее чувство долга?
Даниэль... Милый мой...
- Действительно, - поддержала его Надя. - Что это за новости? Одной печати тебе хватит и в глаза и за глаза. Юля, молчи, я знаю, что ты можешь сказать. Но Мечислав не должен использовать такие мето-ды.
- Так я не должен использовать такие методы - или я все-таки неправ, - ехидно уточнил вампир. - Кто из вас троих достаточно разбирается в магии, чтобы проверить мои слова?
- Я, - нахмурился Даниэль. - Я не маг, но слышал и знаю достаточно.
- И что ты скажешь?
- В том, что касается силы и убедительности ты полностью прав. В остальном же... Я не могу настолько точно оценить ситуацию.
- Зато я могу это сделать. Я здраво оцениваю свои силы. И я не могу теперь получать помощь от своих людей. А Дюшка - может.
- Вроде бы ваши поединки и так ведутся один на один, - нахмурилась Надя.
- Поединки - да. Но речь идет не об этом. Не помню, говорил ли я об этом, но чем больше вампиров в вертикали князя и чем они сильнее, тем больше у него силы.
- А не проблем?
- Мечислав имеет в виду, что фамилиар для вампира - фокус силы. А вампиры из его вертикали, птенцы его гнезда, дети его крови - это батарейки, которыми он подпитывается. Чем ближе эти вампиры, тем лучше.
- Ага. А Вадим и Борис в плену и воспользоваться батарейками не получается, - сообразила Надя.
- Зато Дюшка ими облеплен как шавка блохами. Но я ведь только фокус силы, какая от меня польза?
- Принципиальная, - голос Мечислава был мягким, как шелковый шарф. И так же скользил по коже, за-ставляя непроизвольно вздрагивать и ежиться. Одно слово он умудрился произнести так, словно пригла-шал всех присутствующих на оргию в древний Рим.
- Юля, ты не просто фокус, ты еще и источник силы. И ты нужна мне именно в этом качестве. Чем проч-нее наша связь, тем я сильнее. Я бы не просил тебя, останься вампиры с нами, но...
Надя покачала головой.
- Переспорить вампира?
- Юля, ты не обязана этого делать.
Даниэль. Любовь моя.
Именно после его слов я и поняла, что пойду даже на вторую печать. И даже на третью. Да пусть меня хоть со всех сторон штемпельными подушечками обляпают! Я не хочу, чтобы он умер. И если для этого надо подстраховаться - так тому и быть. И пусть Мечислав говорит, что пока между нами нет любви - он просто ничего не понимает. Пусть Даниэль не любит так, как я. Пусть это как-то по-другому. Пусть он оставит меня и увлечется кем-нибудь еще. Я не стану его удерживать. А слезы не видны, если не лить их при людях.
Пусть Даниэль делает, что сам пожелает. Рисует картины, пишет стихи, гуляет по миру, соблазняет дру-гих женщин, но пусть он - ЖИВЕТ. Лишь бы жив был, остальное неважно. Больше мне ничего не на-до.
Я посмотрела Мечиславу прямо в лицо.
- Вторая Печать - это так же, как и первая?
- Почти.
- Но это не обязательно секс?
- Вовсе не обязательно, кудряшка.
- Тогда обещайте мне, что все не закончится в постели.
- Я не сделаю ничего, что могло бы быть тебе неприятно, малышка.
- В этом-то и проблема.
В зеленых глазах играли искры.
- Ты считаешь, что можешь поддаться искушению, кудряшка?
Считаешь? Да вероятность этого больше девяноста процентов. Даже зная, что рядом Надя и Даниэль - смогу ли я сопротивляться? Мечислав - это неудержимая сила секса.
- У меня плохо с математикой. Но я не желаю сделать что-нибудь такое, о чем буду жалеть.
- Я не причиню тебе никакого вреда, кудряшка. Обещаю.
Чего стоило его обещание? И чего стоила моя просьба? Ответ я знала. Три копейки. На оба вопроса.
- Тогда нам надо поторопиться. Пройдем в комнату?
- Юля, ты точно этого хочешь? - Надя таки не удержалась.
- Не хочу, но и выбора у нас нет.
- Юля...
- Да, любовь моя?
- Я тебя тоже люблю.
- Давайте поторопимся.
Мечислав встал со стула одним мягким грациозным движением и жестом пригласил меня пройти в комна-ту. Я покачала головой и также, жестом пригласила его идти вперед. Вампир не стал спорить и скользнул в дверь. И невольно залюбовалась его походкой.
Потому что нельзя быть на свете красивым таким... Старые слова приобретали новое значение рядом с ним. Красив, как бог. Ну почему, почему мы вообще встретились!? Я люблю Даниэля, в этом я не сомнева-лась. Но почему меня так тянет совсем к другому мужчине!? Тянет, несмотря на все мои попытки отвер-нуться в другую сторону!
Опомнилась я уже на диване в гостиной.
Мечислав скользнул на диван рядом со мной. Я ощутила его руки на своих плечах и подняла голову.
- У вас руки теплые.
- Они бывают теплые, когда вампир уже напился крови.
- Вы уже позавтракали? - шепнула я. Очень хотелось сказать совсем другие слова. Попросить о поцелуе, прикосновении, любви... Но я не могла этого допустить. Легко сопротивляться другим. Самой себе, своему желанию сопротивляться гораздо сложнее. И вампир отлично это знал. Его пальцы медленно заскользили по моей шее, лаская кожу, безошибочно прошлись по сонной артерии, гладя след от укуса - и я задрожа-ла.
- Смотри мне в глаза, Юленька.
Я глядела в ярко-зеленые озера. Что-то сдвинулось, распрямилось внутри меня. В мире не осталось ничего и никого. Только он и я. Его руки осторожно заключили мое лицо в чашу ладоней. Первый поцелуй был почти незаметным, робким и легким, как крылышки бабочки. Я ответила на прикосновение и пробежалась языком по его губам. Зеленые глаза распахнулись шире, и я почувствовала, что тону в них. Поцелуй стано-вился все сильнее и настойчивее. Клыки кольнули мне язык, и я ощутила резкий привкус крови. Но мне это было безразлично. Сейчас мне все было безразлично, кроме его рук, его губ, его тела... Мы тесно прижи-мались друг к другу, и мое тело откликалось на зов вампира. Я не знала, как назвать то, что росло внутри меня. Что-то теплое, живое, горячее... Я ощущала вампира рядом с собой, как ледяной, пронизывающий ветер. И этот ветер мчался вокруг меня, сквозь меня, он был во мне - и невидимый огонь во мне разгорался все сильнее и сильнее. И я ответила, как умела. Пламя рванулось вверх из моего тела, отвечая на ледяное прикосновение. Я ощущала руки вампира на своем теле, но это было второстепенно. Сейчас самыми важ-ными были метафизические ощущения. Огонь и холод кружились в нас и вокруг нас, а между нами была моя кровь. Сила вихрей все нарастала, она давила на меня, и голова кружилась все сильнее и сильнее. Я проваливалась в зеленые бездны, летела в никуда - и не могла позволить себе этого. Если я потеряю кон-троль над огнем внутри, он попросту сожжет меня. Я застонала - и услышала низкий мурлыкающий стон вампира. И это оказалось последней каплей.
