Глава 9. Антиутопия
Поздний вечер. Город.
Женя ехал домой. Голова ватная, глаза резало от усталости. В бардачке валялась старая зажигалка, на панели мигал индикатор бензина. Домой не хотелось. Там — мать. Там — тишина, которая давит на череп. Там всё слишком реально.
Телефон пискнул.
Сообщение от Алисы:
> «Я вспомнила кое-что, мы можем поговорить?»
Женя, не думая, свернул с трассы, резко, почти под запрещающий знак. Зацепил бордюр, но не остановился.
Через десять минут он был у квадратного дома Труниных.
> «Я возле подъезда.»
Ждал. Курил. Дождь не шел, но воздух был липким.
Из подъезда вышла Алиса. Быстрая походка, капюшон, чуть взъерошенные волосы. Села в машину.
Женя затянулся, открыл окно, выпустил дым в ночь.
— Что ты вспомнила? — спросил он, не глядя.
Алиса молчала секунду. Перебирала пальцы, будто боялась, что руки предадут.
— Неделю назад… Соня с парнем познакомилась. Мы в клубе были, у Полины день рождения… К нам подсел парень…
Женя снова затянулся. Посмотрел в окно, усмехнулся устало:
— Что за парень?
— Дима, кажется. Он её забрал со школы. Они уехали на машине, вдвоём.
Слова повисли в воздухе. Женя выкинул сигарету в окно, хлопнул рукой по рулю.
— Машина? Цвет? Марка? Как выглядел?
Алиса прикусила губу, сжала плечи:
— Чёрная. Не новая. Марку не знаю… Светлые волосы, спортивный. Худи, кажется…
Женя повернулся к ней. Взгляд тяжёлый, не злой — раздавленный.
— Алис… Ты же знала Соню. Вы были близки. Почему ты сразу мне не сказала?
Алиса обняла себя руками. Молча. В её взгляде — вина. И что-то ещё… как будто все девочки “товар” прошли сквозь неё.
Женя тяжело выдохнул. Его злость ушла. Осталась усталость.
Он аккуратно положил руку ей на голову.
— Всё. Всё нормально. Ты не виновата.
Алиса кивнула, улыбнулась, и села ближе. Осторожно обняла его за шею. Тихо. Словно просила защитить её от всего.
Женя чуть замер. Это было неожиданно. Но он аккуратно, как с ребёнком, провёл ладонью по её спине. Потом — медленно отстранился.
— Слушай… Когда отец придёт, скажи ему: Соня пропала. Просто подружка пропала. Посмотри, как он среагирует, ладно?
Алиса смотрела в пол, затем — в его глаза.
— А если он орать начнёт, Жень?
— Он не будет. Ты для него слишком важна. Он боится тебя потерять. Сыграем?
Она кивнула. Уже спокойнее. Уже увереннее.
— Хорошо, Жень… На связи?
— На связи, Алис.
Она вышла из машины. Женя смотрел ей вслед.
Закрыл окно. Завёл двигатель. И поехал в ночь.
__________
Дом Труниных. Вечер.
Алиса зашла в квартиру, сняла кроссовки, скинула куртку. Прошла вглубь, машинально оглянулась:
на кухне — мать говорит по телефону, жестикулирует, смеётся в трубку.
В гостиной — Трунин. Сидит за столом, раскладывает какие-то бумаги, что-то выписывает от руки. Всё как всегда.
Алиса вдохнула глубже.
Зашла в гостиную и прикрыла дверь за собой.
Трунин поднял взгляд, улыбнулся. Настоящая, тёплая, отцовская улыбка.
— Ну привет, Лиса, — сказал мягко.
Алиса улыбнулась в ответ. Села напротив. Спокойно. В кресло.
— Пап… я хотела поговорить, — произнесла, глядя прямо в глаза.
Трунин чуть сдвинул в сторону документы. Привычным движением снял очки, отложил их на край стола.
— Я тебя слушаю. Что случилось?
Алиса смотрела на него. Перед ней сидел отец — тот самый, что учил кататься на велосипеде, приносил кроссовки и запрещал поздно гулять.
Но чем дольше она на него смотрела, тем больше понимала — этого человека она не знает.
— У меня подруга пропала. Соня. Помнишь её?
На миг, на очень короткий миг — Трунин дрогнул.
Взгляд стал чуть жёстче. Но он тут же натянул ровную, чуть насмешливую улыбку.
— Прям пропала? Ну ты же знаешь, как в вашем возрасте бывает… Порыгалась с мамкой, уехала к парню. Напишут заявление — найдётся.
Алиса молчала.
Её взгляд скользнул по бумагам на столе.
"Номер 9".
Чёрный шрифт. Красная обводка.
Она всё поняла.
— Соня бы не ушла просто так, — произнесла спокойно. — С ней был парень. Он её со школы забрал. После этого её никто не видел.
Она снова посмотрела отцу в глаза.
Спокойно. Чётко.
Как Женя.
Трунин немного подался вперёд. Улыбка исчезла.
— Ну может, и уехала. В этой дыре, кроме как к парню, ехать-то и некуда, — голос стал холодным. — Пусть заявление напишут.
— Скажи правду, хоть раз, пап, — тихо сказала Алиса. — Просто один раз.
Молчание.
Трунин чуть прищурился. Брови медленно поползли вверх. Теперь в его взгляде — осторожность. Отстранённость.
— Я тебе хоть раз врал, Алиса? — тихо произнёс. — Ты что, с Лопатиным теперь на пару? Ходите, роетесь, играете в сыщиков? Не надоело?
Алиса откинулась на спинку кресла. Закрыла лицо руками. Глаза жгло, сердце билось в горле.
Она хотела просто задать вопрос. Просто услышать — нет, доченька, всё в порядке, я найду её.
Но вместо этого — маска.
Трунин хмыкнул:
— Я вообще не понимаю, чего вы от меня хотите оба. Копы, блядь. Или детективов перечитали?
Алиса убрала руки. Глаза покраснели, но взгляд — твёрдый.
— Зачем ты это делаешь? — спросила.
Она не кричала.
Не дрожала.
Просто спросила.
Трунин долго смотрел на дочь.
Потом снова одел очки.
Вернулся к бумагам.
Почерк — аккуратный. Строчки ровные.
— Ты не понимаешь, — сказал наконец. — Потому что живёшь в стеклянной коробке, Лиса. У тебя была хорошая школа, новый телефон и две подруги. А у меня — дела. И ответственность.
Тебе сюда лучше не лезть.
— Это не "дела", — ответила она. — Это люди. Это девочки, которым никто не помогает. Даже ты.
Трунин молчал. Писал. Не смотрел на неё.
Алиса встала.
Уже без эмоций.
Только усталость.
Прежде чем выйти, она сказала:
— Я больше не на твоей стороне. Прости.
И закрыла за собой дверь.