ОМУТ

Я бежала по узким улочкам, уклоняясь от низко висевших вывесок и распахнутых оконных створок. Месяц ярко светил над макушкой, отбрасывая блики на мокрые камни мощенной дороги. Я чувствовала, как внутри разливалось это обжигающее чувство с металлическим привкусом на губах. Ноги несли меня все быстрее, взгляд прояснился и подмечал каждую деталь.

Все чаще облизывая губы, я бежала дальше, на запах. С каждым метром, что оставался позади, аромат становился все сильнее. Он кружил голову.

—Пошевеливайся, пока копы не приехали! — я остановилась и повернулась на голос. Мужчина с сумками, по-видимому набитыми деньгами, озираясь по сторонам поторапливал остальных своих приятелей. Меня он не видел, так как я пряталась в тени, что отбрасывал козырек крыльца, возле которого я остановилась.

Эти наглецы вылезали из черного выхода центрального городского банка. Купюры сыпались из набитых сумок, падали и промокали в лужах. Последний, что закрывал дверь, прихрамывал.

— Как тебя так угораздило, Том? — возмущался все тот же мужчина. Все четверо были в черных масках, я не могла рассмотреть их лица, но я слышала манящий меня запах. С каждым притаптыванием хромого, заветный аромат все сильнее пронзал воздух.

— Простите, я в темноте зацепился за что-то острое и разодрал лодыжку, — ответил виновато хромой парень по имени Том. По голосу я поняла, что он был моложе мужчины, который задал ему вопрос. Видимо, этот суровый бандит являлся их главарем. Он сделал знак, чтоб парень показал ему лодыжку и как только бедный Том поднял штанину в висках моих запульсировало.

В свете тускло освещающего уличного фонаря, я увидела алое пятно, что манило меня своим запахом. Свет мешал. Мне хватило лишь взгляда, чтобы лампочка в ту же секунду лопнула над головами бандитов.

— Что это? — испугался Том. Главный схватил сумки с деньгами и хотел было бежать, но не смог. Потому что пока я не могла их отпустить. Я уже стояла сзади бедняжки Тома. Он мычал, пытаясь что-то сказать, но это было ни к чему. Люблю все делать в тишине и темноте.

— Не бойтесь, расслабьтесь, — медленно говорила я, и мой голос, долетев до мужчин успокоил их бешеный стук сердца. Слишком уж громко стучат живые сердца, когда боятся.

Выйдя из-за спины Тома, я заглянула в его глаза. В них уже не было страха, мои чары заглушили его. В нос снова ударил манящий запах его молодой крови. Непроизвольно мой рот приоткрылся, и дёсны неприятно кольнула боль от выступающих клыков. Я отвела взгляд и приложила кулак ко рту, почти что, вдавливая клыки обратно.

Нет, не дождешься.

Взяв себя в руки, я принялась за свое обычное дело. Достала из карманов куртки колбы, медицинские иголки, которыми обычно делают прокол, чтобы взять кровь из пальца, и спиртовые салфетки. Взяв руку Тома, я освободила ее от черной перчатки и выбрав указательный палец, протёрла подушечку салфеткой. Затем маленький укольчик и прозрачная колба начала наполняться ароматной кровью. Я старалась не пялиться, чтоб лишний раз не чувствовать боль в деснах.

Так я собрала по колбе с каждого участника сегодняшнего ограбления. На ближайшие несколько недель должно хватить. Даже может и больше, ведь сегодня мне так удачно попался молодой Томми. Кровь юных девушек и юношей утоляет голод намного дольше и лучше крови старшего поколения.

Распихав колбы с сегодняшним уловом по карманам, я подошла к каждому мужчине и заглядывая прямиком в зеркало души приказала им пойти и сдаться в полицию. Повинуясь моим чарам, они выстроились в колону и обнимая сумки с зелеными бумажками поплелись из заднего дворика в сторону полицейского участка.

Только сейчас я заметила дыру в заборе, которую проделали воры. Через нее, собственно я и сама пришла, но ведомая запахом крови этого не заметила. Лодыжку Тома я предварительно вылечила, в благодарность за его молодую кровь. Хотя, конечно, он этого никогда не вспомнит, как и саму меня.

Как только воры скрылись из виду я поплелась домой. По дороге я опустошила колбу Томми и сразу почувствовала себя намного лучше. Вернувшись в обычное состояние, приближенное к человеческому, я съежилась от пробравшего меня ночного холодного ветра. Через несколько часов мне уже нужно будет собираться на работу. Да, будь я человеком на все сто процентов я бы уже валилась с ног от усталости и от желания по быстрее забраться в постель. Но сон мне не особо нужен, чтобы восстановить силы. Для этого уже отлично подошла молодая кровь воришки.

Добравшись до своей квартиры, я первым делом убрала колбы с кровью в свой тайник с холодильной камерой. В нише за картиной моего любимого Тернера. Его автопортрет хранит мою кровавую тайну. Как и сам творец в свое время, полотно справляется с этим очень успешно. Иногда мне не хватает его мыслей и ясных глаз. Наверно тогда это были мои искренние первые человеческие чувства. Уилл написал и мой портрет, но он мне совсем не нравится. Там в моих глазах видно то, что я боюсь вспоминать. А Тернер был мастером своего дела, передав на холсте мою душу. За это я его и люблю, и ненавижу. Ненавижу за то, что он показал правду. Показал то, кем я являюсь на самом деле. И то, что с ним стало из-за меня...хотя я и пытаюсь больше не вспоминать об этом, вина все равно иногда накрывает...