Два вихря стали одинаковы. Я ощутила, когда они сравняли свою силу так отчетливо, как никогда и ниче-го не чувствовала. И они рванулись друг к другу, но уже не для смертельной схватки. Теперь они хотели слиться в одно целое. Наши губы опять встретились - и для меня все смешалось в одной круговерти. Горя-чее прикосновение чужих рук и губ, зеленые глаза, привкус крови, запах его кожи, шум моря в ушах - и над всем этим два вихря, тараном ударившие друг в друга. Волны ощущений рванулись сквозь мое тело, захва-тывая все на своем пути. Огонь и лед, жар и холод, свет и тьма - и я была и тем и другим, держала все в себе - и отдавала вампиру, и так продолжалось целую вечность. Я с трудом поняла, что все закончилось - и Мечислав отстранился от меня. Нам определенно было не до секса. Говорить я смогла только через не-сколько минут.
- Что это было?
- Это Вторая Печать, кудряшка.
- Но - так? - Я не могла выразиться яснее, но Мечислав понял.
Вампир посмотрел на меня. В глазах его еще плавал зеленый туман.
- Это действительно неожиданно. Что ты сделала, пушистик?
- Я ничего не делала. Но в первый раз все было по-другому?
- Я ожидал, что все будет, как и тогда, кудряшка. Но ты мне - ответила?
Я попыталась облечь в слова то, что возникало внутри меня. Получалось неловко и неуклюже. Для таких ощущений еще не придумали слов. А если придумали, то я их не знала. Но на три предложения меня хвати-ло.
- Вы были таким холодным. Ваша сила меня морозила. И мне было больно.
Вампир что-то произнес на незнакомом мне языке. Я подняла брови.
- Простите?
- Ты не понимаешь, что сделала, кудряшка?
- Ничего не понимаю.
- Я слышал только об одном подобном случае. Я уже говорил, что ты накапливаешь энергию и отдаешь ее другим, а, кудряшка?
- Говорили.
- Но тогда возникает и другой вопрос. Если ты можешь накапливать энергию и отдавать ее, то ты можешь и вытягивать энергию из других людей, действовать ей, как оружием, питать себя и других. А при желании и убить. Это опасный талант, девочка моя.
- И что мне с ним делать? Что произошло сейчас? - я говорила как беспомощная идиотка, и ненавидела себя за это, но что еще я могла сделать. Магия - это не мое поле битвы. Вот если бы меня про беспозвоноч-ных спросили...
- Я поставил тебе вторую Печать. Но твоя сила начала пробуждаться. И ты сопротивлялась мне, даже не отдавая себе отчета в своих поступках. Если бы ты начала наращивать оборот силы, кудряшка, я не знаю, чем бы все окончилось. Мы могли умереть.
- Вы это всерьез?
Я пристально всматривалась в зеленые глаза, но ничего не могла понять.
- Я более чем серьезен, кудряшка. И не решусь поставить тебе третью Печать, прежде чем ты сама не нач-нешь полностью себя контролировать.
Голова у меня кружилась и от пережитого и от услышанного.
- Вы - боитесь?
- Я не желаю рисковать жизнью. Ты согласилась с необходимостью, но внутренне ты сопротивлялась, кудряшка. Ты чертовски не хотела ставить вторую Печать. И это едва не стоило нам обоим жизни. Был мо-мент, когда ты могли потерять сознание - и наша объединенная сила рванулась бы наружу, сжи-гая меня, словно солнечные лучи.
Особой вины я за собой не чувствовала.
- Я действительно не слишком хотела быть вашим фамилиаром. А вы не предупредили меня о риске!
- В свое оправдание я могу сказать только одно, кудряшка. Я слышал о способностях, подобных твоим, только один раз. И это был великий чародей. В вашем времени его знают как Мерлина.
- ЧТО!?
Это было для меня уже слишком. Только рыцарей короля Артура нам не хватало для полного счастья. Го-лова закружилась, и вампир ласково, но твердо привлек меня к себе.
- Он был фамилиаром. И далеко опередил свое время.
Низкий голос ласкал меня, как прикосновение его рук. Сейчас в его объятиях не было страсти. Спокойст-вие и надежность - то, что было нужно мне больше всего. Я могла отдохнуть в его руках. И доверчиво при-жалась к вампиру. Слишком многое на меня свалилось. Слишком.
- А сейчас он жив?
- Нет. Его хозяйка умерла около пятисот лет назад. И волшебник не пережил ее смерти.
Мне стало страшно. И вампир почувствовал этот страх, потому что прижал меня к себе еще крепче. Руки скользнули по моей спине, но прикосновение не было сексуальным. Просто - утешить.
- Все в порядке, кудряшка. Я буду рядом с тобой. И помогу справиться с этой силой.
Мне очень хотелось бы ему верить.
- Соблазняете мою девушку, шеф?
Голос Даниэля резанул по моим нервам, словно ножом.
- Эту девушку стоит соблазнять, - отозвался Мечислав.
- Да, но только если она сама желает быть соблазненной, - Даниэль пристально смотрел на меня, так, словно хотел что-то сказать, но мне было не до вампирских интриг. Я безумно устала. Последний раз я себя так чувствовала после пятидневного похода.
- Уйдите оба, - попросила я. - Мне надо чуть-чуть побыть одной. У нас есть на это время?
- Для вас, кудряшка, - любой каприз.
Мечислав легко отстранился и вышел вон. Даниэль последовал за ним. И я заметила в походке Мечислава некоторую напряженность. Ему тоже нелегко далось укрощение наших сил.
Высшие Силы! Что же со мной происходит!? И как мне с этим справиться!? И почему я ничего не чувст-вовала раньше? Хотя это-то понятно. Возьмем мешок со змеями. Пока он завязан, ничего и не произойдет. Они будут шипеть, кусаться через ткань, сплетутся в клубок и даже покусают друг друга, но не более того. А теперь попробуй развязать тот же мешок. И насколько больше будет проблем? Намного больше! Вот и я так же. Произошло что-то такое. Что-то, что развязало, этот чертов мешок! Что!? Гипноз, которому я смог-ла противостоять?! Укус вампира? Или второй укус, когда я делилась силой осознанно?! Ничего не понимаю! НИЧЕГО!!! Мама, забери меня отсюда!
Я улыбнулась при мыслях о доме. А потом набрала дедушкин номер.
- Леоверенский слушает?
- Привет! Это Юля! Я уже дома, съехала от Снегирева.
- Ты, паршивка, могла бы и раньше позвонить! Мать волнуется, мне отдыхать спокойно не дает!
В голосе дедушки кипело и бурлило праведное возмущение. Я закатила глаза. Вообще-то я звонила за поддержкой, а не за головомойкой. Хотелось почувствовать, что в мире есть что-то незыблемое. Честно говоря, на крайний случай и головомойка сгодится. Сколько себя помню, дедушка воспитывал меня, отчи-тывал, учил жить и отвечать за свои поступки. И если бы сейчас он знал, что со мной происходит, что бы он сделал? Примчался сюда помогать мне? Вряд ли. Предложил бы мне самой выпутываться? Это больше по-хоже на правду. Вот я и стану выпутываться сама. Но для начала стоило оправдаться.
- Дед, ну не надо, а!? У нас тут какая-то пакость с телефоном! Гулянка была - и мы его грохнули. Я новый купить никак не соберусь. А сотовый на днях посеяла! От друга звоню!
- Хорошо ж ты без нас загуляла что так одновременно умудрилась грохнуть телефоны!
- Да мы после гулянки дома, пошли еще и по улицам прогуляться! И это после пары бутылок! Как я еще сама себя не потеряла! А так со мной все в порядке! Жива, здорова, упитанна, невоспитанна!
Хорошо, что дедушка вранье отличать не умеет.
- Это хорошо. Мать тут с ума сходит!
Это мне было вовсе ни к чему. Чуяло мое сердце, что каждая секунда будет на счету, а если мама заставит деда прилететь на несколько дней раньше, ни к чему хорошему это не приведет.
- Дед, отдыхайте спокойно, домой можете не торопиться, я вам сама звонить буду! Каждый день! Обе-щаю!
- Все равно забудешь.
- Может и забуду!
Я несколько секунд молчала, перед самым важным вопросом вечера.
- Деда, у меня к тебе один вопрос.
- И какой? - теперь в его голосе была добродушная насмешка.
- Ты рассказывал, что с тобой фашисты сделали. Помнишь?
- Да. - Теперь насмешки не осталось. В голосе была только холодная жгучая ненависть. И мне стало страшно. Что должно быть в человеке, чтобы он ТАК мог ненавидеть давно умерших людей? Не знаю. И не хочу знать. И тем более не хочу знать есть ли это во мне. Почему-то мне кажется, что ответ на последний вопрос мне не понравится. Слова падали камнями в трубку. - Помню.
- А больше в нашем роду ни с кем такого не случалось? Или чего-то в этом духе? Ну, там по углям никто не ходил, иголки не глотал?
- Юль, ты с ума сошла?! - напряжение постепенно уходило из дедушкиного голоса. Теперь он мог и поде-литься воспоминаниями. Они уже не причиняли такой острой боли. - Я же совсем мальчишкой был, когда все случилось! Кто бы мне что-то рассказывал! Да если бы и рассказывали - не запомнил бы! Не знаю, мо-жет, что-то у кого-то и было. Сам иногда вспоминаю - удивляюсь. Как я тогда выжил!? Но выжил же! И до своих дошел! Мне тогда медсестренка говорила, что я горячий был. Все тридцать девять. Как только дви-гался с такой температурой! А я как сейчас помню - шел и ни о чем не думал. Только внушал себе, что иду в тулупе и в валенках.
- Понятно, - протянула я.
Что ж, по крайней мере, в одном поколении эта сила проявила себя. В моем дедушке. Только дальше в нем это не пошло. Жизнь помешала.
- А с чего ты спросила?
- Сама не знаю. Тоскливо как-то в одиночестве. Соскучилась я по твоим рассказам, по маминым плюш-кам...
- Так может нам пораньше приехать, чтобы тебя пирогами покормить?
Дед ехидничал. Несомненно. Но я едва сдержалась, чтобы не завопить что-то вроде: 'Боже вас упаси! Не сметь!'
- Не надо! Отдыхайте!
- Ну, тогда пока. И звонить не забывай! Целую!
- И я тебя тоже! Маму там от меня поцелуй! Чао!
- Чао!
Я отключила трубку и уставилась в стену. И чего я добилась? А черт его знает - чего! Подумаю об этом потом! Вот!
В дверь постучали.
- Войдите, закрыто!
- Юль, это я, - в комнату заглянула Надя и улыбнулась мне. - Ну, как ты тут? Тебя эти двое придурков еще не довели до энуреза?
- Доведут, за ними не залежится, - отозвалась я, подхватывая ее легкомысленный тон. - А ты здесь чего делаешь?
- Решила зайти. Уходя с этим клыкастиком, ты была явно не в форме.
- Я и сейчас не лучше.
Надя внимательно присмотрелась ко мне.
- Вижу. Не темни. Что опять пошло не так?
- Я - дура, - призналась я. Но поразить этим признанием Надежду не удалось.
- Я тоже. И что? Живем же как-то!
- Да, но ты просто дура, а я - дура с силой.
Надя подняла брови, и я механически отметила, что до вампирского изящества ей далеко.
- Заметь ты еще и с инициативой.
- Да от этого не легче. Этот клыкастый идиот промолчал - и мы едва друг друга не угробили!
- Это - как?
- А так. Вампир попользовался своей силой для второй печати. А я почему-то восприняла это, как агрес-сию. И ответила своей. Нравится?
- Нет. Что было дальше?
- Мы чудом друг друга не угробили. И вас - тоже.
- Подробности?
Я пожала плечами и пересказала все свои ощущения. Добавив и внезапный приступ слабости. И выводы Мечислава. Надя выслушала - и от души резанула ножом по живому.
- Ты - дура, а твой вампир - козел и сволочь. И я ему сейчас об этом скажу!
- Надя!
Бесполезно. Подруга вылетела за дверь. И остановить ее не смогла бы и Великая Китайская Стена. Я вы-летела вслед за ней. Мечислав - это вам не Дюшка. Хотя и тому я бы не осмелилась хамить. В обычном со-стоянии - не осмелилась бы. А то, что я козлила ему в лицо... Просто он меня довел до бешенства, и я не соображала что делаю.
Вампиры сидели в гостиной. Я обратила внимание, что Даниэль тоже выглядел изрядно потрепанным. Такое ощущение, что его пыльным мешком отлупили. Но на лице никаких следов не было. Мечислав вы-глядел спокойным и прекрасным, как и всегда - этакая картинка из журнала о тяжелой жизни простых бри-танских аристократов. Надя подлетела к нему.
- Что вы себе позволяете, черт вас дери!? Кто вам разрешил проделывать такое с моей подругой!?
Вампир даже бровью не повел. Со стороны казалось, что складка на джинсах волнует его куда больше, чем разъяренная Надежда.
- Ваша подруга не возражала.
- Мало ли что она не возражала!? Вы воспользовались ее растерянностью! Как у вас только совести хва-тило!?
- При чем здесь моя совесть?
- Действительно! При чем здесь то, чего у вас нет!? Так вот! Можете катиться к черту! Юльку я с вами больше не отпущу! Хватит!!!
- Надя! - возмутилась я.
- А что - Надя!? Что - Надя!? - завелась подруга, с пол-оборота накидываясь на меня. - Ты что - не поня-ла!? Этот козел тебя просто использует! И запросто подставит! Никуда ты не поедешь! Здесь, со мной, безопаснее!
- Здесь, с вами, далеко не безопаснее - спокойно отозвался Мечислав. - Что вы сможете сделать, если вас найдет Андрэ? Хамить ему, как и мне, в лицо? В отличие от меня, он не настолько милостив и все-прощающ.