Приняв душ и сделав себе кофе, я плюхнулась на диван. Всю дорогу до дома мне безумно хотелось шоколада. Единственны вкус, который я отчетливо могу ощущать своими почти мертвыми рецепторами. Конечно, еда, как и сон мне тоже особо не нужна. Ведь свой голод, я привыкла утолять по-другому. Но чтобы выглядеть не совсем мертвенно бледной, как трупы, с которыми я работаю каждый день, я ем обычную человеческую еду. Это придает моей коже более-менее здоровый вид. Отдаленно я даже ощущаю вкус некоторых продуктов.

Но шоколад...его вкус я ощущаю во всех красках. Не знаю почему так, но мне это очень нравится. Единственная деталь, которая напрямую и по-настоящему связывает меня с человеческим миром. В момент попадания кусочка шоколада на язык, я могу почувствовать себя человеком. Вдруг из мечтательной шоколадной реальности меня вырвал телефонный звонок. На часах не было и пяти утра.

— Слушаю.

— Простите, что разбудил, но вам нужно срочно приехать. Тут новый труп, — сказал усталый голос на том конце провода. Это был мой ассистент Пол, что дежурил ночью в морге.

— А до утра это не может подождать? — я попыталась изобразить очень сонный и замученный голос.

— Секунду...— Пол, видимо прислонил трубку к груди и спрашивал у кого-то разрешения, затем снова шуршание и я услышала неуверенный голос моего ассистента, — боюсь, что нельзя. Тут детектив Роз. Ему нужно чтобы вы срочно провели вскрытие тела.

На моменте упоминания фамилии Роз, моя рука машинально сомкнулась в кулак и раздробила целую плитку шоколада на мелкие осколки. Этот выскочка не дает мне покоя. Он работает только второй год, но уже успел засветиться на первых полосах газет, как самый успешный сыщик года Скотленд-Ярда. Меня это нервировало. Я старалась держаться подальше от этого Шерлока Холмса. На самом деле я не единственный судмедэксперт, которого можно выцепить в четыре утра и заставить проводить вскрытие.

— Ну, пусть господин Роз попросит кого-нибудь другого, — не сдавалась я.

— Детектив считает, что вы самая лучшая, — эти слова приятно кольнули меня. Но, если подумать, кто их сказал, вероятно это просто уловка, чтобы я по скорее прибежала в морг.

— Ладно, буду через двадцать минут, — сказала я и бросила трубку. Что там за срочность такая, интересно.

Когда я приехала на место, то увидела несколько полицейских машин. Парочка офицеров стояла на улице, прикуривая сигарету. Вокруг них уже образовалось пепельное облако из никотина.

— Доброе утро, мэм, — сказал один из них и я улыбнулась в ответ. На горизонте небо уже начинало розоветь от первых лучей солнца. Не знаю на сколько это утро окажется добрым после испорченной плитки шоколада.

Зайдя внутрь я непроизвольно закатила глаза, так как еще в тамбуре услышала голос виновника этого торжества в четыре утра.

— Камелия, — поприветствовал меня детектив.

— Эдвард, — натянуто улыбнулась я. Детективу было около тридцати, но выглядел он намного моложе, что тоже не могло не раздражать. Темно-русая копна волос и зеленые большие глаза, которые сверлили меня выжидающим взглядом.

Я сняла пальто, надела халат, помыла руки и подошла к столу, на котором лежал черный мешок с телом. Блики холодного света от ламп гуляли по поверхности мешка. Роз все еще стоял рядом, скрестив руки на груди. Минуту я стояла молча, давая понять, что жду, чтобы тот ушел и не мешал мне работать, но детектив продолжал стоять.

— Детектив Роз, — начала я раздраженно, — вы не могли бы выйти и подождать в приемной?

— Я хотел бы понаблюдать, — ответил он, обойдя стол и встав напротив меня.

— Я не люблю, когда стоят над душой и мешают мне работать. Присутствие посторонних лиц меня отвлекает, если в них нет острой необходимости. Я позову вас как закончу.

Наверно мое раздражение ему передалось сполна, потому что он кивнул и вышел, оставив за собой грязные следы от ботинок. Я закатила глаза. Натянув перчатки, первым делом пришлось мыть пол. Затем я открыла мешок и тут же впала в ступор. Передо мной лежало мертвое тело бедного Томми. Я бегала глазами по его лицу и не понимала, что происходит. Буквально пару часов назад я видела его живым.

Тело было обескровлено и выглядело ужасно. Заметив на шее подозрительную рану, я сняла с него одежду и ахнула... Укусы...Они были повсюду. Как хорошо, что детектив видел только рану на шее, иначе не избежать беды. Хотя, я не уверена... Если там кто-то на месте осматривал тело, то засучить рукава его кофты он точно мог, а там все выглядело очень скверно.У меня перехватило дыхание. Багровые пятна на теле Тома уже не пахли так ароматно, как тогда у банка. Я поморщилась, закрыв рукой рот. Я не могла такого сделать. Это точно была не я. Вон мой слегка заметный след на указательном пальце. Что-то случилось по дороге в участок. Кто вообще додумался до такого?

Я метнулась за специальными салфетками и растворами, чтобы отмыть тело от крови, запах которой вызывал у меня тошноту. Мертвая кровь ужасно мерзко пахнет.

Бедный Томми.