Мечислав встал и сделал несколько шагов к подруге. Надюшка заметно побледнела, но не отступила.
- Вырвете мне глотку или просто выпьете до дна, как какой-нибудь вурдалак?
- Я подумаю. И учтите, Юле позволено многое из того, что не позволено вам. Или Даниэлю. Кто бы ни оказался ее хозяином, он - или она не станет причинять госпоже Леоверенской никакого вреда. Вы же не будете ломать машину, на которой ездите. Вы будете холить ее, лелеять, заботиться...
- Юля - не машина, - огрызнулась Надя. - Вы хоть понимаете, что здесь - живые люди?
- Нас здесь равное количество. И живых и неживых. Разделимся на партии и начнем выбирать депута-тов?
- Лучше выбрать для одной из партии осинку покрепче, - пробормотала Надюшка.
- Это мы обсудим, если все останутся живы. Впрочем, если все сложится хорошо, я сумею позаботиться о своих друзьях.
- Заботливость из вас так и прет, - огрызнулась я.
- Юля, а чем вы недовольны? Вы ввязались в эту заварушку, это был ваш осознанный выбор. Вы хотели помочь подруге?
- Я и ей не помогла и родных подвела.
Боевой дух куда-то исчез, стоило мне вспомнить про Катьку. Госссссподи, твою зебру за нос, какая ж я была дурра! Лезть туда, не знаю куда, за тем, не знаю за чем... ничего не зная, ничего не понимая... ни-чего не умея... идиотка... дура... круглая дура и идиотка...
Я закрыла лицо руками и отвернулась. Сил не было смотреть на вампиров. Ведь и они тоже могут погиб-нуть по моей вине... и Надя... и мама с дедушкой...
- Тише, любовь моя... Не надо так отчаиваться...
Даниэль?
Я развернулась и уткнулась носом в грудь вампира. Даниэль обнял меня за плечи и покрепче притянул к себе.
- Поплачь, малышка. И не надо себя винить. Ты ничего не знала тогда. Ты просто не могла предвидеть, вот и все. Никто не мог ни знать, ни предполагать того, с чем тебе придется столкнуться. Никто. И ты дей-ствовала так, как могла. Наилучшим образом. Если бы ты ошиблась хоть в одном решении, никого из нас уже не было бы в живых. Никого. Твой дедушка и твоя мать замечательные люди. И они замечательно тебя воспитали. Но они же оказали тебе плохую услугу. Тебе всего девятнадцать лет, а ты воспринимаешь все так, словно у тебя уже пара сотен за плечами. И ты обязана все понять, осознать, предвидеть... Но ты это-го не можешь. И мучаешь себя из-за того, что никто предсказать не в силах. Юля, ты не бог и не герой. Ты пока лишь ребенок. Замечательная, умная, смелая и храбрая девушка, которой еще только предстоит стать великолепной женщиной. Но только предстоит. Не суди себя за то, за что тебя никто судить не посме-ет. И когда ты расскажешь обо всем своим родным, я уверен, они скажут, что ты сделала не просто все возможное. Ты делаешь намного больше. И я счастлив, что я нашел тебя. Я тебя очень люблю, родная моя девочка...
Даниэль мягко провел ладонью по моим волосам. Потом наклонил голову и поцеловал меня в макушку. И на меня накатила такая волна благодарности...
Родной мой...
Он ведь тоже знает, что я действую хуже обезьяны с гранатой, но старается помочь, поддержать, хотя бы на словах... как же я люблю его...
Внутри меня вспыхнул уже знакомый огонек силы. И я потянулась им к Даниэлю, стараясь передать всю свою любовь и нежность.
Теплая волна хлынула от кончиков пальцев до кончиков волос. И навстречу мне рванулся прохладный ветер Даниэля. Но в нем не было Льда и жестокости, как у Мечислава. Мечислав был северным ветром, со всей его жестокостью и холодом. Даниэль - западным. Родным, легким и нежным. И я качалась на его волнах, щедро подпитывая любимого своей силой - и получая от него ответную силу и нежность. С Мечи-славом было - противоборство. С Даниэлем - целостная система, в которой мы поддерживали и дополня-ли друг друга.
- Довольно!
Я отлетела в сторону и едва не упала. Мечислав и Даниэль, сцепившись, покатились по ковру. Я попыта-лась разнять драку, но только отлетела в сторону и едва не разбила себе голову об стену. Хорошо хоть ко-вер толстый...
- Прекратите немедленно, - заорала Надя. - Нам НЕЛЬЗЯ привлекать к себе внимание!!!
Это подействовало, хотя и не сразу. Мечислав как-то извернулся - и Даниэль оказался прижатым к ков-ру.
- Что вы наделали, кретины!? - прорычал вампир. - Как вы это смогли!? Мать.....
Дальше последовал такой мат-перемат, что я только глазами захлопала. Блин, почему никогда под рукой нет диктофона!? Особенно если он нужен!
Наконец Мечислав отвел душу и встал с Даниэля. Приподнял друга за шкирку, как терьер - крысу, встряхнул - и бросил в угол. Я попыталась пройти к Даниэлю, но не тут-то было. Мечислав просто швыр-нул меня в кресло - и навис надо мной всей массой.
- И что ты мне скажешь в свое оправдание, Юленька!?
- Это что ВЫ мне скажете!? - взвилась было я, но меня тут же прихлопнули обратно в кресло.
- Сидеть. Ты что - не поняла, что происходит!?
- Да не поняла она, - подала из угла голос Надюшка. - И вообще, с чего вы вдруг взбесились? Озверина переели?
Ответом ей был еще более навороченный мат. Наконец, Мечислав успокоился и сверкнул глазами на Да-ниэля.
- А тебе бы голову оторвать, предатель!
- Да в чем он вас предал!? - взвилась я. - Что за бред!?
- А чем вы только что занимались? - опять развернулся ко мне вампир. - Может, объяснишь мне это, кудряшка!?
Я похлопала ресницами. А правда - что!?
- Я всего лишь ответила на любовь Даниэля, - честно призналась я, решив, что сейчас не время для скромности. - это был ответ своей силой - на его, своими чувствами - на его. И - все.
- ВСЕ!? Дай мне руку!
Приказ прозвучал так решительно, что я и опомниться не успела, как сунула свою руку Мечиславу.
- А теперь расслабься.
- Легче сказать, чем сделать. Мне глаза закрыть - и то страшно. Не ровен час - укусите, лечись потом от бешенства.
Блин. Ну не дура ли я!? Злить и без того взбешенного вампира! Он же мне сейчас голову оторвет. И Дани-эль не защитит - в бою он Мечиславу не противник, в драке - тоже. Жесть. Полная и кастрюльная.
Вампир сдержался. Только желваки на скулах заиграли.
- Закрой глаза и подумай о чем-нибудь приятном. Даниэль!
- Что!?
- Иди сюда. Тоже давай сюда руку... идиот!
Мечислав сжал левой рукой мою кисть, а правой рукой вцепился в Даниэля. И в следующий миг что-то пронеслось между нами.
Что-то?
Ветер. Ледяной, как сила Мечислава, прохладный, как пальцы Даниэля, горячий, как огонек внутри меня...
А в следующий миг все обернулось болью. Словно натянулась и лопнула какая-то струна, хлестнув по мне и по вампирам разорванными концами.
Яростно взревел внутри меня зверь-из-зеркала.
- Что вы делаете!?
Но Надю никто не слушал. Все старались перевести дыхание. Первым опомнился Мечислав. Видимо, ему попало меньше всех. Или просто он сильнее и меня и Даниэля.
- Ну, теперь вы поняли, охламоны?
- Да ЧТО я должна понять!? - буквально застонала я. - ЧТО!?
- Хотя бы то, что наш дорогой Даниэль, воспользовавшись тем, что вы ничего не знаете ни о вампирах, ни о своей СИЛЕ, поставил вам Первую Печать
- Что!?
- Да, теперь ты привязана к двум вампирам сразу. Как тебе это нравится, кудряшка?
Мне это решительно не нравилось.
- Это правда? - громко спросила Надя.
Я перевела взгляд на Даниэля. Вампир опустил глаза, потом поднял их и посмотрел на меня.
- Юля, я сам не знаю, как это получилось.
- Все очень просто. - Мечислав перевел на меня свои удивительные зеленые глаза. - Сегодня, кудряшка, я смог почувствовать все происходящее между вами - и понял. Такой степени близости не добиться, без ме-тафизической связи.
- А любовь ее заменить не может?
- А молитва может заменить пенициллин? - ехидно прищурился вампир.
- Аж два раза. Но как? У нас ведь ничего такого не было!
- И я считал, что не могу обзавестись фамилиаром, - поддержал Даниэль. - Не забывай, я намного слабее тебя...
- Верно. Скажи, кудряшка, когда вы с Даниэлем трахались...
- Не смей так говорить, - прошипел Даниэль.
Мечислав чуть сморщил нос и стал похож на озорного мальчишку. Так и потянуло запустить в него ябло-ком. Дубовым. Жигулевским. В два кулака размером.
- Хорошо. Когда у вас происходило единение душ и тел, кудряшка, ты давала ему свою кровь?
Я кивнула головой, как марионетка на ярмарке.
- Да. А что...
- А вот - то. Кровь послужила проводником. Катализатор реакции, без которого ничего бы не произошло - желание Даниэля, чтобы ты принадлежала только ему.
- Я люблю, - просто произнес Даниэль.
- Поэтому ты еще и жив.
- Я жив потому, что Юля может не перенести моей смерти, - ехидно уточнил вампир.
- Хорошо, что ты так трезво оцениваешь ситуацию... в кои-то веки, - не остался в долгу Мечислав. - Итак. У нас было желание - причем, с обеих сторон, была связующая вас кровь, а силу Юля вложила свою. Этого хватило. Дальше все получилось не через мозги, а через другое место, - не удержался от гадо-сти вампир.
- Завидно, что ли? - влезла Надюшка.
Мечислав ответил ей взглядом и гримасой, достойными снежного короля.
- Чужой дури не завидуют.
- Хватит препираться, - не выдержала я. - Мечислав, скажите, теперь я больше связана с вами или с Дани-элем?
- Со мной, кудряшка.
- Почему? Я ведь люблю Даниэля?
- Моя власть больше и я старше. Не говоря уже о том, что моих Печатей две, а Даниэль поставил тебе только одну. Ему останутся рожки и ножки.
- А если Даниэль поставит мне Вторую Печать?
- Если у него хватит сил. Чисто теоретически - у фамилиара не может быть двоих хозяев. Сознание чело-века не способно вместить их Печати. Оно просто разрушится.
- Мое пока не разрушилось.
- Ты получила три Печати, но никак не восемь.
- М-да, проводить этот эксперимент дальше мне не хочется.
- Тем более, что в качестве подопытного кролика выступаешь ты, а не дядя Ваня почтальон, - заметила Надя. - Или тебе уже своя шкура не дорога? Христос воскрес? Но ты-то фиг воскреснешь.
Я сверкнула на нее глазами.
- Надя, я не маленькая. Сама понимаю. Итак, эти ваши три чертовых Печати останутся на мне на вечные времена?
- Боюсь, кудряшка, что это необратимо. Разве что кто-то из нас троих погибнет.
От одной мысли меня передернуло. Потерять Мечислава? И никогда не увидеть больше этих зеленых глаз? Невозможно! Но потерять Даниэля!? Высшие Силы! НЕТ!!! Я сделала несколько шагов вперед, опус-тилась на ковер и прижалась щекой к колену Даниэля. Вампир осторожно приподнял мое лицо за подборо-док - и попытался посмотреть мне в глаза. На этот раз я не отвела взгляда. Да, я злюсь на него, я обижена, но от одной мысли, что я могу потерять его, мне становится настолько жутко, что все чувства кроме любви растворяются и тонут в озере страха. Холодный вопящий ужас взмыл во мне, и я скрыла его под маской ехидства.
- Вы меня очень утешили.
Мечислав смотрел на нас с тем же безразличным кукольно - барбиным выражением. По его лицу нельзя было ничего понять, но меня и не волновали его чувства. Рука Даниэля скользнула по моему плечу, потяну-ла, приподняла - и я оказалась у него на коленях, прижалась всем телом и как-то уютно положила ему го-лову на плечо.
- Я не собирался тебя утешать, кудряшка.
- А нельзя все эти Печати снять, как порчу или сглаз?
Надя решительно не давала забыть о себе. Мечислав чуточку устало посмотрел на нее.
- Наденька, это ведь не фирменная наклейка на очках, которую можно отлепить или прилепить заново. Печати ставятся раз и навсегда.
- И никто не пробовал их снимать?
- Нет. Зачем?
- Ну, вот если получается как у Юли...
- Так как у нашего пушистика, еще ни у кого еще не получалось.
- Вы не представляете, как меня это радует, - скрипнула я зубами. - И чем может мне грозить связь с дву-мя вампирами?
- В лучшем случае - как сейчас. Если мы одновременно попытаемся воспользоваться тобой, будет больно всем. В худшем случае - безумие и смерть. Ничего особенно нового.
- Действительно, какие мелочи...
- И мне бы хотелось поставить тебе и третью Печать.
Сейчас, шнурки поглажу...
- Чтобы перебить то, что поставил Даниэль?
- Примерно так.
- Сволочь.
- Нет. Всего лишь вампир, которому не хочется умирать.
Мне умирать тоже не хотелось. Но и связываться с третьей печатью - тем более. Я невольно посмотрела на Мечислава. Боги, какой же он красивый... Неужели так страшно - быть связанной с ним? Ведь любить-то я буду все равно другого?
- Юля, где твоя гордость?
Надя. Вопрос заставил меня покраснеть. А заодно слезть с колен Даниэля и подойти к ней. Вампир не сделал попытки меня удержать. Любовь, ёлки... И я его тоже люблю. И уж такую мелочь, как первая пе-чать прощу не глядя. Хотя и буду показывать, как я обижена. Только вряд ли у меня получится соврать Даниэлю. Слишком я его люблю.
- Как всегда, при мне. - И, совершенно не в тему, вздохнула. - Кто бы знал, как мне все это не нравит-ся.
- Не нравится - бросайся головой вниз с девятого этажа, кудряшка! - Впервые в голосе Мечислава послы-шалось что-то похожее на раздражение. - Если вы не заметили, я совершенно один, на чужой территории, идет война, на меня охотится вся нечисть этого города, и если я решил связать свои тело, разум и душу с безмозглой девчонкой, то никак не ради пустого каприза!
- Спасибо за 'безмозглую', - поклонилась я. И обида выплеснулась яростью. Злилась я на себя, а доста-лось Мечиславу. - Только учтите, что я не обладаю вообще никакой информацией. Я даже не знаю, чем мне грозят эти Печати. Впору уже обращаться к господину Андрэ! Он-то не станет ничего скрывать от меня! Я дура, да! Я дура потому, что ввязалась во все это, ничего ни о ком и ни о чем не зная! Вот тут я дура! И еще дурее потому, что не выдала вас всех ИПФ! А какое было искушение! Хрен бы Дюшка меня тронул, если бы у меня в кармане был значок с симпатичными горящими клыками! Я бы эту эмблему мигом в жизнь во-плотила! Зато теперь я по уши не пойми, в какой полумистической дряни! Вампиры, оборотни, печати - а посреди всего этого одна конкретная дура, чья жизнь очень дорога мне! Нравится!? - Я уже почти орала. - Нравится вам такой расклад!?
Надя встала рядом со мной.
- Юль, успокойся. Сейчас мы просто уйдем отсюда. А дома решим, что и как нам делать.
- Никто никуда не пойдет, - Мечислав даже не шевельнулся, но я почувствовала, что не могу и ногой ше-вельнуть. - Прости, кудряшка, я должен был кое-что объяснить всем раньше, но я хотел, чтобы твоя подруга не мешала мне.
- Мешала? - не поняла Надя.
- Сейчас уже поздно что-либо скрывать. Но учти. Если ты хоть что-нибудь скажешь посторонним - я тебе сам горло разорву.
Надя даже не дрогнула.
- Не пугай. Пуганная. Лучше говори, что хотел.
- Я могу еще раз повторить, что я хотел. Мне нужна третья печать.
- Нет, - отрезала я. Довольно.
- Я могу сделать это и без твоего согласия.
- Можешь. Но последствий и сам не знаешь.
- А тебя вообще не спрашивали, - отрезал Мечислав, даже не оборачиваясь к приятелю.
- А придется. Теперь у меня есть на Юлю и официальные права. Она и мой фамилиар тоже. И ты не сме-ешь принимать любые решения в отношении нее, не посоветовавшись со мной.
- Смогу. И тебя не спрошу.
- Я вам что - кость, которую два пса поделить не могут!? - рявкнула я.
- Мне нет. А вот нашему дорогому Даниэлю, - протянул Мечислав. - Неужели у него властолюбие про-снулось?
- Не смей! - Даниэль рванулся к вампиру, но Мечислав перехватил его руку и вывернул под неестествен-ным углом.
- Тебе мало досталось?
Раздался резкий хруст - и левая рука Даниэля повисла как плеть. Вампир молчал. Вместо него закричала я - и рванулась бы отрывать Мечиславу голову, если бы Надя не обхватила меня поперек тела.
- Спокойно, Юлька, спокойно!
Мечислав обернулся ко мне. Лицо его было так же прекрасно, спокойно и холодно.
- Не волнуйтесь, кудряшка, вампиры быстро регенерируют. Очень быстро. К утру у него и следа от пере-лома не останется.
- Вы просто монстр, - прошептала я.
Мои обвинения были вампиру до известного места. Прекрасная маска не сдвинулась ни на сантиметр, Ме-числав смотрел так же отстраненно.
- Я не монстр. Но я не человек. И Даниэль тоже не человек, кудряшка. И Андрэ. И ваша подруга Анна-Катерина - теперь тоже. Не стоит судить нас по человеческим меркам.
Даниэль стоял посреди комнаты на коленях и Мечислав повернулся к нему.
- Не забывай, что я - Креатор и Князь Города, а ты всего лишь слуга, который еще не заслужил свою сво-боду, - и останешься жить. Я обещал тебе помощь и защиту, но я не потерплю интриг за своей спиной! То, что ты попробовал проделать с моим фамилиаром, достойно большего наказания. Я милую тебя ради нее, но это - первый и последний раз. Не играй со мной, Даниэль!
Голос вампира стал низким и очень спокойным, почти человеческим. Но обмануть меня он не мог. В ком-нату потекла его сила. Она, казалось, стекала с его кожи ледяным незримым вихрем, завивалась в спирали, давила, ломала... Большая часть ее досталась Даниэлю, но и меня зацепило самым краем. На миг показалось, что меня вывернет наизнанку. Внутри поднялся знакомый ледяной вихрь. Поднялся - и тут же угас, словно к нему прикоснулись чьи-то невидимые ледяные губы. И это исчезновение силы пронзило все мое тело жестокой болью. Я выгнулась и застонала бы, но горло свело так, что вдохнуть было сложно. Надя наклонялась ко мне, но с тем же успехом она могла быть за тысячу миль отсюда. Потом сила ушла вместе с болью - и я расслабилась. И тихо сползла на пол. Ноги не держали. Даниэлю же пришлось еще хуже. Сила, вызванная Мечиславом, трепала его и била. Вампир скорчился в позе эмбриона. Лица его я не видела, но это и к лучшему. Мечислава мне хватило с лихвой. Глаза вампира стали полностью зелеными, как два изумруда, и только вместо зрачка горел алый огонек. Лицо странно изменилось. Словно кости поменяли свое расположение. Черты его заострились и вытянулись. Клыки ясно показались из-под утончившихся губ. Теперь Мечислав совсем не походил на человека. И никто не назвал бы его совершен-ным красавцем. Но - странное дело - в этой личине меня тянуло к нему гораздо больше. Я почувствовала тепло внизу живота - и покрепче прижалась лбом к холодному дереву. Страшно было до истерики, но этот страх возбуждал. И вдруг мелькнула мысль, что и Даниэль, и Надя здесь вовсе не к месту. Вдвоем нам было бы гораздо лучше. Я подошла бы к вампиру, прижалась всем телом, запустила бы руки под толстый сви-тер... Высшие Силы! На моих глазах пытают человека, а я едва не завязываюсь в узел от желания!? Какая же я дрянь!
- Что тут происходит!? - завопила Надя.
Мечислав повернулся к ней.
- Все уже хорошо, Надежда.
Его сила рванулась к нам через комнату - и замерла на полпути, укрощенная и успокоившаяся. Я всхлипнула. Хотелось пошевелиться, но тело отказалось слушаться.
- Что вы делаете? - спросила Надя.
- Наказываю своего слугу.
Мечислав опять улыбался, как ни в чем не бывало.
- Я не о Даниэле! Что с Юлей!?
Вампир сделал два шага к нам - и поднял меня на руки, словно куклу. Вгляделся в мое лицо.
- Странно. Не двигайся, кудряшка. Смотри мне в глаза.
Глаза у него были как два изумруда на золотой коже. Ни зрачка, ни белка - сплошное зеленое сияние. И я утонула в их свете. Не было сил на сопротивление. Не было сил ни на что.
Это было что-то вроде галлюцинации. Или сон наяву? Я стояла в летнем саду. Все было пронизано ярко-зеленым светом. Не солнце, но сумерки. Почему-то на мне был длинный белый халат с кружевами. Жуткая тряпка! Никогда не одела бы ничего подобного. Слишком он был длинный, прозрачный и развевающийся. Казалось, что в нем спокойно поместятся еще три или четыре Юли. Но и этого было еще мало! На голове у меня тоже что-то было одето. Я протянула руку - и обнаружила у себя на волосах чепчик, который вышел из моды еще лет двести - триста назад. Чепчик тут же полетел в кусты. Я огляделась еще раз. Таблички с указанием места и времени действия нигде не было. Ну и что мне оставалось делать? Я задрала голову к небу.
- Что происходит? Где я?
- Ты спишь, кудряшка.
Мечислав! А кого еще я могла ожидать здесь!? Такой же очаровательный, как и всегда. В черной рубашке из какой-то полупрозрачной ткани и черных брюках, заправленных в высокие, до колена, сапоги из черной мягкой кожи. Одежда облегала его тело, как перчатка. Особенно ниже пояса. И выглядел он в этом наряде сногсшибательно. Как золотая статуя. Вампирские проделки? Сейчас разберемся!
- Это мой сон? Обычно у меня вкус получше.
- Не совсем. Это НАШ сон, кудряшка.
Я покрутила головой, но ничего лучше придумать не смогла.
- А зачем нам понадобилось видеть этот сон?
- Ты не помнишь, что с тобой случилось, пушистик?
Сам бы попробовал такое забыть! А я отлично помню, как меня крутило и выворачивало, точь-в-точь как белье в стиральной машине.
- Помню, но не понимаю. Что это было?
- Когда я решил наказать Даниэля, он решил защититься от моего гнева. Твоей силой. Наши Печати и ва-ша воля едва не разорвали ваше тело на части. Впрочем... - Мечислав отвел глаза на несколько минут, а потом твердо поглядел мне в глаза. - Я не думаю, что он это нарочно. Даниэль просто не понимал, что делает. Именно поэтому он до сих пор жив. И защищался он также инстинктивно. Мне жаль, но это мои слова его спровоцировали.
- Жаль ему, как же!
- Да. Юля, я не такая мразь, какой ты меня считаешь. И не хочу никому причинять боль без крайней не-обходимости. Просто я слишком разозлился.
Мне потребовалось несколько секунд на обдумывание.
- Кажется, я понимаю. Я хотела одного, вы - другого, Даниэль - третьего. А досталось мне. Нет, ну какая прелесть! Удавиться и не жить! А что мы здесь делаем?
- У тебя был шок от магии. Но ты не вампир и не можешь регенерировать так же быстро, как мы, кудряш-ка. Поэтому я решил погрузить тебя в транс и быстро вывести в реальный мир.
Я смотрела на него с недоверием.
- Я просто снюсь сама себе? Но это очень реально! Я чувствую, - я ущипнула себя за руку так, что даже тихонько взвыла, - боль.
- Это мираж, кудряшка. А в реальности ты просто лежишь на диване у вашей подруги. И я рядом с вами. У тебя даже синяка не появится.
- Поверю вам на слово.
- Больше тебе ничего и не остается, кудряшка.
- Это был такой же сон, как тогда, с речкой и поляной?
- Да.
- Интересно. То есть вы можете влиять на мои сны по собственному желанию?
- Могу. Но не буду этого делать.
- И с чего бы такая милость?
- Ты мне этого потом не простишь. Что ты почувствуешь, если мы сейчас займемся любовью - здесь?
Ответить было просто.
- Почувствую себя шлюхой.
- И испортишь самый прекрасный момент нашей жизни - наше первое свидание. Нет, когда мы займемся любовью, - Мечислав вдруг скользнул ко мне неуловимо вампирским движением. Я едва не уткнулась но-сом в его грудь. Волной накатил запах меда и цветов. Вампир мягко взял меня за руки и подтянул еще ближе, почти вплотную к себе. И тут же разжал пальцы, прежде чем я успела возмутиться. Мы не сопри-касались, но между нами нельзя было просунуть даже карандаш. - Когда ты впервые решишь мне настоль-ко довериться, ты не будешь потом сожалеть об этом или думать, что ты кого-то предала. Обещаю тебе, пушистик. Но не обещаю не соблазнять тебя. Наоборот, не смогу удержаться. А теперь нам пора. Ты идешь со мной?
Он чуть отстранился и протянул мне руку. Я с опаской посмотрела на нее. Тонкая, изящная кисть с длин-ными нервными пальцами. И этот удивительный, медовый цвет его кожи. Мне захотелось опуститься на колени и лизнуть его ладонь. Попробовать на вкус - и убедиться, что его пальцы пахнут медом.
- Это обязательно?
- Обязательно, кудряшка.
Верю? Не верю? А что, есть выбор? Я послушно вложила свою руку в ладонь вампира. И вскрикнула. К чему я не была готова, так это к вспышке желания, пронизавшей все мое тело. Вампир повернулся ко мне и его глаза стали совсем нечеловеческими. Сплошное изумрудно-зеленое марево с алой точкой зрачка.
- Ты тоже чувствуешь это, кудряшка.
- Что со мной?
- Это твое желание. Наша страсть.
- Это ваша работа? Печати?
- Нет. Это только наше общее желание. Я отражаю его, как зеркало, но все, что ты чувствуешь, идет от тебя. Моего тут совсем немного. Признайся, кудряшка, ты бросилась в объятия Даниэля, потому что испу-галась меня - или себя?
- Я ничего не боюсь, - я с трудом шевелила губами. Его тело, под полупрозрачной рубашкой, так близко, искушало меня.
- Тогда поцелуй меня, кудряшка, - даже голос его был уже искушением, о чем бы ни говорил вампир. Ти-хий, шелковый, соблазняющий, словно скользящий по телу и внутри моего тела...
- Нет! - воспротивилась я - Вы сказали, что можете вывести меня из шока! Так сделайте это, черт побери! Но больше ничего не будет! Вы сказали, что не будете сейчас заниматься со мной любовью.
- А я этого и не делаю. Я просто стараюсь тебя соблазнить. Что в этом страшного?
- Ничего, - буркнула я. - Просто неправильно. Даже когда вы на человека похожи.
Несколько секунд вампир просто смотрел на меня. Зеленые глаза были заинтересованными. Я сделала что-то, чего он не ожидал? Будем надеяться.
- Я мог бы сказать, что это необходимо для нашего возвращения. Но это не так.
- Я должна это оценить? Или напомнить вам о вашем обещании? Сила, но не душа и не те-ло!
Я сжала вторую руку в кулак. Ногти впились в ладонь. Боль кое-как помогала сохранить над собой кон-троль.
- Не стоит. Я надеюсь, что мы еще не раз встретимся в нашем сне, кудряшка.
- Надеюсь, что больше таких снов не будет, - ответила я любезностью на любезность.
- Идем, пушистик. Нам пора возвращаться.
Мечислав сделал шаг вперед. Я послушно шагнула за ним - и провалилась в огненную черноту. Сон рассе-ялся. Я открыла глаза.
Надо мной был самый обычный потолок, выложенный розовой плиткой. В комнате царил полумрак.
- Где я?
- Там же, где и раньше, - Надя смотрела на меня встревоженными глазами. - Как ты себя чувствуешь?
- Не знаю.
Я попробовала пошевелиться. Поднять и опустить руку. Согнуть ногу. Получилось.
- Кажется ничего. Помоги мне сесть.
Надя ухватила меня за руку и дернула вверх. Я кое-как села на диване и огляделась вокруг. Даниэль сидел в кресле, в углу. Мечислав улегся рядом со мной так непринужденно, словно лежал на этом диване всю свою сознательную жизнь или сознательную смерть. Он наблюдал за мной из-под опущенных ресниц, как большой ленивый кот.
- Со мной все в порядке?
- Да, кудряшка.
Вот так-то. Всего два слова, а у меня уже мурашки по телу побежали.
- Даниэль?
Вампир поднял голову. Серые глаза смотрели на меня с тоской. Чего он ждал? Оскорблений? Обид? Непо-нимания? Разрыва? Не дождется! Я его слишком люблю чтобы отпустить. А вот объясниться придется.
- Как ты это сделал? Можешь объяснить?
- Не могу. Мне очень хотелось, чтобы ты была со мной, была только моей...
***

***
Даниэль смотрел в спокойные ореховые глаза и понимал - не поверит. Или - поверит? Сейчас он совершенно не мог понять, что творилось в голове у его любимой женщины. Раздражение? Злость? Этого он совершенно не ощущал. Недоверие?
Вроде бы тоже нет. Ярость? Непонимание? Обида?
Он ничего не мог понять. И чувствуя, как рвется что-то очень важное между ним и девушкой, спросил сам:
- Ты... ты меня ненавидишь из-за этого?
И тут же успокоился. Потому что ответом на вопрос были изумленно вытаращенные глаза. Вот уж чего-чего, а имитировать изумление, да и все прочие чувства его девочка не умела. То есть совсем. Она могла попытаться что-то скрыть под каменной гримаской на лице, но только от людей, не от вампиров. Прожив столько лет, Даниэль отлично научился слышать равно и то, что человек говорит - и то, что он пытается скрыть. Пусть не произнесены слова, но о многом скажут глаза руки, мельчайшие движения мышц лица - и кому их заметить, как не художнику. Тем более, художнику-вампиру, чье зрение в сотни и тысячи раз острее человеческого, а сила, которой он может манипулировать не позволяет обеспечить себе личную безопасность. Увы.
Даниэль за время своей вампирской жизни стал крупным специалистом по невербальному обще-нию, хоть и обиделся бы на такое определение.
Сейчас он видел - Юля расстроена, испугана, устала и с трудом сдерживает слезы. Поэтому вампир сделал то единственное, что только мог. Он подошел к дивану, на котором лежала девушка, и опустился рядом с ней на колени.
- Прости меня, рысенок. Я действительно не хотел этого и не знаю, как все вышло. Могу только предполагать. Я ведь действительно полюбил тебя. Не увлекся очередной красивой женщиной, красивой моделью для картины, а полюбил. - И сейчас вампир говорил абсолютно искренне. Даже не пытаясь что-либо скрывать. И видел, что ему верят все, кто был в комнате. А впрочем, какое значение имели Мечислав и Надя? Ему сейчас было важно, чтобы Юля доверяла ему по-прежнему. И за это он многое готов был от-дать. А уж душу раскрыть...
- Я довольно слабый вампир, - Даниэль даже не испытывал горечи, признаваясь в своем недостатке. Подумаешь... Для любимой этот недостаток совершенно неважен - и только это имеет значение. - Я не смогу создать и контролировать нового вампира. Никогда. Как вампир я достиг предела своей силы. И с Мечиславом мне и рядом не стоять.
- И это твой большой плюс. - В янтарных глазах девушки метнулись знакомые искорки - и вампир понял - его рысенок приходит в себя. Скоро она опять начнет царапаться, кусаться и шипеть. Ну и замеча-тельно.
- Согласен. - Мечислав недовольно фыркнул, но был оставлен без внимания. - Тем не менее, фа-милиаром могут обзавестись только вампиры, которые уже создавали себе потомство. Как Дюшка, Мечи-слав, тот же Борис мог бы... А я - нет. Поэтому я спокойно занимался с тобой любовью. И спокойно от-пустил на волю все свои силы и эмоции. Я просто не считал, что могу тебе повредить. Вот так и получи-лось. Мне хотелось всегда быть с тобой...
- А мне хотелось того же в отношении тебя.
- Видимо ваше желание, плюс дурная неоформленная сила и сформировали связь. Пока только ме-жду телами, - подвел итог Мечислав.
Юля даже не повела глазами в его сторону. Она смотрела только на Даниэля. И вампир был счастлив. Потому что в глазах женщины светилась любовь. И отражалась в его душе.
- Ты не сердишься на меня?
- Никогда. А ты на меня?
- Ни за что.
Кто спрашивал? Кто отвечал?
Для Даниэля это было совершенно неважно. Ничего не имело значения. Ни ярость Мечислава, ни боль в срастающейся кости ни усталость. Только он - и она.
***
- Стемнело. Вам не пора? Гулять там или охотиться... Вы вообще сегодня кушали?
Надя, как всегда, разрядила обстановку. А жаль. Я век бы так смотрела в глаза
Даниэля. Боги, как же я его люблю. Даже страшно иногда становится. Но - люблю. И именно его. Со все-ми достоинствами и недостатками. Не ледяного красавца Андрэ, не ходячий соблазн всех женщин - Мечи-слава, а именно своего сероглазого вампира. Родного и единственного. Но голос подруги нарушил наш обмен взглядами. Даниэль чуть прикрыл глаза и отошел в сторону, а мечислав наконец-то слез с дивана. И хорошо. А то всю своими духами провонял, аж чихать хочется.
- Нет. Нам еще рано.
- Уверены? Может, стоит прогуляться? Все равно ничего хорошего вам это сидение не принесет.
- Вот это точно, - поддержала я.
- А тебе, кудряшка, лучше еще полежать. Голова не кружится?
Я, назло вампиру, попробовала встать и пройтись по комнате. Получилось!
- Ничего у меня не кружится! Вот!
Мечислав выглядел довольным, как кот, слопавший сметану и увернувшийся от трепки.
- Чему это вы так радуетесь?
Что хотел ответить вампир, осталось неизвестным для истории. В дверь позвонили.